Капитан

      Женщина нахмурилась. Несмотря на то, что уже долгое время она избегала сражений, все чаще и чаще оставаясь в тылу и поддерживая своими техниками здоровье и боеспособность рядовых божеств смерти, ее инстинкты не притупились.       Хорошо, что рядом никого не было. Капитан дернулась и резко ушла в сторону. Она нервно выдохнула, остановившись — больно непривычно было видеть хищный блеск лезвия в опасной близости от собственного лица.       Девчонка-риока играла с огромным, практически с ее рост, тесаком и нежно улыбалась, глядя на оружие убийства. Сюрреалистическая картина, которую ей уже довелось видеть как-то давным-давно. В то время она еще была дикой и безжалостной, жадной до сражений и проливаемой в схватках крови, а так же следовавшей инстинктам.       Инстинктам, которые взревели, требуя, чтобы она убиралась как можно дальше от монстра в облике рыжей девчонки-риока.       Инстинктам, которые пробудились после долгого времени. Более тысячи лет назад, когда они посмели бросить вызов силам, которые были им не по зубам, они так же кричали, а она так же их не слушала, держалась за рукоять обнаженного Минадзуки и едва стояла на ногах, чувствуя тяжесть давления реацу противника. Тогда, помнится, ей удалось упрямо и гордо поднять голову и посмотреть в лицо Капитану.       Капитан нежно улыбалась, глядя на нее, и ее карие глаза лучились от не понятной тогда ей, Унохане, надежды.       Сейчас же у этой девчонки-риока были такие же глаза, как у Капитана. А в тот момент, когда риока бросила в ее сторону мимолетный взгляд, ей показалось, что на нее смотрел этот удивительный бог смерти.       Тесак вонзился в землю, отрывая капитана Готея от воспоминаний. — Столько времени прошло… Как же эти годы потрепали тебя, девочка, — с улыбкой произнесла рыжая, опираясь на меч. — Не удивительно, что моим отрядом теперь руководит кто-то иной. Или же это хорошо? Ты, девочка, чувствуешь себя на своем месте?       Капитан шумно сглотнула. С каждым словом девчонки-риока ее маска вежливой холодности крошилась и осыпалась, в конце концов, явив ее истинные эмоции. И женщина, прожившая более тысячи лет, тихо шмыгнула носом и закрыла рот руками. Она пыталась сморгнуть непрошеные слезы, но они скатывались по щекам, обжигая их.       Более тысячи лет назад, еще до того, как она пошла вместе с Генрюсаем и одиннадцатью другими душами против привычных и несправедливых с одной стороны устоев Общества Душ, ее душа пылала надеждой стать одной из рядовых под командованием Капитана, историй о которой было больше, чем звезд на небе Генсея. Она была и монстром, и той самой квинтэссенцией справедливости, и героем… Проще сказать, кем не была Джуичибантай-тайчо.       Унохана, тогда еще Ячиру, стремилась к силе для того, чтобы приблизиться к своему кумиру. Жаль только, что ее сила привлекла и Генрюсая, который уже вкусил несправедливости Общества Душ по отношению к выходцам из Рюконгая. И стоило тогда ему сказать, что женщина сможет встретиться с Капитаном, показать ей свою силу — она и согласилась пойти с ним.       Глупо. Но тогда она была еще молодой душой, порывистой и честной, не привыкшей к кружевам слов и недомолвок, игре на чувствах.       «Однако ты молодец, — говорила ей Капитан, укрывая израненное тело молодой женщины белоснежным хаори с номером Одиннадцатого отряда. — Не переживай: все идет так, как должно. Как ушел мой предшественник, как многие до него, так ухожу и я, оставляя все на тебя, девочка».       А Унохана не могла пошевелиться или выдавить из себя хоть слово, когда уже-не-Капитан отдавала последние распоряжения. Теперь место Капитана заняла она, Ячиру Унохана, а Капитан должна была исчезнуть, сделать так, чтобы ни у кого не возникло и мимолетной мысли о том, что это все — фарс, затеянный ради девочки из Рюконгая уставшим от службы Капитаном, который так и не нашел себе достойного преемника. — Капитан, — только и могла выдавить из себя Рэцу. В ее душе, все такой же молодой в глазах Капитана, царил настоящий хаос. Ей столько хотелось рассказать, столько спросить, что было трудно даже начать. — Все в порядке. Спасибо тебе, девочка.       Она убрала свое оружие. — Вы ведь снова уйдете, Капитан? — годы и в правду ее не пожалели — подумала Унохана, чувствуя, как по капле восстанавливается контроль над телом и чувствами. Но ненадолго… — А куда мне идти, девочка? — усмехнулась девушка. — К тому же, надо же узнать, на кого ты оставила Одиннадцатый отряд, да потрепать нервы этого наглеца-Генрюсая, да еще кое-какие мелочи… Дел много, на сотню лет, думаю, как минимум.       Девчонка солнечно улыбнулась, а Унохана вновь почувствовала, как переворачивается ее мир. — Я еще успею тебе рассказать о том, почему только у Одиннадцатого отряда есть такая привычка — менять руководство посредством битвы, Унохана-тайчо! Сейчас я ненадолго покину тебя, пока я еще не замечена ни твоими подчиненными, ни сбрендившими маньяками-параноиками из Двенадцатого… Но я вернусь. Скоро и громко заявив о своем приходе!

***

      «И вправду, громко», — не смогла не оценить причину очередного Собрания Капитанов йонбантай-тайчо, вежливо улыбаясь коллегам. Ей хотелось смеяться, слушая вопросы Генрюсая о том, почему Гин не убил риок…       Но сдержавшись, она получила огромное наслаждение, когда наблюдала за тем, как рыжая девчонка-риока объясняет компании предателей, в чем и как сильно они неправы, используя для этого лишь пресс реацу. И тогда она может не сдерживаться, а счастливо смеяться, когда та же самая реацу, что гнет к земле за компанию и остальных капитанов Готей 13, лишь ластится к ней и, будто бы гладит по голове. Это ведь сила ее Капитана.       А ее Капитан не позволит ей преклонять перед кем-то голову. Знать бы еще, почему?