начало сентября.
середина сентября.
конец сентября.
На улице было тридцатое сентября и одиннадцать часов пятьдесят девять минут ночи, когда в дверь Чангюна постучали. Им нехотя выполз из тёплого пледа и, чуть шевеля ногами в тапочках с мордой рыжего льва, потопал к двери. Как обычно, не посмотрев в глазок, парень нехотя открыл дверь и заметил незнакомца на пороге. У того в руках была коробка с рисовыми пирожками, яркие рыжие волосы взлохмачены, а карие глаза с долей хитрости смотрят на сонного Чангюна. — Дубина, тебя в глазок смотреть не учили, а если бы это был маньяк, а не я? Вот трахнул бы он тебя и знал бы, как всяким дверь открывать, — бурчит рыжий, заставляя Чангюна широко распахнуть глаза. Незнакомец толкает Чангюна в грудь и по-хозяйски проходит в дом, закрывая за собой дверь. Незнакомец стягивает с себя чёрное пальто и вешает его на вешалку, небрежно стягивает ботинки и обувает тапочки для гостей. Чангюн удивлённо хлопает глазами и чуть ли не задыхается от возмущения, но не успевает Чангюн хоть что-нибудь из себя выдавить, как незнакомца уже и след простыл. Им находит его на кухне. Рыжий ставит чайник на плиту и забрасывает заварку в кружки, на стол ставит тарелку с печеньем и конфетами и ко всему этому добавляет рисовые пирожки, который притащил с собой. — Какого чёрта?! — всё-таки возникает хозяин дома. — Что? — искренне удивляется незнакомец. — Ты кто вообще такой и что тебе от меня надо?! — Оу, месяц прошёл, а я так и не представился? — удивляется парень, — можешь звать меня Кихёном, я - осень, — Кихён улыбается во все тридцать два и продолжает свою готовку. — Ты...осень? — спрашивает Чангюн, Кихён кивает, — нет, ты наркоман обдолбанный, вали из моего дома или я звоню в полицию! — грозится Чангюн, повышая голос. — Так, малыш, успокойся. Я осень, понимаешь? Ну, ёмаё. Ну, скучно мне три месяца по планете шастать, понимаешь? Так хоть поговорить есть с кем. — Ты просто не представляешь, как это бредово звучит! — Давай я тебе кое-что покажу, идём на улицу. Кихён хватает Чангюна под руку и тянет к выходу из дома. В одних тапочках, даже без пальто, они выбегают из дома и останавливаются на крыльце. Чангюн непонимающе смотрит на рыжего и понять не может, почему он ещё не вызвал полицию или не настучал этому наглецу зонтом по башке. Что-то заставляло Чангюна стоять на том крыльце и мёрзнуть, что именно, у него понять не получилось. — Смотри, — восклицает Кихён, подбирая вялый лист со ступеньки. Кихён подносит лист к лицу и слегка дует на него. То, что происходит дальше, заставляет Чангюна удивлённо открыть рот и взять лист из рук Кихёна. Им смотрит на раннее вялый лист, но видит ярко-жёлтый. — К-ка-а-к-к э-это? — заикается Чангюн. — Давай я всё расскажу тебе за кружкой чая, — улыбается Кихён, приобнимает Чангюна за плечи и заводит в дом. В день, когда сентябрь отдавал свои бразды правления октябрю, один человек увидел осень в ином обличье.конец октября.
Второй месяц осени проходит как-то быстро и в иных красках. Если сентябрь был ярким и красочным, то октябрь был серым и сырым. Дождь лил чуть ли не каждый день. Тогда, когда Чангюн и Кихён сидели у Има дома за очередной кружкой чая, Чангюн переводил вопросительный взгляд с ливня за окном на распластавшегося по всему дивану Кихёна. — Так надо, — только и отвечал рыжий. Чангюн, в принципе старался не задавать много вопросов его личной осени, но один вопрос каждый раз так и витал в мыслях парня. — Почему ты парень, а не девушка? — всё-таки спрашивает Чангюн. — В смысле? — не понимает рыжий. — Ну, "осень" - женский род, значит ты должен быть девушкой, — рассуждает Чангюн. — А ты человек, ты должен быть умным. Не задавай глупых вопросов, дубина, лучше завари ещё чаю. Чангюн тяжело вздыхает, но всё-таки встаёт с мягкого ковра и топает на кухню. Его личная осень очень любит чай с малиной.середина ноября.
Чангюн уже достал свою зимнюю куртку и смешную вязанную шапку с оленями на ней. Парень никогда не забудет реакцию Кихёна на шапку Чангюна. Как только Им нацепил её, рыжий повалился на землю от смеха, чуть не попав в лужу. Чангюн было подбежал к нему, чтобы помочь встать, но вспомнил, что Кихёна видит только он. "Да, было бы странно, если бы ты начал воздух поднимать," — сказал тогда Кихён, когда успокоился. Чангюн тогда просто кивнул, он заметил, как волосы Кихёна стали окрашиваться в серый цвет.конец ноября.
Кихён ушёл тихо, не попрощавшись, только оставил после себя запах чая в доме и сухие жёлтые листья рядом с кружками из-под чая. Кихён ушёл раньше, чем он говорил и на смену осенним дням пришли холодные и зимние. Чангюн подошёл к окну, за окном сыпались белые хлопья снега и засыпали вялые листья на земле. "Моя осень ещё обязательно вернётся." — думает Чангюн и уходит на кухню, где чайник закипел и на столе лежат любимые рисовые пирожки Кихёна. Его осень ушла, но она не раз ещё вернётся.