About spiders

Ей не нравятся больницы. Даже спустя столько лет, она терпеть не может отвратный запах химикатов, хлорки и медикаментов. Её бесят шприцы, пузырьки с препаратами и люди в белых халатах. Наташа одёргивает край синей хирургички и проходит по ненавистным коридорам больницы. Плёвое дело, никто не смотрит на твоё лицо когда на тебе больничная униформа, твои волосы спрятаны под шапочку, а половина лица закрыта медицинской маской. Романофф вывозит из палаты человека на больничной каталке. — Это называется похищение, — сонно бормочет рыжеволосая женщина с каталки. — Не думаю, — Наташа толкает каталку в сторону пустой приемной. — Я в данном случаи не похититель, а беспокоющийся родственник. «Похищенная» недовольно морщится и предпринемает попытку подняться. — Родственница, мать её, — ворчит женщина и с третьей попытки наконец ей удаётся сесть. — Ты пришла меня отговаривать, я знаю. Наташа фыркнула. Удивительно. Удивительно упёртая женщина. Впрочем, если подумать, это ее родственница… Пускай очень и очень далёкая. — Нет, чёрт возьми, пришла пожелать тебе удачи перед операцией, — язвительно ответила шпионка, села в пустое кресло и окинула внимательным взглядом свою собеседницу. Тот же цвет волос, те же скулы, тот же цвет глаз и то же непроходимое упрямство в глазах. Переубеждать её бесполезно. Но ничего, ничего, ничего. Наташу эта упрямица послушает. Женщина напротив подтягивает колени к груди и зевает. Снотворное ей что ли вкололи? — Романофф, — чётко поставленный строгий голос, даже в таком состоянии. — Нет, это моя жизнь, не лезь в неё. — Припоминаю, именно эту фразу я повторяла самой себе, лёжа ровно на такой же койке как и ты сейчас, — бывшая Мстительница стягивает с себя медицинскую маску. — Пути обратно не будет. Разница лишь в том, что Нат добровольно-принудительно лишилась детородного органа. А эта идиотка собирается сделать кое-что похуже. — Я знаю. — Потом будешь жалеть. — Нет, не буду, — собеседница прикрывает серо-зелёные глаза. Борется со сном. — Я испорчу себе жизнь. Нет. — Тупое упрямство, — раздражённо парирует Нат. — Возьми отпуск. Поживи у меня. А потом… — Отдать ребёнка тебе и тому парню с железной рукой? — она печально усмехается и прячет лицо в ладонях. — Нужно было делать стерилизацию ещё тогда, когда это предложил отец. Наташа борется с желанием отвесить упрямице подзатыльник. Объяснять этому человеку, что с большей долей вероятности её отец был больным ублюдком хотевшим наследника, а не наследницу — бесполезно. Упрямство есть упрямство, эта женщина тоже Романофф, не стоит об этом забывать. — Это опасно. В плане… Отец ребёнка найдёт вас, ничем хорошим это не кончится, — «похищенная» сдаётся и меняет сидячее положение на лежачее. — Ты не видела в показаниях то, что видела я. Это необычный ребёнок. Нат кивает. Просто кивает. Это не значит, что она согласна с мнением упрямицы. — Мы спрячем, хорошо спрячем. Я, Стив, Баки… — Как сказка. Очень старая сказка о суперсолдатах, что выжили, — серо-зелёные глаза женщины закрываются. — Я так устала, тётя Нат. Так… устала… Сильная-слабая девочка. Её девочка. Тётя Нат. Звучит смешно. Её так называли, когда-то очень давно. Лилу, Купер, Натаниэль. Наташа позволяет себе грустную улыбку. Тор, Локи, Танос… все они пришли из космоса. Из далёких галактик. Наташа верила, что земляне когда не попрутся в глубокий и далёкий космос, из которого пришло так много бед… А потом началось. Освоение новых планет, множество галактик и неизвестный мир, в который забросило трёх суперсолдат. У неё тогда был дурацкий псевдоним. Кто-то предложил воссоздать её род из пробирки, нужно было не так много. Частичка кожи. Наташа смотрит на спящую женщину. Тот же цвет волос, те же глаза, то же самое упрямство… Сильная-слабая девочка. Дальняя родственница, мать её. Романофф поправляет медицинскую маску, с неохотой встаёт с кресла и подходит к каталке. Надо поговорить с врачом и отменить операцию. А заодно увезти эту невозможную женщину отсюда, пока она под наркозом и не навредила ни себе, ни ребёнку. Дурацкая же фамилия была у её тогдашнего псевдонима, Баки всё дразнился… Бывшая мстительница перебирает волосы спящей женщины. — Спи спокойно, Обнимашка.