Не зови меня. (Наташа Романофф, Тор Одинсон и Локи Лафейсон)
17 сентября 2018 г., 17:53
Тор понимает кто перед ним, не сразу. Долго тупит и ходит вокруг да около, если честно, ему понадобился год, для того, чтобы просто осознать, что-то с этой женщиной не так. До Локи доходит, естественно быстрее, но и он тоже не сразу догадывается, что перед ним своя. Своих ныне мало осталось, а таких как она и подавно.
Тор смотрит, сверлит взглядом, но вопросов не задаёт. Локи напротив. Взъелся на рыжую, наезжает, один вопрос больнее другого. У трикстера свои методы докапаться до истины и понять кто Наташа Романофф такая и чья она.
Не из Египта, но Одинсон изначально грешил на Изиду. Потом подумал про греков. Брат рубил теории на корню.
— Дочь Сварога, — змеёй скалится Лафейсон. — Только не пойму какая конкретно.
Романофф молчит. Тему стороной обходит и способностями своими особо не сверкает. Ну… изначально асгардийцу так кажется. А потом, а потом приходит зима. И правда всплывает как-то сама собой.
Её трудно было признать в новом облике. Нет больше синих очей и черной косы. Всместо этого огненно-рыжее каре, да хитрая зелень в глазах. Только сущность свою не предала. Всё та же, холодная, независимая, умная и хитрая, ох хитрая. Такая и Лорелею за пояс заткнет если понадобится.
Тор смотрит, жадно разглядывает, словно дырку в спине Наташи страется прожечь. Локи смеется, но больше не лезет, ему достаточно и того, что он понял, кто Романофф такая.
— Не лезь, брат, — трикстер наблюдает за тем, как зимний ветер целует непокорные рыжие кудри женщины. — И не зови. Всё равно не придёт.
Но когда он вообще слушал, что ему говорит Локи?
Народу на центральной улице Нью-Йорка полно и кажется, впервые всем плевать, что два мстителя стоят посреди людской толпы. Никто не просит сделать селфи и расписаться в блокноте. Люди куда-то спешат.
А боги остаются недвижимыми.
— Мара? — шёпотом, на грани слышимости. Так, чтобы злой ветер слова унес. — Марена, дочь Сварога, сестра Лады и Живы. Богиня смерти, колдовства, жатвы, справедливости и плодородия, откликнись.
Мара оборачивается. Всего на секунду, Тору чудится, что медный-рыжий сменяется иссиня-черным, а зелень глаз меняется на темно-синий. Женщина застёгивает чёрную шубу и вплотную подходит к богу грома.
— Не Мара и уже давно, — смотрит холодно и зло. — Не зови меня, не богиня я. Не дочь Сварога и не сестра Лады и Живы. Я — человек. Шпионка, мстительница, солдат. Живу просто чуть дольше, чем все остальные.
Она уходит, оставляя после себя кучу вопросов и много боли. Асгардиец провожает взглядом узкую прямую спину, вскоре хрупкая женская фигура растворяется в огромной толпе.
В Нью-Йорке в этом году выдаётся отвратительная холодная зима.
