Бесконечная история

Первое сообщение приходит спустя три недели с момента отъезда магистра из Цитадели Сноука. Лично Рен на глаза Хаксу после своего поражения так и не показывается, ограничиваясь короткой записью с приказом следовать за его группой на «Финализаторе» так долго, как это будет необходимо, соблюдая определенный временной интервал. На этом месте при первом просмотре сообщения Хакс недоверчиво вздергивает бровь, но оставляет свое мнение при себе. Раз уж Рен собрал всех своих рыцарей и рванул по следу, словно получившая направляющий пинок гончая, то зачем вмешиваться? Спустя декаду, когда все срочные дела или перешли в разряд рутинных, или просто потеряли актуальность, генерал впервые задается вопросом о смысле этой таинственной миссии. Если бы разведка или Рен обнаружили координаты базы Люка Скайуокера, то вряд ли дело обставили бы столь странным образом. Джедай или не джедай, а орбитальная бомбардировка всяко надежнее махания мечами, как Рен уже мог убедиться на собственном опыте. По крайней мере, ее исход однозначен. В отличие от «наземных операций сверхъестественной природы». На этом Хакс обрывает свою мысль, поскольку как бы он ни относился к главе рыцарей Рен, на поле боя тот свою эффективность доказывал не раз. И его проигрыш необученной девчонке был столь же вероятен, как встреча с рафтаром на мостике ИЗР. «Мистика», — мысленно хмыкает генерал, перебирая лежащие перед ним инфокристаллы. За первым сообщением последовало еще два, с интервалом в четыре дня. После чего Рен опять замолчал на месяц и теперь соизволил прислать еще одно, на сей раз более развернутое обращение, ради которого даже снял свой шлем. Ситуацию оно ничуть не прояснило, но позволило Хаксу безошибочно поставить Рену диагноз по дрожащей помехами голограмме — нервное истощение и хронический недосып в опасной для жизни стадии. Магистр похудел, осунулся, и в записи его лицо здорово напоминало погребальную маску какого-то примитивного племени — белое, изломанно-угловатое нечто с черными провалами глаз. К несчастью, самоуверенность Кайло при этом не уменьшилась ни на йоту. «Я отправляю к вам своих рыцарей… и своих гостей, — крошечная пауза перед второй половиной фразы заставляет генерала бессознательно стиснуть пальцы и напрячь плечи в ожидании неизвестной, но явной угрозы, — постарайтесь оказать им все возможное внимание. И проследите, чтобы они не решили пренебречь нашим гостеприимством раньше времени». Голограмма дергается и пропадает с мерзким писком нештатно оборванной записи. Хакс кривится, как от зубной боли, и отбивает короткий приказ инженерной службе — подготовить жилые отсеки на шестой палубе, проверить возможность изолировать сектор по «желтому коду». Действительно изолировать, а не как в прошлый раз. Срок прибытия гостей не был оговорен, но отталкиваться от каких-либо логических соображений бессмысленно, Рен с равным успехом мог подразумевать и неделю, и два часа. Поэтому стоит поспешить, если генерал не хочет лишиться своего корабля по такой же глупой случайности, что привела в свое время к гибели базы. «Если хочешь что-то сделать, сделай сам», — Хакс открывает свое расписание и решительно перекраивает его, сваливая все возможные, да и невозможные дела на младших по званию. Рен когда-то намекал, что Хакс стремится лично контролировать даже расход сахара в офицерской столовой. Что ж, приятно будет разочаровать магистра и доказать, что отлаженный механизм вполне способен работать самостоятельно, если за него отвечают проверенные и тщательно отобранные люди. «Две недели точно, максимум три», — самокритично поправляет себя генерал, отменяя все запланированные на завтра встречи. Он не верит в «волшебную» силу предчувствия, но признает, что подсознательный анализ информации происходит быстрее и часто дает лучший результат. А раз так, то не стоит пренебрегать этим. Вне зависимости от религиозных предпочтений и прочей ерунды. «Сэр, — оживает интерком на столе, — сообщение от рыцарей Рен. Координаты точки встречи в скоплении Рьек, сорок четвертый сектор. Расчетное время прибытия — три с половиной часа». — Старт по готовности, — Хакс отпускает клавишу, обрывая связь. — Не стоит заставлять наших дорогих «гостей» ждать… *** Шаттл заходит на посадку с изумительной точностью, переходящей в самолюбование, что абсолютно нехарактерно для приписанного к этому борту экипажа. Хакс делает себе мысленную пометку: выяснить, куда рыцари дели его пилотов. Хочется верить, что не выкинули в открытый космос. Гулкая пустота главного ангара, в котором все присутствующие старательно не замечают угольно-черный шаттл, кажущийся, в силу сомнительной природы его пассажиров, обретшей материальность тенью, действует генералу на нервы. Как и умышленное затягивание посадочных процедур. Рыцари наверняка в курсе приказа своего магистра, да и не настолько слепы (во всех смыслах), чтобы не заметить ожидающего их генерала. Тогда к чему эти проволочки? Хакс еще сильнее расправляет плечи и сжимает руки за спиной. Почетный караул из штурмовиков синхронно выдыхает и подбирается в ожидании приказа. Трап опускается, и на нем показывается три… пять… семь закованных в черную броню фигур. И нескольких из них Хакс точно видит в первый раз. Хотя… Первый из рыцарей замирает в двух шагах от генерала и сбрасывает с головы капюшон, открывая причудливую дыхательную маску и знакомую прическу из трех тугих пучков. Рей — а Хакс уже не сомневается, что это именно она — маленькая мусорщица с пустынной помойки, подцепляет маску и с усилием отделяет ее от лица, с хрипом вдыхая фильтрованный воздух корабля. — Похоже, магистр вас все-таки поймал, — вполголоса замечает Хакс, даже не пытаясь скрыть сарказм. Рей безразлично пожимает плечами, пытаясь выровнять дыхание, а стоящие за ее спиной такие же невысокие рыцари громко фыркают и стаскивают свои шлемы. Показывая еще два абсолютно одинаковых лица. Хакс моргает, пытаясь осознать происходящее и переводя изумленный взгляд с одной девушки на другую. У стоящей по правую руку — короткая стрижка и шрам в уголке рта, а глаза скорее карие, чем зеленые. И взгляд тяжелый, хищный. Взгляд человека, привыкшего убивать без малейшего намека на моральные терзания. У стоящей по левую руку — изящное плетение кос, венком охватывающих голову, и осанка женщины, привыкшей к длинным платьям и многочасовым приемам. Властность, взращенная долгими годами сытой жизни и высокого положения. Холеная кожа и чуть презрительная улыбка. Но все три носят одно лицо — лицо Рей. — Потрудитесь объясниться, — сухо требует Хакс, едва удерживаясь от того, чтобы отдать приказ взять этих «тройняшек» под стражу немедленно. Остальные рыцари вряд ли смогут пресечь эту попытку, но три неконтролируемых форсъюзера — силы достаточной, чтобы дать отпор Кайло, — это слишком много для двух дюжин штурмовиков. Поэтому генерал давит мысль в зародыше и обещает себе высказать Рену все, что он нем думает, как только магистр вернется на борт. — Прямо здесь? — вполне искренне удивляется Рей. И Хакс гадает, что сталось с ее голосом и как к этому причастен Рен, ведь не похоже, чтобы девчонка сдалась без боя. — Если бы вас так волновало соблюдение режима секретности, вы бы не стали показывать лицо, — парирует генерал. — Или вы осмелитесь утверждать, что все присутствующие вас сейчас… не видят? — Я думаю, что они просто смотрят в другую сторону, — хрипло отвечает Рей. — Но раз вы настаиваете… Хакс, верно? Тот едва заметно кивает, задаваясь вопросом о том, что рыцари знают о нем самом. И что могут себе позволить на основе этой информации. Рей прочищает горло, заметно морщась, и продолжает: — Так вот, генерал Хакс, позвольте вам представить Киру Торес и Аяну да Шренн, урожденных Скайуокер. Ну а меня, Рей Скайуокер, вы знаете и так, — Кирой оказывается стриженая, а Аяной — холеная. Хакс окидывает девиц еще одним внимательным взглядом, подмечая различия. А в том, что рано или поздно те начнут выдавать себя за другую свою копию, у него нет никаких сомнений. — Все мы являемся результатом программы клонирования, начатой еще при Империи и возрожденной после ее падения, — Рей невесело усмехается. — Лучшие умы, политики, ученые, военачальники — материал для создания идеальных людей. Включая тех, кто был уникален в силу своих… особенностей. Догадка, зародившаяся в мозгу Хакса, вдруг становится уверенностью. Но вслух он произносит лишь нейтральное: — Я слышал, что форсъюзеров клонировать невозможно. — Было бы желание, а способ найдется, — фыркает Рей, сбиваясь с ровного тона и выдавая свое весьма условное «воспитание». Что бы Рен ни делал с ней за прошедшие недели, выбить природную ершистость ему явно не удалось. Если, конечно, он к этому стремился. — И кого же использовали в качестве донора? — осторожно интересуется Хакс. — Люка и Энакина Скайуокера. Известного также, как Дарт Вейдер, — глаза Рей смеются, а Сила, прежде прятавшаяся под щитами, вдруг выплескивается, обдавая генерала холодом стылой воды. И Хакс чувствует непреодолимое желание поправить внезапно ставший слишком тесным воротник кителя. *** «Рен, вы совершеннейший мудак!» — Хаксу никогда раньше не приходило в голову использовать секретный канал связи для личных оскорблений, но удержаться — выше его сил. Ответ приходит практически сразу: «А для вас это новость? Кстати, у меня для вас еще один сюрприз… деликатного свойства», — Рен в своей излюбленной манере обрывает разговор на самом интересном, оставляя генерала терзаться неизвестностью. И изобретать новые эпитеты в адрес своего со-командующего. Но что толку? Три копии Вейдера, лишь в одной из которых действительно «пробудилась Сила» (слава этой самой Силе за скромность, иначе «Старкиллером» дело бы не ограничилось), все так же ходят по кораблю, пугая экипаж глухими черными масками и хриплым дыханием. Оправданным лишь в случае самой Рей, которую Рен при взятии в плен едва не утопил с концами, а потом с огромным трудом вернул к жизни, попутно повредив что-то в легких. Она благодарна ему за «спасение», по какой-то варварской логике признавая право магистра на месть, но на пределы ее лояльности это не влияет. Рей лишь хочет разобраться в себе и происходящем. Понять, что именно произошло пятнадцать лет назад и кто выкинул несколько десятков детей в пустоту, помойку Нар-Шаддаа, как Киру, или обезличенную стерильность иторианского приюта, где на всех «человеческих детенышей» смотрели как на ошибку природы, как Аяну. Киру, отстаивающую свое право на кусок хлеба когтями и зубами, в качестве живого талисмана прихватила банда наемников, со временем отшлифовавшая природный дар девочки до блеска, вырастив в итоге охотника за головами, в равной мере успешного в громких убийствах и скрытных проникновениях. Кира стреляет с двух рук и не брезгует тяжелой винтовкой, водит и разбирает (с помощью лома и витиеватого хаттеза) все, что можно разобрать. Убивает, не задавая лишних вопросов, и неплохо управляется с ракетным ранцем. Язвительна, нахальна и удивительно честна с теми, кто этого достоин. Всех прочих она предпочитает попросту игнорировать. Идеальный кандидат в рыцари Рен. И она только «за». Ее форсъюзерские способности невелики, она не в состоянии сдвинуть с места ложку, но выживаемость в условиях, когда все прочие гибнут, достойна уважения. Как и безрассудная прямолинейность, оборвавшая ее едва начавшуюся карьеру охотника за головами. Хакс признает это своеобразное «стремление к порядку через силу, грубую и мистическую — по обстоятельствам», свойственное Кире, но в рядах Первого Ордена ее не видит. Она… слишком выделяется, и рыцари Рен для нее действительно лучший выбор. В отличие от Аяны, которая выжила среди превосходящих ее силой и возрастом конкурентов, сумев очаровать случайных посетителей приюта — ошибившихся дверью авантюристов, которые без лишних колебаний перепродали ее в приемную семью, желавшую получить идеального ребенка без малейших затрат. И она им стала с первого дня. Выраженная эмпатия, с помощью которой она без труда угадывала эмоции находящихся рядом разумных, не раз выручала ее, позволяя играть свою роль настолько хорошо, насколько это было возможно. А потом уже репутация стала работать на свою хозяйку, и едва войдя в подростковый возраст, Аяна стала желанной гостьей на всех приемах и балах. Воспитанная молодая леди из порядочной, старой и неприлично богатой семьи, не позволяющая себе ничего лишнего. Но умело стравливающая претендентов на свое внимание и с большим удовольствием оттаптывающая больные мозоли на словах и на деле. При этом проводящая все свое свободное время —инкогнито, разумеется — в орбитальных доках за ремонтом и доведением до технологического блеска гоночных кораблей. Ну и на самих гонках. Четырехкратный призер «Большого астероидного забега» — под четырьмя не повторяющимися, но проработанными до мелочей личинами экзотов из разных уголков Галактики. При этом легенды о победителях «Забега» оказываются настолько хороши, что принимаются на веру тысячами разумных и даже находят живых свидетелей из собутыльников тех самых гонщиков. И вот сейчас Хакс стоит на технической галерее, опоясывающей тренировочную площадку первой и второй истребительной эскадрильи, и смотрит вниз, на то, как эта абсолютно холодная и бесконечно высокомерная молодая женщина с легкостью, выдающей многолетнюю практику, очаровывает его пилотов. Акустика тут потрясающая, и можно разобрать почти все сказанные внизу слова. Но не наоборот, поэтому генерал вздрагивает, ощутив, как его локтя внезапно касаются чужие пальцы. — Еще немного — и они вас увидят, — тихо произносит Рей, заставляя Хакса отступить на шаг. И правда, Аяна вдруг поднимает голову и смотрит точно туда, где они стояли секунду назад. — Не надо, чтобы она вас видела. — Почему? — Хакса больше удивляет неожиданный порыв бывшей мусорщицы, чем поведение Аяны. — Она пилот… волею Силы, или как там у вас принято говорить. Если она и дальше будет показывать такие результаты, то через год получит эскадрилью, а черед два станет майором. И это будет самый быстрый карьерный рост среди известных мне пилотов Первого Ордена. — Вот именно, — Рей снимает свою маску и машинально проводит пальцами по решетке респиратора. — А потом она захочет большего и начнет искать выгодную партию. Подсказать, кого она выбрала, или сами догадаетесь? — Дурацкая шутка, — ровно произносит Хакс после позорно длинной паузы. — Ну почему же? Вы ведь выполняете приказы, выполните и этот. Кира будет мной для Сопротивления, Аяна — для Первого Ордена. Потом, когда… — Рей отворачивается и возвращает маску на место, делая глубокий, рваный вдох, отдающийся сипением вокодера. — Подождите, — Хакса сбивают с толку эти неожиданные откровения, но для анализа ситуации генералу остро не хватает данных. — А где будете вы? — Я? Не знаю, — Рей кутается в капюшон. — Исчезну, наверное. Не думаю, что Сноуку на самом деле нужен второй Вейдер. Скорее уж Кайло… Девушка умолкает и вдруг шагает в тень, исчезая, словно привидение. Хакс несколько раз моргает, пытаясь понять, не померещилось ли ему. Этот фокус он уже видел, но в исполнении Рена. А Рей, похоже, теперь владеет всеми уловками магистра. Кровное родство или та самая неудачная попытка взлома сознания тому виной — загадка. «Рен, ситхов ты выродок, где тебя носит?» — каждое новое сообщение все дальше от общепринятых норм деловой переписки, но Хакса это не беспокоит. «А мы уже на «ты»? Как мило. Право, Хакс, не стоит так нервничать. На вашу жизнь и здоровье пока никто не покушается. А от пары взглядов не растаете, не сахарный», — генералу остро хочется собственноручно расколотить коммуникатор дальней связи, невзирая на его цену с пятью нулями, но хоть кто-то в этом дурдоме все еще должен сохранять хладнокровие. На сохранность душевного спокойствия и здравого смысла давно не стоит надеяться. *** — Вы спросите, почему не точная копия? Вопрос стабильности организма, вот и все, — Рей сидит в кресле, поджав ноги, и с детским интересом перемешивает содержимое свой чашки маленькой ложечкой, любуясь меняющимся цветом жидкости. Какао для нее явно продукт незнакомый, но очень привлекательный. — Я плохо разбираюсь в генетике, но женская версия клонов форсъюзеров стабильнее и меньше подвержена различным отклонениям развития. Разумеется, это касается только тех, у кого хватило сил пережить «рождение». Если верить данным, которые Рен нашел на базе, выживал только каждый пятый эмбрион. Из них треть погибала в первые недели автономной жизни. А до пяти лет доживал хорошо если каждый двадцатый. А вот обычные клоны получались удачными почти все… — Вы хотите сказать, что сейчас где-то по галактике бродят сотни уникальных… образцов, конструктов, собранных из генетического кода выдающихся людей Империи неизвестно кем и зачем? И никто не знает, где они и чем занимаются? — Хакс недоверчиво вздергивает бровь, отказываясь понимать подобную трату ресурса. Себя он тоже понимать отказывается, поскольку не может вспомнить причину, побудившую его вести эти странные разговоры вот уже третью неделю подряд. Но они — его единственный островок спокойствия в этом неявном кошмаре. Ведь, кажется, больше никто не видит, как постепенно меняется не только отношение экипажа к «гостям», но и они сами. Кира вхожа в казармы штурмовиков и уже успела обзавестись там не только поклонниками, но и друзьями, и теперь в шутку подначивает Фазму, грозясь сместить ту с должности капитана. Фазма философски вздыхает и пишет до отвращения подробные отчеты. Аяна — любимица первой эскадрильи. Ее таскают на все тренировочные вылеты и изредка — на боевые, хотя ее статус пока официально не определен. Они обе входят в замкнутый мирок «Финализатора» с легкостью отточенного скальпеля, рассекающего теплую плоть, и только Рей бродит в тенях, прячась от людей, а на деле — от самой себя. Бессмысленная попытка сбежать из замкнутого круга. Но она не прекращает пытаться, вызывая в Хаксе уже не только исследовательский интерес, но и толику сочувствия. «А ведь ее вина в гибели «Старкиллера» и поражении Рена, не сумевшего предотвратить диверсию, неоспорима… и при этом я готов признать, что это было чем угодно — от состояния аффекта до воли Силы — вместо того, чтобы поверить сухим фактам. Ее магия? Моя глупость?» — Хакс усилием воли возвращается в реальность, пытаясь понять, о чем продолжает говорить Рей. — Отсев шел уже в подростковом возрасте. Не знаю, какой садист это придумал, но всех детей просто выбрасывали в разных местах, в основном самых диких и грязных, оставляя на попечение существам, которым даже сломанный разводной ключ не доверишь! — Рей стискивает кулак, и стоящая перед ней чашка начинает дребезжать, подпрыгивая на блюдце. Девушка секунду смотрит перед собой, а потом медленно выдыхает. — Рен ведь ищет всех их. Всех выживших, не только возможных форсъюзеров. Но я не знаю зачем… «Империя, — мысленно фыркает Хакс, старательно пряча то, о чем он думает, за ворохом рутинных воспоминаний, — Рен хочет поднять из грязи униженных и оскорбленных и дать им мечту о потерянном мире, который они заслужили, но которого были лишены. А еще у него есть копия, отражение, пусть неправильное и кривое, но отражение того, чье дело он мечтал продолжить. И закончить. Но только не будет никакого дела. Будучи заперта здесь, Рей разрушит и себя, и Кайло… и меня самого. Она словно глаз бури, сосредоточие мнимого покоя, вокруг которого реальность свивается в спираль, перемалывая в труху все, что попадается ей на пути. Именно поэтому она не интересна Сноуку, он не учит ее и не желает видеть. Он тоже… боится. И это очень-очень плохо…» — Я думаю, этот вопрос мы сможем задать непосредственно магистру, — закругляет беседу Хакс. — А он ответит? — в зелено-карих глазах Рей — россыпь желтых крапинок. Намек на будущее золото, на все то, что пока еще скрыто в хрупкой оболочке человеческого тела. Но уже рвется наружу, прорастая сорняком чужой чудовищной воли сквозь пермакрит слишком тесной скорлупы. — Я буду очень убедителен, — с едва заметной улыбкой отвечает генерал, откланиваясь и выдыхая только тогда, когда за его спиной закрываются бронированные двери жилой палубы. «Рен, если ты не явишься через неделю, то весь твой «гарем» я отправлю в космос без скафандров. Прямо к их неизвестной ситховой матери!» «Какая мать, Хакс, сплошное почкование пополам с вивисекцией. Я буду на борту через тридцать восемь часов. Позаботьтесь о том, чтобы в ангаре дежурили медики, а то мой подарок рискует протухнуть, не добравшись до адресата. До вас, генерал». Хакс смотрит на короткие строки сообщения, даже не пытаясь угадать, что именно собирается притащить на «Финализатор» магистр. Сейчас он будет рад даже ручной дианоге. *** Рена генерал встречает не в одиночестве — рядом, но чуть позади, стоит Рей, напоминающая в своих многослойных одеждах крайне недружелюбное привидение. И одно это заставляет штурмовиков держаться подальше. Хакс скашивает глаза, пытаясь понять, куда исчезло привычное сопение, но волна холода, пробирающего до самых костей, заставляет его отвлечься на более серьезный раздражитель. «Нет, это у них определенно семейное!» Магистр размашисто шествует по трапу, а за ним плывет потрепанная медицинская платформа с неизвестным… телом, как решает для себя Хакс. Очертания укрытой тонким одеялом фигуры гуманоидные, но для взрослого человека лежащий там слишком худ — острые колени выпирают даже сквозь ткань. «Ну, хоть не дианога», — генерал подает знак бригаде медиков, но Рен медленно качает головой и жестом направляет платформу ближе к Хаксу. — Взгляните, генерал, — Рен сдергивает одеяло с головы лежащего, и Хакс давится воздухом, видя свое собственное лицо. Пусть полускрытое дыхательной маской, осунувшееся и покрытое старыми синяками, но… его собственное. «Этого не может быть…» — Забавно, не правда ли, — магистр проводит ладонью над лицом клона, заставляя того дернуться и распахнуть огромные, невозможно синие и явно искусственные глаза. — Этого красавца пришлось отбирать у предыдущих владельцев силой. — Кто-то выжил? — неуклюжая попытка пошутить дается генералу с большим трудом. — Разве что дальние родственники, — чуть пожимает плечами Рен. — Но даже если так, то для получения наследства им придется долго искать среди оставшихся ошметков нужный. Я был… немного неаккуратен. Кайло глухо фыркает и шагает вперед, Хакс машинально подстраивается, и лишь пройдя половину ангара, понимает, что платформу с клоном забрали медики, а Рей так и осталась стоять у трапа. Забытая и невидимая для окружающих. Слепое пятно оглушительного одиночества. — Вы ведь уже в курсе… эксперимента? — в лифте Рен стягивает шлем и прислоняется затылком к холодному металлу. Серая полоса шрама рассекает бледное до прозрачности лицо, деля на две неравные половины — правую, почти неподвижную, глядящую в пустоту черным от расширенного зрачка глазом. И левую — живую и сейчас искривленную гримасой застарелой боли. Глаз, некогда темно-карий, налит больной желтизной, ржавым золотом стянутой жгутом Силы. Скрученной в комок и упрятанной в самый дальний угол, как нелюбимая игрушка. — В курсе, — осторожно отвечает Хакс. — Но информация обрывочна и не позволяет… — Полной нет, — прерывает его Рен, а лифт замирает между уровнями, словно испуганная нетопырка. — И никогда не будет. Эксперимент был начат практически сразу после провозглашения Империи. Десять лет ушло на сбор образцов, проверку совместимости и отсев бесперспективных кандидатов, добившихся высоких постов не благодаря, а вопреки своим исходным данным. Потом от теории перешли к практике. Первые результаты появились еще лет через пять, но доживать до первого года жизни подопытные начали далеко не сразу. Стабильных наборов оказалось всего полтора десятка, их раздали в бездетные семьи, кровно связанные хоть с одним из «родственников». Вы, Хакс, единственный, кто дожил до совершеннолетия. Вас вывезли вовремя, остальные сгинули в великом переделе Империи. Ведь семьи выбрались не из последних, поэтому погибли они первыми. И осведомленных о проекте практически не осталось. — Но кто тогда запустил программу повторно? Сколько — двадцать лет назад или немногим больше? Ведь это требовало солидных ресурсов, а для тех, у кого они были — не имело смысла. Генетический набор без соответствующего воспитания — просто возможность, которая реализуется с исчезающе малой вероятностью. — Ответ вас не обрадует, Хакс, — Рен смотрит своими разноцветными глазами прямо в душу, и все мысленные щиты для него не больше, чем мутное стекло. — И все же?.. — Брендол Хакс при поддержке Галлиуса Ракса. Скажете Сноуку спасибо за «братика» при случае, — пол под ногами Хакса плывет, и он даже не вздрагивает, когда магистр задевает его плечом, выходя в распахнувшиеся створки. Хочется просто вцепиться пальцами в волосы и тихо завыть от безысходности. Они все — просто армия игрушечных солдатиков. Точно таких же, какими он сам играл в детстве. Детстве, воспоминания о котором сохранились лишь частично… Когда Сноуку понадобились новые кадры, он просто открыл шкатулку с разноцветными камешками и собрал себе коллекцию по вкусу. Тут — возможные форсъюзеры, этих с запасом, они выживают редко, да с Силой у них не все гладко. Тут — будущие гениальные полководцы, дипломаты и экономисты. Кадры для новой Империи. И посреди всего этого Кайло Рен — как катализатор химической реакции. Ведь наше вынужденное сотрудничество было не более чем прихотью Верховного лидера, с тем же успехом Рен мог получить свой собственный крейсер и командовать им единолично. Не было никакой нужды в этом вечном соперничестве, кроме… повышения эффективности, ведь я из кожи вон лез, пытаясь доказать Сноуку, что мифическая Сила — отнюдь не гарант стабильной работы в стрессовых ситуациях. Да и Рей стала Рей Скайуокер именно после вмешательства Рена, взломавшего ее память и получившего в ответ удар такой силы, что магистр побежал жаловаться учителю, словно сопливый мальчишка. «К хаттам такую Империю, — Хакс смотрит на свое искаженное отражение в полированном металле, — любую схему можно сломать, а переменную исключить. Но для начала нужно собрать информацию, всю доступную информацию, ведь Рен наверняка о многом умолчал в свою пользу!» *** В наблюдениях проходит еще четыре мучительные недели. Хаксу почти не приходится притворяться — ему в равной степени хочется войти в больничную палату, где Рен держит его безымянного клона, и навсегда забыть о существовании «успешного результата эксперимента». Но то, что он видит на записях камер, заставляет его молчать, выжидая. Рен регулярно приходит в гости к запертому в палате пациенту, приносит разную съедобную ерунду и садится совсем рядом, заглядывая в экран деки, с которой клон не расстается даже во сне. Иногда касается длинных волос, почти ласково заправляя их за краснеющие уши, и разговаривает. Все время разговаривает, но камеры не передают звук, да и картинку дают не всегда и не всю. Словно обитатель палаты играет с наблюдателем в одному ему понятную игру, а Рен это всячески поддерживает. И Хакс каждый раз вздрагивает, ловя взгляд синих глаз, направленный точно в объектив. Кибернетические протезы такого типа позволяют осуществлять подключение к корабельным системам искусственного интеллекта самого высокого уровня сложности. И генерал не сомневается, что мозги клона не уступают его собственным в вопросах обработки больших массивов данных, а значит, корабль целиком и полностью принадлежит Рену. Ведь он видит, как клон смотрит на Кайло — с расчетливым обожанием любимого домашнего животного, четко знающего, когда нужно мурлыкать, а когда можно без последствий сдернуть скатерть с накрытого стола вместе с парадным сервизом. Точно так же смотрит на Рена Аяна. Видит, но все еще не понимает, чего добивается магистр. Власти? Но она у него есть и так, пусть и ограниченная Сноуком, но наибольшая за все годы его работы на Первый Орден. Верность рыцарей? Достаточна. Даже Рей, едва не порубившая Рена на мясное рагу всего несколько месяцев назад, и та молчит и избегает взгляда Кайло, когда тот появляется в пределах видимости. Да и самого Рена она избегает тоже, отдавая предпочтение генералу. И пусть их былые дискуссии утратили свою остроту, ей все еще приятно его общество. Как ни странно, Рен не стремится удержать Рей при себе, то ли выжидая, пока плод созреет и свалится ему прямо в руки, то ли ему достаточно самого факта наличия строптивой девчонки по одну с ним сторону конфликта. Хакс выжидает тоже, перебирая варианты развития событий и пытаясь угадать, какой их них окажется наименее травматичным для всех участников этой странной связи. Почему-то важно именно это, а не упущенная выгода, возможная потеря лояльности экипажа или что-то еще, рациональное и понятное. Генерал глух к великой Силе, но верит своей интуиции, хотя терпение его на пределе. Но не Рей и не Кайло толкают его за черту. Это делает Аяна, во время случайной встречи в коридоре почти беззвучно шепнувшая: «Ну что, ублюдок, добро пожаловать в семью?» И Хаксу в этот момент до скрежета зубовно хочется стереть чужую улыбку со знакомого лица. Стереть навсегда или хотя бы скрыть глухим шлемом. В идеале — навечно. «Рен, вы заделались домоседом? Или на вас благотворно влияет женское общество?» «Не только женское, генерал. И определитесь уже: я вам надоел или вы, наоборот, соскучились?» Хакс впечатывает коммуникатор в стену, размазывая по дюрастали хрустящие пластиковые осколки, и достает бластер из ящика стола. *** Пол отзывается на быстрые шаги глухим звоном. Когда-то ему это нравилось, а теперь не вызывает ничего, кроме раздражения. Генерал точно знает, где нужно искать Рей — в скрытом от чужих глаз, но удобном для наблюдения за другими месте. Сегодня этими «другими» оказываются штурмовики, отрабатывающие приемы рукопашного боя в тренировочном зале. К счастью, Киры среди них нет, она занята с другими рыцарями и помешать не сможет. Аяна же крутит петли в симуляторе, пытаясь переиграть одновременно сразу две лучшие эскадрильи. Как бы девочка ни была хороша в интригах, ей пока рано тягаться с тем, кто провел в этой банке с пауками большую часть сознательной жизни. — Чего вы хотите больше всего, Рей? — спрашивает Хакс, замирая за плечом девушки. Слишком близко, чтобы она могла шагнуть в сторону или обернуться, но недостаточно близко для того, чтобы взять за плечи эту несчастную дуру и хорошенько встряхнуть. Разбудить, вырвать из вязкого болота снов наяву. — Исчезнуть, — Рей отвечает тихо, но голос ее тверд. — Я даю вам эту возможность, — Хакс протягивает руку и вкладывает в поясную сумку Рей ключ-карту от дежурного транспортного шаттла и инфочип с разрешением на вылет. — Только пообещайте мне одну вещь… Перед тем как выбрать сторону — подумайте, нужно ли вам быть «знаменем». Сопротивления, Республики, вымерших джедаев или куда вы там соберетесь податься. Подумайте и только потом принимайте решение. Рей все же оборачивается, глядя ему в лицо вдруг прояснившимися, живыми глазами. — Но… — Один шанс, одна минута на принятие решения, — подчеркнуто сухо произносит Хакс, думая о том, о чем не рискнул сказать вслух — один шаг до предательства. Его собственного, осознанного и необходимого. Рей медленно кивает, подхватывает с перил балкона свою маску и выскальзывает в двери, напоследок подарив ему ощущение призрачных пальцев, скользнувших по ладони под тонкой кожей перчатки. «Мне… жаль», — эхо чужой мысли все еще отдается в висках, когда генерал пересекает пустующий в отсутствие активных боевых действий медицинский сектор. Его интересует лишь один пациент. Наверняка мнимый, ведь за месяц можно собрать человека заново даже после самой серьезной травмы, а уж откормить одного изголодавшегося хитреца — и подавно. — Я хочу, чтобы взлет шаттла с бортовым номером аурек-теш-32-14, который состоится через шесть минут, — Хакс бросает демонстративный взгляд на хронометр, избегая смотреть клону в глаза, — не был зафиксирован ни в одном журнале событий, а записи о его существовании стерты из основной и дублирующей баз данных «Финализатора». Я знаю, ты можешь это сделать даже отсюда. И без деки. Клон отвечает на эту тираду насквозь фальшивой гримасой удивления. И в свою очередь выразительно смотрит в сторону. На гладкий черный шлем, так похожий на те, что носят рыцари Рен. И в то же время не повторяющий ни один из них. — Каковы будут ваши убедительные аргументы, генерал? — в голосе клона — откровенная насмешка с отчетливой долей презрения, и Хакс впервые задумывается о том, как же видят и слышат его окружающие. И не приобрел ли он все вопреки, а не благодаря, как те отбракованные образцы, о которых говорила Рей? «Рей», — воспоминание отрезвляет, обрывая неуместный сейчас хоровод мыслей, и Хакс молча достает бластер из кобуры, снимая его с предохранителя и направляя точно между этих невозможно синих, распахнутых ужасом внезапной догадки глаз. — Этот аргумент достаточен? Или мне начать доказательство… с колена, например? Клон испуганно мотает головой и неловко тянет к себе деку, сбивая с низенького столика стакан с водой. И тут время замирает, а воздух в легких становится ледяной крошкой. Сила звенит натянутой струной на мрачной и торжественной ноте. — Право, Хакс, это было слишком грубо, — Рен шагает ближе уже не таясь и аккуратно извлекает оружие из сведенных судорогой пальцев. На невозможно долгие секунды задерживая теплую ладонь на узком запястье генерала, свободной рукой возвращает бластер в кобуру, но так и не отодвигается, продлевая изматывающее, ненужное прикосновение. Со стороны это должно походить на объятие, но изнутри кажется путами, стягивающими тело до хруста костей. — Ну что, мой синеглазый друг, выполним просьбу генерала? — почти весело спрашивает Рен и, дождавшись неуверенного кивка клона, поворачивается к Хаксу, ловя и удерживая его взгляд. «Вы правильно угадали лишний элемент конструкции, мои поздравления», — и генерал чувствует, как его освобожденной из плена Силы ладони снова касаются призрачные пальцы. Ложась поверх воображаемого следа, оставленного Рей. *** — Вы знали с самого начала, — Хакс зябко ежится, глядя на застывшие на табло цифры. Лифт, который должен был отнести их к центру дальней связи, снова висит посреди шахты, как пришпиленная к стене бабочка. И кажется, что вокруг этой маленькой стальной капсулы — великое Ничто, способное поглотить их обоих без следа. — Знал, — устало соглашается Рен. — Но сам отпустить не мог. Она бы не приняла от меня такой… подарок. — Почему? — генералу очень хочется потереть зудящий предвестником жесточайшей мигрени висок, но еще одна демонстрация собственной слабости сломает его окончательно. Поэтому он терпит, стискивая в кулак пальцы опущенной руки. «Как в старые добрые времена», — мысль отдает безнадежной горечью. — Предательство, — просто отвечает Кайло. — А такое… у нас не принято прощать. И Хакс совершенно точно знает, чье имя Рен так и не произнес вслух. Он рад бы возразить, заявить, что в Рей нет ничего от ее «предка», но память услужливо тасует картинки последних недель. Сдержанную агрессию, нарастающую нервозность и прочие, очевидные искушенному наблюдателю, мелочи. Рей была на самом краю бездны, из последних сил балансировала над пропастью. А падение казалось неизбежным. Но остается лишь гадать, подтолкнул ли он ее вниз своим предложением побега или наоборот — позволил избежать худшего. Ведь Рей здесь нет и никогда больше не будет. — Бросьте вы ваши моральные терзания, Хакс, генералу Первого Ордена они не к лицу, — устало шутит Кайло. — Позвольте хоть одному человеку из нашей безумной семейки прожить свою жизнь самостоятельно. — А что будем делать мы? — осторожно интересуется Хакс, ощущая, как постепенно тает холодный ком в груди. И с силой трет висок, приняв всю абсурдность дальнейшего притворства. — Работать, — Рен театрально вздыхает и кривится, глядя на хронометр. — Сноук сейчас нас замотивирует на дальнейшие великие свершения и самоубийственные подвиги во славу будущей Империи и себя лично. Ну и за опоздание добавит пару ласковых. — Вот в этом я уж точно собираюсь обвинить вас, магистр, — привычно язвит Хакс. — Не сомневаюсь, — Рен приглаживает растрепавшиеся волосы пятерней и надевает шлем, поэтому следующие его слова звучат неразборчиво. Или Хакс принимает за них шипение вокодера, а Рен опять играет с его сознанием. «Хочу вас обрадовать, генерал, маленькая змейка Аяна нашла себе собрата по интересам и потрошению чужих душ. И на ближайшей попойке с танцами оттаптывать ноги будет вашей копии, а не вам. Кстати, придумайте клону нормальное имя, наконец. Он же все-таки живой человек, а не машина, хоть и редкостная язва. Кажется, это тоже семейное…» Хакс тихо фыркает, шагая в раскрывшиеся створки лифта. Их действительно ждет работа. И от того, насколько хорошо они сумеют ее выполнить, зависит не только будущее Галактики, но и судьба одной маленькой песчинки, затерянной в бесконечной пустыне холодных звезд. «Проживи свою жизнь для себя, Рей. Так действительно будет лучше…»