20
7 января 2021 г., 04:36
Адриан смотрит на лежащую на полу девушку. Видимо её били по лицу, причем и не один раз, ведь её лицо сейчас лишь смутно напоминает ту, что он видел сегодня днем. Парень садится на корточки перед Маринетт и мягко, очень нежно дотрагивается до её лица, видит, как девушка жмурится, видимо, от боли и опускает руку вниз.
- Прости за все это, - с несвойственной себе нежностью шёпотом произносит Агрест. Сам не понимает почему, но ему тяжело её видеть такой. Он медленно поднимает девушку на руки, стараясь как можно меньше приносить дискомфорт. Он прижимает её к себе, утыкается носом в её макушку и утробно рычит, ощущая яркий запах крови. Этот железный запах с примесью малины вызывает агонию внутри, словно часть его с каждым вдохом умирает, а другая, готовая убивать за это маленькое синеволосое чудо, готова рвать и метать, готова спалить в чертям весь этот город, но найти виновника всего этого. И он обязательно с этим разберется, но позже, когда омега будет в безопасности и ей окажут медицинскую помощь. А пока он подождет, позволит виновнику почувствовать себя победителем.
***
Маринетт как в тумане, ее лицо настолько опухло, что даже просто открыть глаза становится практически невозможно. Она чувствует щекой холодный мрамор, который медленно нагревается от вытекающей из-за рта тонкой струйкой крови. Девушка мало что понимает в происходящем сейчас вокруг, она лишь слышит до боли знакомый голос, говорящий что-то на фоне, чувствует запах, который словно сильнейшее успокаивающее и обезболивающее, убаюкивает боль, и омега расслабляется. Она жива, еë спасли, и не кто-нибудь, а сам Монстр. Адриан касается щеки, и Дюпен-Чен шипит сквозь зубы, любое прикосновение к лицу отдается болью по всей голове. "Прости за все это" слышит и не понимает, за что он извиняется. Он же еë спас от грязных лап, и даже сейчас все еще спасает, своим присутствием боль облегчая. Арест поднимает еë на руки, и девушка слегка съеживается и утыкается носом в его грудь. Этот запах сейчас как лучший наркотик, хоть Маринетт и никогда не употребляла, но она уверена, что от Адриана у нее сейчас точно такой же эффект. Иначе девушка никак не может объяснить эту угасающую боль по всему телу, появлению где-то внутри чувства спокойствия и защищенности. Омега замечает, что еë донесли до машины, только когда Адриан положил еë на заднее сидение, чем вызвал тяжелый вздох у девушки, которую оторвали от так нужного сейчас запаха. Агрест кивает Ляифу, стоящему около входа в особняк, быстро обходит машину и садится за руль. Через пару секунд автомобиль уже вылетает за территорию поместья, оставляя Нино разбираться со всем в доме. Адриан крепко сжимает руль, до побелевших костяшек на руках, до скрипа кожаной обивки, открывает окно, впускает в салон холодный отрезвляющий воздух. Девушка в машине сидит не больше пары минут, а салон уже весь будто пропитался запахом малины, но что самое главное, железным запахом крови. Он чувствовался намного сильнее, и даже открытое окно не могло полностью устранить его. Адриан, привыкший к крови с детства и живущий с эти запахом всю своию жизнь, сейчас старался дышать через раз, потому что каждый вздох болью где-то под грудной клеткой отдает, наполняет кровь ядом, который разъедает похуже кислоты, пробуждает в парне желание убивать, наказать за такую дерзость - напасть на его особняк. Агресту кажется, что сейчас он не летит, обгоняя всех и полностью наплевав на все правила движения, он ползет, настолько медленно, что секунды часами кажутся. Он добирается до больницы минут за 15, а ему кажется, что прошло несколько часов. Он резко тормозит у главного входа, выходит из машины и как можно аккуратнее вытаскивает отключившуюся девушку из машины, вбегает с ней на руках в больницу, орет на персонал, прося о помощи, и немного успокаивается лишь тогда, когда подбегает главврач и Маринетт увозят на каталке в глубь отделения, прося остаться возбужденного альфу перед дверьми. Прошло всего около часа, а Адриану кажется, что прошло десять. Он уже успел не только постоять и посидеть перед закрытыми дверьми в отделение, но и уладить пару дел с самой больницей: выкупить лучшую палату, да словом, как и весь этаж оказалось не так сложно, как могло показаться. Альфа уже расставил охрану по всей территории больницы и теперь не знал, чем себя занять. Волнение душило и мешало трезво мыслить, мешало вообще что-либо делать, кроме как беспомощно стоять под этими расходящимися в разные стороны дверями и надеяться, что с девушкой все хорошо. Агрест сам не понимал, почему он так за нее волнуется, да и сейчас этого его не так сильно беспокоило. Он разберется с этим как-нибудь. Как-нибудь потом. Через час из-за двери выходит главврач и подходит к уже явно более успокоившемуся парню. - Мы проверили почти весь организм и каких-то серьезных отклонений не нашли, - говорит он спокойным тоном, смотря прямо в глаза Агресту. От этих слов Адриан облегченно выдохнул и до конца расслабился. - Но думаю, что лучше оставить её здесь на день, а лучше на пару дней. Так мы сможем более точно проследить за состоянием и динамикой её выздоровления. - Конечно, - выпаливает Агрест и слегка напрягается, - с ней точно все хорошо? - Да, Адриан. Но она ещё не пришла в сознание, поэтому мы не можем проверить полностью работу её мозга и память. Удары, как мы поняли, приходились в большинстве своем именно по голове. Поэтому, нужно будет подождать минимум до того момента, когда она выйдет из этого состояния. - Я тебе полностью доверяю, Ирэн. Ирэн Бонье - бета, лучший врач терапевт во всем Париже, также может проводить достаточно сложные хирургические операции. В общем, является врачом, в полном его понимании, можно сказать, почти что универсал. С Агрестом знаком уже больше десяти лет, ещё с начала его, так сказать, "карьеры" в преступном мире и является единственным медицинским работником, которому Адриан полностью и безоговорочно доверяет свою жизнь и жизнь своей семьи. Бонье уже чего только не видел после связи с альфой, и пулевые ранения, и осколочные, и рваные, и колото-резаные.... И все это только на самом Агресте, что уж говорить о наборе его друга и по совместительству правой руки Нино Ляифа. Врач научился работать настолько гладко и не заметно, что шрамы от достаточно глубоких ранений остаются минимальные, и то лишь в виде небольших, узких, белых полосок, которые парни все равно зататуировывают после. Ирэн уже столько пережил с этими двумя, что уже свободно может их назвать своими детьми. - И да, - остановил уже уходившего врача Агрест, - никто не должен знать, что она здесь, - больше просящим тоном, нежели требовательным, произнес парень. - Разумеется, - улыбнулся Ирэн и пошел дальше по коридору, оставляя Адриана одного. Ему было совсем не интересно, что произошло такого у Агреста, что он посередине ночи привез в нему девушку, да и желания влезать в разборки Домов желания не было, от слова, совсем. Живой он, все-таки, намного нужнее, чем мертвый. Ирэн уже прекрасно знал весь алгоритм его дальнейших действий - фамилия Агрест ни в одном отчете фигурировать не должна. Адриан проводил взглядом уходившего врача и вернул свое внимание к дверям. Снова. Смотрит пару секунд, потом тоже разворачивается и идет к лифту, надеется, что девушку уже перевели в палату и он сможет её увидеть. Стоит дверям лифта разойтись, а парню зайти внутрь, мысли вновь уходят не туда. Вопросы почему он все ещё здесь и так жаждет её увидеть вновь появляются в голове. Где-то на подсознательном уровне Адриан понимает, но отказывается принимать. Не бывает истинных, это лишь сказки для маленьких омег, лишь выдумка обиженных жизнью о вечной, искренней и чистой любви. Он не такой, он на такое не поведется. И он приходит к выводу - это все лишь из-за дермового чувства вины от всего произошедшего, не более. А откуда взялось это чувство решает не думать... Лифт открывается на седьмом этаже, Агрест кивает охране и идет вглубь коридора, внюхивается. Запах малины, который раньше он ощущал очень ярко, ослаб, почти пропал под запахами медикаментов. Парень подходит в полупрозрачным дверям палаты и медленно толкает её, проходя в помещение. Маринетт лежит на кровати, к её рукам протянуты провода датчиков, следящими за ее пульсом, артериальным давлением и кислородом в крови, в вену воткнула капельница, по которой медленно, каплями попадал в кровь препарат, а сама девушка в некоторых местах перевязана бинтами и все также находилась без сознания. Агрест встал у самой двери в нескольких метрах от кровати, дышит через раз, боясь подойти ближе и навредить. Смотрит, единственное что он может сейчас делать, это вот так вот смотреть из далека и надеяться, что она скоро очнется. Как же его бесит его беспомощность, как же его бесят все эти датчики и капельницы, бесят эти белые простыни, стены, бинты на теле, его бесит все. Потому что так быть не должно, потому что Маринетт должна сейчас лежать не здесь в бессознательном состоянии, а в его кровати, сидеть, ждать и ненавидеть. Он готов смириться с её ненавидящем его взглядом сейчас, лишь бы она глаза как можно скорее открыла. Сам не понимает, откуда в нем столько нежности появилось, ведь он никогда ею не славился, но эту омегу хочется защищать, хочется показать все-таки другого себя, а не только Монстра, которого все в городе, включая её саму, боятся. Сам не понимает, как вокруг своей шеи ошейник затягивает и поводок в руки ослабевшей девушки отдает. Видит как его зверь, угольно-черный, сейчас у ножек кровати лежит и сон Маринетт охраняет. Агрест сам подходит к Дюпен-Чен, медленно, аккуратно, боясь издать лишний звук, садится на стул и её руки своей накрывает, губами невесомо щеки касается, прощение безмолвно просит. А Маринетт будто слышит, понимает и сквозь сон дергается, его руки переплетает со своими, удерживает рядом. И Адриан слушается, сидит молча и смотрит, просто смотрит, а внутри тепло разливается, и сердце, казавшиеся огромной безжизненной льдиной растапливает, заставляет сильнее биться в унисон с её сердцем. Маринетт открывает глаза, слабо, осторожно, свет из окна резко бьет в глаза, слепит. Она медленно оглядывается по сторонам, пытаясь понять, где находится. Видит белые стены, огромное в пол стены окно, прозрачные почти невесомые шторы, которые, видимо, повесили чтобы создать хоть какой-то уют в этом месте, полупрозрачные двери, стул и множество проводков, тянущихся от нее самой. В помещении стоял запах медикаментов и слабый запах кофе, запах Адриана. И если бы раньше девушку порядком бы это напугало, то сейчас ей даже немного жаль, что она не успела его увидеть. Почему-то желание хотя бы на секунду посмотреть на парня, почувствовать его запах намного ближе и сильнее, чем сейчас, разгорелось где-то внутри. Видимо, Маринетт совсем сошла с ума, раз хочет видеть личного монстра рядом, ощущать его и чувствовать. - О, ты уже пришла в себя? - двери распахнулись и зашел мужчина в белом халате, - как ты себя чувствуешь? - О-отлично, - голос был хриплый, губы с трудом двигались, открывая только затянувшиеся на них ранки, причиняя боль. - Скажи, как тебя зовут? - продолжал врач, проверяя фонариком зрительный рефлекс, - сколько тебе лет? Как зовут твоих родителей? - Зовут Маринетт, - медленно и аккуратно говорила девушка, стараясь не мешать манипуляциям врача, - 19 лет. Отец - Том Дюпен-Чен, матери нет. - Отлично, - сказал мужчина, закончив осмотр. Он сел рядом на стул и продолжил разговор, - долгосрочная память в порядке. Меня зовут Ирэн Бонье и я твой лечащий врач. - И долго я уже здесь? - первое, что спрашивает Маринетт, осматривая беглым взглядом все датчики на своих руках. - Нет, совсем недолго, - также добродушно отвечал мужчина, слегка откидываясь на спинку стула. Выглядел он весьма уставшим, видимо, это ночь была не самой легкой в его карьере, - тебя сегодня ночью привезли. И так как чувствуешь ты себя вполне хорошо, могу сказать, что скоро, возможно даже сегодня вечером, мы тебя выпишем. - Пожалуйста, - Маринетт резко схватила врача за руках халата и подняла на него глаза, - пожалуйста, можно не сегодня? - Что? - Ирэн слегка смутился такой просьбы. Обычно все хотят поменьше времени тратить в этих белых стенах и пораньше отсюда выйти. Во взгляде девушки читался страх и горечь, и это слегка пугало и самого мужчину. - Можно не выписывать? - тихо пробормотала девушка, вновь опустив глаза на руки, в которых сжимала и разжимала одеяло, - я не хочу. Здесь лучше. - Маринетт, - успокаивающе выдохнул Бонье и накрыл своей рукой её руки, тем самым заставляя перевести взгляд снова на себя, - конечно, мы можем тебя чуть подольше здесь подержать. Но понимаешь... Это не поможет решить твои проблемы, рано или поздно тебе все равно придется с ними встретиться, не сегодня, так завтра или послезавтра. И прячась от них, ты только увеличиваешь свой собственный страх перед ними. - Но... - все, на что хватило Маринетт. Она правда боялась выйти отсюда, боялась, что за пределами этих стен снова ждут, чтобы напасть и уже доделать свое грязное дело до конца, а именно, убить её. Она боялась, что Агрест, который как истинный спаситель, появился в самый нужный для нее момент, вновь превратится в того монстра, что был в начале, что пил её кровь и брал против её воли. Пока она здесь - все хорошо. И пусть это все временно, пусть все придумано ей же, но здесь спокойно, и Маринетт будет хвататься за это спокойствие всеми силами, которых и так не много осталось. Восстановится, оправиться и с новыми силами в старый мир отправится. - Маринетт, если тебе нужно поделиться с кем-то своей болью, если тебе будет нужен совет, то всегда можешь обратиться ко мне, - спокойно сказал Ирэн, слегка сжимая её руки своей, как бы показывая, что он рядом и поможет в трудный момент. - Нет, все хорошо, - фальшиво улыбается Дюпен-Чен и поджимает руки ближе к себе, тем самым вырываясь из руки врача, - мне просто нужно время немного подумать. И ещё... Меня ведь отсюда только с Агрестом отпустят, верно? - Да, - отвечает мужчина, подтягивая руку к себе. Слышит печальный вздох, берет папку со стола и встает со стула, - я ему скажу, что тебя нужно оставить здесь ещё на пару дней. Так что, постарайся к этому времени обдумать свою дальнейшую жизнь и подготовиться к выходу за пределы этого этажа, - с этими словами уходит, оставляя девушку одну.***
Последних несколько дней Алья живет по циклу: "работа - дом - учеба", причем часто пропуская пункт посередине. Её лицо осунилось, синяки под глазами стали больше похожи на глазные впадины в черепе, вечно горящие энергией глаза потеряли свою искорку и стали просто мутными и дико уставшими. Словом, из-за полной нехватки сна Сезар научилась спать в самых неподходящих для этого дела местах: на работе во время обеденного перерыва (который, кстати, бывал редко), за партой в университете, и даже в лекционной с открытыми глазами, параллельно успевая что-то писать в тетради на автомате. Сама девушка похудела почти на пять килограммов из-за постоянной нехватки времени на прием пищи, тратить время на еду Алья просто не успевает, потому что в минутки свободного времени набирается энергии через сон. Она начала ненавидеть кофе, но не смотря на это продолжала пить его по десять раз за день. Общее состояние девушки даже начали замечать одногруппники, ведь из энерджайзера группы она превратилась в вечно угрюмую, сонную и местам спящую на задней парте серую мышку. Вопросы из серии: "А с тобой точно все хорошо? Ты какая-то бледная" начали слышаться чуть ли не от каждого человека и действовать Сезер на нервы. Не в порядке она! Разве люди, у которых все хорошо, выглядят так? Ответ очевиден... Но так девушка выглядит только на учебе, на работе же, в пекарне, Алья выглядит как лучший сотрудник не только месяца, а всей, сука, жизни. В часы работы энергии у нее хоть отбавляй. За счет своего таланта к коммуникации, девушка быстро находила общий язык с клиентами и, благодаря своей интуиции, давала потрясающие рекомендации по выбору продукции. Она подняла продажи всего за несколько дней почти в два раза, по сравнению со средними продажами за прошлые месяцы. Но вместо благодарности от босса получала лишь новую дозу работы и новые обязанности, с каждым днем все больше и больше. Теперь она не только кассир-уборщик, а ещё и бариста, официант, закупщик, маркетолог, администратор... Но зарплата, в отличии от обязанностей, расти даже и не думала. Это выводит Сезер из себя, но бросить эту работу не может. По городу и так дикая нехватка рабочих мест и то, что её удалось получить работу хотя бы в этой захудалой пекарне, уже в своей мере достижение. Алье не нравилась её работа, не нравился босс, который с каждым днем домогается до нее, который раздевает глазами, как только входит в помещение, который бросает пошлые шуточки и намекает на секс, не нравился район, в котором стояла кофейня. Единственное, что радовало, так это некоторые постоянные посетители, с которыми можно было неплохо поговорить и отвлечься от всей окружающей её грязи. Алья всегда мечтала быть журналистом, мечтала проводить свои журналистские расследования, быть первой в курсе событий, именно из-за этого и поступала на журфак, но реальность слишком далека от фантазий. И именно поэтому, Сезер стоит за витриной в пекарне, устало смотрит на часы, стрелки которого медленно двигаются к девяти вечера, и ждет конца смены, которая, кстати, закончится через три часа. "Как хорошо, что из гостей - никого" - пронеслось в мыслях Альи, когда она устало рухнула на стул за витриной, надеясь немного отдохнуть, сегодня посетителей было очень много и на отдых, как и на перерывы, времени не было. Стоило девушке только сесть, как по помещению прошелся характерный звук открытия двери. Про себя ругнувшись, Серез поднимается со стула, натягивает на лицо улыбку и поворачивается к посетителю. Её маска на секунду спала, стоило ей увидеть того, что вошел в двери и сейчас с нескрываемым интересом смотрит на нее. - Добрый вечер, - восстановив свою коронную улыбку, девушка поприветствовала гостя, - что-то желаете? - Да, - улыбаясь ответил Нино, не сводя взгляда с Альи, чем заметно смущал её, - посоветуйте что-нибудь. Лейф сегодня не хотел никуда выходить из дома, тем более ехать в не самый благополучный район Парижа в непонятную кондитерскую. Но после сумасшедшего дня, полного делами Дома, его мозги, кажется, совсем свихнулись. После последней, достаточно короткой, встречи в этой же пекарне, мысли парня крутились только вокруг одной омеги. Он видел глубокие медовые глаза каждый раз, когда закрывал свои, он ощущал запах шоколада везде, где бы не находился, везде чувствовал шоколадные нотки в воздухе, словно Нино уже не кислородом дышит, а шоколадом. Запах омеги воздух заменил ещё тогда, в клубе, но понял он только сейчас, когда второй раз увидел, понял, что теперь девушка будет его и только его, что без нее не выживет, просто задохнется, если рядом источника его шоколада не будет. Поэтому, Лейф и стоит сейчас в этой пекарне, смотрит неотрывно на девушку, в душе беспокоится. Её лицо исхудало, синяки под глазами уже начали приобретать черный оттенок, улыбка выглядит настолько вымученно, что девушку прямо сейчас хочется забрать, увезти к себе и уложить в кровать, и самому рядом лечь. В мыслях представляет, как хорошо будет спать окутанным запахом шоколада, о котором с самой первой встречи грезил. Но нельзя, хочется, чтобы омега сама к нему в руки пошла, чтобы поняла, на сколько он её любит, чтобы добровольно в его кровать легла. Он мог бы взять силой, прямо сейчас утащить в машину, привезти домой и там приковать к кровати, но не хочет. Впервые в жизни он хочет нежно и мягко добиваться сердца девушки, сам себе не верит, что Сезер в нем эту сторону разбудила. И Нино будет добиваться, будет ухаживать, дарить цветы и водить на свидания, будет делать все, и она будет его и только его.
