Ловушка для бабочки

      Мун шла по бескрайней темноте. Ей было страшно, ей казалось, что с каждым шагом становилось всё темнее и темнее. Сделав новый шаг на встречу пустоте, она начала проваливаться в неё. Буквально на секунду, где-то вдалеке засиял огонёк в форме сердца. Мун падала всё быстрее и быстрее. Она закрыла глаза, и очутилась в океане… В том самом бескрайнем океане своей магии в палочке. Сглотнув воздух, она поплыла вниз. Захлебнувшись, она очнулась снова в пустоте… Пустоте, но всё же наполненной чем-то. Сзади неё сиял тот самый огонёк в форме сердца. Коснувшись него, огонёк резко увеличился в размерах, освещая всю пустоту. Принцесса оказалась в тронном зале. На троне сидела Эклипса, подперев голову рукой. — Ой, смотрите, наша Мальвинка начала бояться — смех Королевы Тьмы отдавался эхом по всему залу. — Меня. Зовут. Мун! — Мун увидела в этом видении саму себя. Вспышка. Ослепляющий свет заставил Мун кричать от ужаса. — А-а-а-а! — Баттерфляй резко проснулась, со всей силы поднявшись, и поняла, что она плакала во сне. Закрыв лицо руками, она тяжело дышала, тело её не слушалось, а голова ужасно ныла. Этот смех Эклипсы отдавался эхом в её ушах. Её глаза резко побледнели, став почти бесцветными, неживыми. — Мун? Ты в порядке? Ты во сне кричала. — Тоффи положил её руку на плечо. Девушка обернулась, хрипло ответив: — Да, просто кошмар приснился. Там… — принцесса резко замолчала. Она решила умолкнуть о том, что было в этом видении. — Там было темно и страшно.       Тоффи начал приглядываться к лицу Мун. Его зрачки сузились от ужаса, будто он привидение увидел. — Твои знаки… — Мун приподняла бровь, словно для неё это уже не было новостью. — Они у меня могут засветиться в любой момент, ты о чём, для меня это уже в… — Тоффи перебил её, увидев какие-то тёмно-фиолетовые линии на её руках. — Я не про это. Твои знаки. Они чёрные… — Мун испугалась. Она взглянула на свои руки, но в глазах начало всё плыть и темнеть. Она взглянула на Тоффи, её веки становились всё тяжелее, и она упала, потеряв сознание. Её знаки на щеках поблекли. Тоффи намочил тряпку и положил ей на лоб. Мун что-то невнятно пробормотала, и начала открывать глаза. Взглянув пустыми глазами на Тоффи, она тяжело вздохнула и говорила очень хриплым голосом: — Что со мной случилось? — вдруг её руки начало как будто что-то обжигать, но она не подала виду. — Ты в обморок упала, когда взглянула на свои руки. У тебя там появились какие-то тёмные фиолетовые линии, словно вены. — Мун опомнилась и снова посмотрела на руки. Линии стали темнее, и жечь, словно горящими нитями сжимает руку. — Спасибо, Тоффи. Я, пожалуй, отдохну немного, мне немного не здоровится. — после этих слов, принцесса легла на бок и закрыла глаза, но каждый раз она слышала голос Эклипсы. Она не понимала, что говорит тёмная королева, её часто терзали кошмары. Мун начала прятать свои руки под перчатками, так как она боялась, что Тоффи увидит её руки, которые с каждым днём чернели. Тёмная магия накапливалась в венах принцессы, отображаясь фиолетовыми линиями, которые росли ввысь и невыносимо болели. Мун стала менее разговорчивая, Каждый раз она боялась ложиться спать, каждую ночь она старалась не спать, потому что знала, что ей будут сниться кошмары. Её кожа становилась всё бледнее, что скоро стала сливаться со снегом.       Мун спокойно спала, но тяжело дышала. Утром Тоффи пытался её разбудить. Девушка открыла глаза, но они уже не сияли светлой бирюзой. Тёмная пелена окутала её глаза. Мун молча пошла попить воды. Пока она пила, её глаза были закрыты. Поставив стакан на стол, её глаза снова стали светло-синими. — Ты чего на меня так смотришь? Я не экспонат из платины, чтобы на меня так смотреть. — Мун стала сама не своя. Из нежной и романтичной, живущей детством девочкой, она стала молчаливой и злой. — Мун, что с тобой не так? Ты сама не своя, очнись. — Тоффи начал беспокоиться за её состояние. Девушка взяла сумку и палочку, холодно сказав не своим голосом: — Скоро вернусь. — она уже направилась к выходу, но Тоффи её схватил за руку, стянув перчатку. Мун разозлилась, посмотрев на ящера снова чёрными глазами. Тоффи пришёл в ужас, когда увидел, что кончики её длинных пальцев стали практически чёрными, а каждый сантиметр её руки до локтя были в фиолетовых сосудах. — Мун… Почему ты не сказала? — глаза принцессы покрылись слёзной пеленой. Прижавшись к Тоффи, она начала громко рыдать. — Я чувствую, что в меня вселилась Эклипса. Она пожирает меня изнутри, мне с каждым днём всё хуже и хуже, мои руки время от времени невыносимо болят… Я дура, да?.. — Тоффи нахмурился, резко схватив Мун за плечи, и крича на неё. — Дура, Мун, тебя же в кристалл посадят! Мало того, что ты с Мьюни сбежала, так тебя ещё засудят за использование тёмной магии, тебя даже слушать не станут! Тем более было написано в кодексе Мьюни, что если тёмная магия распространится по всему телу, она пойдёт ещё глубже, вплоть до сердца! Ты просто умрёшь, Мун, а я этого не хочу! Как ты думаешь, почему я пошёл с тобой? Я уберечь тебя хочу! — Мун молчала, но слёзы текли по её щекам без остановки. Она ничего не ответила, лишь посмотрела на себя в зеркало в комнате. Ударив кулаками об тумбочку, предмет развалился вдребезги. — Мун, прости, я… — Тоффи словил на себе гневный взгляд девушки, и получил в ответ звонкий крик: — Отстань от меня! Подохну и подохну, меньше проблем будет! — Мун вышла из дома, сильно хлопнув дверью. Тоффи через некоторое время пошёл за ней. Девушка направлялась вглубь леса. Добравшись до озера, которое сияло яркой бирюзой, она села на колени, сунув туда в воду руки. Она вздохнула от облегчения. Видимо, эта вода смягчала боль в руках Мун. Через пару минут она встала и повернулась, чтобы пойти обратно, но увидев Тоффи, она ничего не сказала, а просто сделала безразличное лицо. Тоффи начал извиняться. — Мун, прости, что я накричал на тебя. Я не сдержался. Но я правда хочу тебя уберечь. — Мун вздохнула. Она резко остановилась, сжав кулаки и ударив Тоффи прямо в морду. — Тоффи, я всё понимаю, но не сыпь ты мне соль на рану. Хотя бы это сделай ради меня, я очень тебя прошу. Я не обижаюсь. — Мун быстро утёрла слёзы и ушла. Тоффи потёр ушибленное место и побежал за ней.

О своих снах рассказывают лишь глупцы…