Связанные

      Бьянка буквально выбежала из здания и судорожно начала вдыхать осенний воздух. Именно сейчас до нее донесся запах сырости, земли, и легкой грусти вперемешку с ностальгией. Как теперь быть? Что она должна делать?       По логике надо все сохранить в тайне, чтобы обезопасить парня. Или постараться убедить его в необходимости связи. Но здесь и риск. Если он или она пострадают, это отразится на обоих. И какой тогда смысл в чужом покровительстве?       Да и сильно оно им помогало на протяжении пути? Дважды их чуть не убили во время путешествия. Что должно измениться? Жизнь полубога опасна всегда, и их связь делает ее еще опаснее.       Она втянула ледяной воздух сквозь стиснутые зубы. Ей было жутко холодно, хотя на улице явно не меньше двадцати градусов.       Она не хочет признаваться даже самой себе, что есть еще одна причина, по которой она не хочет разрывать узы. Она затолкала ее в самые глубины души, но все бесполезно. Бьянка из-за этого горит, горит в беспощадном огне невысказанной правды.       «Ты безнадежна ди Анджело, — шепчет внутренний голос. — Совсем безнадежна».         — Ты чего так выпрыгнула? — услышала она обеспокоенный голос. — Что случилось?       Девочка медленно разворачивается. Сказать или не сказать? Соврать или отпустить?         — Бьянка, в чем дело? — смотрит он на нее невозможными зелеными глазами. Чувствует. Он чувствует, что ее что-то грызет изнутри. Как будто она стоит перед пропастью и не может отойти. Девушка вдохнула еще раз. Она должна сказать. Она не может просто так оставить его при себе. Только не против его воли. Только не ради себя.       «Любовь детей Аида, как обоюдоострый кинжал»       Теперь она поняла смысл слов Макарии. Почувствовала на себе.         — Персефона соврала нам. Гера сотворила связь, потому что хотела защитить тебя от Аида. Пока наши жизни связаны он не может напасть на тебя без последствий для меня.       Перси смотрел непонимающе.         — Но зачем?         — Потому что ты — герой пророчества, — Бьянка отвернулась. — Гера так трясется над сохранностью Олимпа, что готова пойти на все ради его безопасности. Твоя роковая слабость ей ясна. Так что она знает, что делает.       Перси сжал губы в одну линию. Ди Анджело искоса взглянула на него. Она ждала ответа. Что Перси решит? И хотя подсознательно она догадывалась, огонек надежды все еще горел.       — Ты знаешь, где Эрос сейчас?         — Знаю, — почувствовала она горький привкус во рту.         — Я должен, Бьянка, — он даже не посмотрел на нее. — Я не могу рисковать тобой. Но и бросить друзей не имею права. Я должен им помочь.       Должен.       Девочка хмыкнула. Она тоже много чего должна. И когда это слово так основательно укрепилось в ее лексиконе? И уберется ли когда-нибудь?         — Мадемуазель, — к ним вышла девушка с ресепшена. — Госпожа велела подготовить вам транспорт. Вы определились, куда едете?       Она вопросительно взглянула на Перси и тот кивнул.         — Флоренция, Италия.

***

      Транспорт в представлении Афродиты был огромным голубем. Размером где-то с пятиэтажку. Когда это чудовище расправило белоснежные крылья, Бьянке показалось, что он снёс как минимум пару зданий. Перья у него были мягкие, как большая перина. Девушку волновало, выдержат ли хрупкие пёрышки их вес. Но думать было поздно. Птица оттолкнулась и резко взмыла в небо. В лицо ди Анджело ударил поток воздуха. Она вцепилась в куртку Джексона мертвой хваткой. Теперь ей был ясен страх Талии. Интересно, Зевс их убьет или полубоги на огромном голубе это нормально?       Они были под самым небом над облаками. Солнце находилось практически в зените и беспощадно слепило. Бьянка закрыла глаза, не желая смотреть на землю с такой высоты. Она в жизни больше на самолёт не сядет.       Лишь когда полет стал более-менее ровным, она рискнула приоткрыть глаз. Облака скрыли землю полностью. Остались лишь они и огромное синее пространство.       Бьянка нащупала ладонь Перси и крепко сжала ее.         — Испугалась? — спросил он, повернувшись.         — Немного, — ее всю трясло, но не от страха, а от пережитого адреналина. Тело наполнилось энергией и каждая клеточка трепетала. Есть все же в полете своя прелесть.         — Мы справимся, — сказал Перси, не поворачиваясь.         — Справимся, — подтвердила Бьянка.       Сейчас они оба не в своей стихии. Оба всего лишь дети. Оба полубоги, на которых возложена с рождения ноша без их согласия.       Они связанные.       И они справятся.

***

      Голубь приземлился прямо посередине площади. Смертные не обратили внимания на них, только некоторые дети смотрели с удивлением.         — Мама, смотри какая птица!         — Не глупи, это просто макет самолёта.       Ди Анджело с трудом слезла. Таз и бедра немилосердно болели. Сколько они летели? Час? Два?       Бьянка сделала несколько наклонов, чтобы убрать ломоту из тела. Флоренция, на первый взгляд, была довольно милым городом. Чистые улицы, ухоженные деревья, ровный газон. Правда, погода была пасмурная, но не страшно. Перси слез следом, хмуро оглядываясь.         — И где нам его искать?         — Нужно поискать, что-то связанное с богами любви. Музеи, выставки, старые храмы. Что угодно. Как у тебя со знанием местных достопримечательностей?         — Плохо, — ответил Перси, оглядываясь по сторонам. Ребята были потрёпанные. Ночёвки на улице, питание батончиками и незапланированный полет плохо сказывается на организме. У Перси заурчало в животе. Парень немного покраснел, а Бьянка только улыбнулась.         — Пойдем, найдем кафе какое-нибудь.       Она взяла его за руку, даже не задумываясь над этим жестом. Это казалось таким естественным и правильным.       Кафешка обнаружилась в следующем квартале. Маленькое, уютное помещение внутри большого дома. На улице рядом стояло несколько столиков с синими зонтиками. Юный официант, лет пятнадцати, выбежал к ним с солнечной улыбкой.         — Benvenuto! benvenuto al caffè Molly. Chiedo qui*.       Перси и Бьянка сели за столик в тени под крышей. Официант положил перед ними меню, и что прощебетав, убежал. Перси взглянул на блюда. Все было на итальянском, понять что-то было невозможно.         — И как я должен выбирать?         — Смотри на картинки, — посоветовала Бьянка. — Они рядом с блюдами.       И тут ее как током ударило. Перед взором возникла серая картинка, как будто из очень далёкого прошлого.       Смотри на картинки. Тебе так будет проще, — ласково проводит она по темным волосам пятилетнего мальчика. Тот улыбается и обнимает ее маленькими ручками.       Голова заболела. Девушка прижала руки к вискам, массируя. Что это было? Воображение? Или обрывки воспоминаний?         — Что с тобой? — Перси поморщился. Может, он и не видит видений, но боль у них одна на двоих.         — Нет. Ничего, — покачала головой девушка. — Просто… Не знаю.       Она, немного помедлив, добавила:         — Кажется, я вспоминаю прошлое.       Джексон поднял на нее удивленный взгляд.         — Правда?         — Точно, — кивнула Бьянка. — Какие-то мелочи, обрывки. Но меня и это радует.         — Так это же здорово, — улыбнулся Перси.         — Да, верно. Просто… — Бьянка замолчала и покачала головой. — Неважно.       Прибежал парнишка-официант. Он с той же улыбкой достал блокнот из передника.         — Ты выбрал что-нибудь? — обратилась Бьянка к парню.         — Давай пасту, — махнул рукой Перси.         — Noi, per favore, mangiamo pasta e lasagne. Lunga attesa?**         — Non più di quindici minuti,*** — парень уважительно на нее посмотрел и удалился.       Бьянка повернулась к Перси, который явно был чем-то ошарашен.         — Как ты это сделала?         — Что?         — Как ты с ним говорила? Откуда ты знаешь этот язык?       И тут до девушки дошло. Она только что говорила совершенно спокойно на итальянском языке. С чистым акцентом. Не задумываясь.         — Я знаю итальянский, — медленно проговорила девушка, пытаясь осмыслить сей факт. — Знаю итальянский.       — Откуда?         — Без понятия, — Бьянка поджала губы. — Я даже не задумывалась, Перси. Как будто этой мой родной язык. Может, я итальянка?         — Или у тебя это природное, — предположил Перси. — Как у меня с греческим.         — Возможно, — пожала Бьянка плечами, — Но разве итальянский язык Аида?         — Не знаю, не спрашивал.       Им принесли еду и Перси тут же прервал разговор, охотно принимаясь за макароны. Бьянка разрезала лазанью на кусочки и отправила первую порцию в рот, жмурясь. Боги, как вкусно. Она совсем не изменилась.       Стоп.       Она уже когда-то это ела. Знакомый вкус. Это блюдо было ее любимым. Она оглядела улицу. Черные дома, каменная мостовая, река вдали. Она все это помнит, все знает. Но откуда?         — Жди здесь, — быстро сказала она парню и выбежала из-за стола. Она направилась по улице, вглядываясь в обстановку. Люди смотрели ей вслед и что-то шептали на итальянском. Но ей было все равно. Она искала утерянное.       Дойдя до первого переулка, она повернула влево и оказалась на большой улице. Осмотревшись, девушка направилась вперёд, вглядываясь вдаль. На ее пути возник небольшой парк, которым никто давно не занимался. Запустение царило здесь. Лавочки и фонтанчик заросли плющом, оградки из дерева сломаны. Тропинки тоже заросли, вокруг была лишь трава. Девушка шла сквозь все это, воскрешая в памяти ухоженные полянки, дивные цветы и залитый солнцем фонтан. Это было так давно. И в то же время недавно.       В итоге Бьянка вышла к старому району. Там стояли дома, прогнившие, старые, брошенные. Прямо перед ней было двухэтажное здание, с облупившейся синей краской. Покореженный, он стоял на последних ниточках.       Девушка закрыла глаза. Перед взором возник гордо стоящий маленький домик, с белыми оконцами, только выкрашенный в синий цвет. На каменном крыльце стояла женщина, следящая за малышом, копошащимся в кустах.         — Мама! — к ней бежала шестилетняя девчушка с блеском в глазах. Она была вся перепачкана в земле, но улыбалась самой солнечной улыбкой.         — Бьянка, — в голосе был слышен укор, но в глазах была видна улыбка. — Что опять случилось?         — Я котенка спасла! — гордо задрала нос девочка. — Он в лужу упал и на него грузовик ехал, а я выбежала и спасла его!         — Ах ты моя маленькая героиня! — обняла ее женщина и, погрустнев, добавила. — Ты немало ещё подвигов совершишь. Сколько раз тебе ещё придется рискнуть своей жизнью… А я даже помочь тебе ничем не смогу.         — Мама? — непонимающе наклонила голову девочка.         — Запомни, родная, — женщина серьезно смотрела на нее. — Чтобы не произошло, где бы ты не была, это твой родной дом. Я всегда приму тебя, несмотря ни на что. Тебе есть куда и к кому вернуться.       Бьянка сползла на землю, зажимая рот рукой. Слезы скатывались по лицу нескончаемым потоком. Дом, старый дом, казалось, смотрел с сочувствием.         — Я вернулась, — прошептала она в никуда. — Вернулась…мама.

***

      Бьянка пошла обратно к Перси уставшая и разбитая. Одно она поняла точно: ее мать мертва. Убита или нет уже не столь важно. Она мертва. Еле остановив слезы, девушка подняла голову. Она справится. Должна справиться. Не ради себя, так ради Нико.         — Бьянка! — Перси, оказывается, искал ее. Как мило. — Бьянка, что…       Она, не слушая, кинулась ему в грудь. Она не плакала, просто ей плохо. Так плохо, что минута слабости не кажется преступлением.       Перси сразу смыкает руки у нее за спиной, нежно обнимая. Он ничего не спрашивает. Он понял. Либо из-за связи, либо при помощи интуиции.         — Держись, — тихо сказал он ей на ухо.         — Держусь.       Наверное, они выглядят странно. Или слезливо-романтично. Но Бьянке не хочется отрываться. Стоять бы так целую вечность, послав весь мир к черту.         — Я знаю, куда нам идти, — сообщил он, едва она отодвинулась.         — Куда? — пригладила она волосы, взглянув на Перси с благодарностью.         — Владелец того кафе рассказывал, что в одной галерее находится известная картина «Рождение Венеры». Имя римское, но все же. Начнем поиск оттуда?         — А есть альтернатива? — хмыкнула Бьянка. — Идём. Давай закончим все в этот раз.

***

      Галерея действительно существовала. Только сегодня был выходной и она была закрыта. Но ребят это не сильно смутило. Переглянувшись, они направились к черному входу, где пара ловких движений и они внутри. Музей был большой. Потолки очень высокие. Ди Анджело невольно засмотрелась на объемные сверкающие люстры. Но Перси быстро толкнул ее внутрь, напоминая, зачем они здесь. Не сговариваясь, ребята побежали на второй этаж. Мужчина говорил, что картина в самом центре зала, но в каком? На одном этаже их пять, а осматривать надо быстро.         — Ты налево, я направо, — скомандовал Перси. — Встретимся в центральном, — и быстро ушел.       Бьянка кинулась было в указанном направлении, но резко затормозила. Из центрального зала до нее донёсся приятный запах фиалок и роз. Ее любимые цветы. Она машинально сделала шаг вперёд, и двери перед ней открылись.       Картина действительно стояла в центре на возвышении. Афродита, казалось, смотрела на нее с сочувствием. Прекрасно зная, что идёт в ловушку, Бьянка пошла вперёд. Богиня на картине была совсем иной, но девушка знала, что каждый видит свой идеал. Может, для художника он был таким.       Она подошла ближе, и попыталась дотронуться до стекла, окружавшего произведение. Сама не зная зачем.         — Бьянка, отойди!       Перси крикнул очень вовремя. На место, где была голова девушки, врезалась стрела. Стекло рассыпалось с громким звуком.         — Какого… — Перси смотрел, как смыкаются шторы, пропускающие солнечный свет. Стало темно как ночью. Двери сомкнулись с оглушительным грохотом.         — Вы так долго шли сюда, полубоги, — раздался голос из сна Бьянки. — Так упорно искали меня.         — Эрос, — не то шепнула, не то подумала Бьянка, уворачиваясь от ещё одного золотого отблеска.         — Я знаю, зачем вы пришли. Хотите свободы. Но сами подписали себе приговор.         — Это была всего лишь шутка! — вскричал Перси, и чуть не упал на осколки стекла.         — Шутка?! — теперь в голосе был слышен гнев. — Любовь не шутка! Нельзя шутить над тем, кто отдает свое сердце! Кто готов бросит весь мир к ногам возлюбленного! Кто готов умереть ради него! Разве ты этого не знаешь, Бьянка ди Анджело?       Девушку передёрнуло. Он знает… Ну, конечно, знает. Поэтому он и позвал ее сюда. Впустил.         — Это только моя проблема, — прорычал она, доставая кинжал. — И с ней я разберусь сама!         — Разберёшься? — в нее был выпущен целый град стрел, от которого она удачно увернулась. — Ты знаешь, как безжалостен огонь любви. Ты готова терпеть этот яд, убивающий изнутри?         — Да, готова, — последнюю стрелу Бьянка отбила сама, чувствуя жар от наконечника. Бог засмеялся. В темноте стали видны белые крылья.         — Даже боги не могут справиться с любовью, милая. А ты уж тем более. Твоя судьба уже определена и ты это знаешь. Может, уйдешь без долгов на душе?         — Бьянка, о чем он говорит? — в голосе Перси послышалась тревога. У нее сжалось сердце. Нет, он не посмеет…         — Скажи ему, девочка! — как-то торжественно произнес бог. — Скажи ему правду. И тогда я, быть может, исполню твою просьбу.         — Нет. — на спине выступил холодный пот. Сказать правду? После всего, что произошло? Вот так просто?         — Хорошо. — в голосе Эроса был яд. — Как хочешь. Скройся в тени со своим секретом. Придет время и я встречусь с твоим братцем. Может, он будет смелее тебя.         — Не вздумай! — Ди Анджело кинулась на источник голоса и ее резко откинуло назад.         — Решать тебе. Ты или твой брат. Мне все равно, у вас обоих история интересная. Он уже идёт по твоим стопам. И поверь, ему будет куда тяжелее.       Бьянка завыла от досады. Она в темноте, в родной стихии, но все равно не видит выхода. Сколько можно играть с ее судьбой, как с клубком шерсти? Сколько можно ставить перед выбором, закрывая все двери?         — Бьянка, — голос Перси спокойный и тихий обволакивает ее, как вода. — Успокойся. Я не знаю, что он хочет от тебя, но я на твой стороне. Я поддержу тебя, чтобы ты не сказала.       Золотая нить между ними вновь засветилась красным цветом. Перси был на другом конце зала, слишком далеко, но Бьянке это было неважно. Он показал ей выход, нашел ее в темноте, хотя она заплутала. Как тогда, на свадьбе, их чувства были едины и Бьянка поняла: что бы она ни сказала, ничего не изменится. Все пойдет по своему ходу событий, но для нее он будет закрыт.         — Я влюбилась в Перси Джексона, — громко сказала она, выпрямив спину. — Вот и весь мой секрет.       Наступила оглушающая тишина. А затем, как в замедленной съёмке полетела ещё одна стрела, перерезавшая алую нить на две части. Бьянка резко упала на пол, загнанно дыша. Она не чувствовала больше чужого влияния, чужой силы, чужих эмоций. Она стала собой. Перси больше с ней несвязан.       Шторы открылись, пропуская в зал поток света. Перед ней стоял прекрасный мужчина с белоснежными крыльями, смотрящий с неясной печалью.         — Самый очевидный ответ чаще всего находится в конце сложного пути. И ты далеко не последняя, кто испытает это на себе, дочь Аида.       И он исчез в вихре золотой пыли, оставив ребят на полу одних.