дамы и господа

      Карета въехала на небольшой мостик, ведущий к главному входу особняка. На улице смеркалось.       - Мари, проснись, мы приехали, - сжимая плечо, прошептал на ухо девушке Олег.       - Повяжи мне на шею платок, не хочу, чтобы матушка видела синяки.       Экипаж практически вплотную подъехал окнам замка, и свет позволял хорошо различать происходящее в коляске. Олег прикоснулся к шее сестры и впервые детально смог разглядеть обезображенную фиолетовыми пятнами кожу. Какой же я зверь. Мне нужно лечиться.              - Сын? Что… Что вы тут делаете? – мужчина в спальных одеяниях наткнулся на беглецов у лестницы.       - Отец, сейчас не время для расспросов. Мари больна, и я должен отнести её в комнату. Только матушке не говори, она слишком впечатлительная, - в ответ мужчина одарил Олега неодобрительным взглядом, но спрашивать ничего не стал.              - Мария, обещай, что всё произошедшее в доме Романа останется между нами. Как я и говорил ранее, я сам разберусь с родителями, - Олег сидел на краю кровати, держа руку девушки.       - Конечно, дорогой. Только не называй больше его имени, - слабым голосом ответила Мари. Молодой человек нежно прикоснулся губами ко лбу девушки и покинул будуар.       Наконец, Олег вошёл в свою комнату. С их отъезда ничего не изменилось: на столе лежал его личный дневник, а на комоде ваза с завядшими цветами. Мужчина подошёл к шкафу, попутно снимая жилет. Всю одежду он откинул в угол. Я должен всё забыть. Но тянущая боль в области шеи не давала мыслям материализоваться. Олег встал вплотную к зеркалу, поднося зажженную свечу к стеклу. В отражении виднелся алый круг с четырьмя фиолетовыми точками – следами клыков. Метка вызывала отвращение, но с каждым днем, как она теряла свой цвет, становясь какой-то жёлтой, осознание того, что она исчезнет, проедало Олега изнутри.              Прошёл месяц. Мария уехала в соседнее графство, гостить к подругам. Как только девушка покинула дом – состояние Олега моментально перешло из меланхолии к апатии. Он потерял аппетит, не выходил из дому. Неизменным осталось лишь одно: каждый вечер, перед сном, он подходил к зеркалу, разглядывая шею, в надежде хоть что-то увидеть. Но перед глазами зияла лишь суровая реальность, в виде безупречно белой кожи.       Мать и отец то и дело вызывали разных врачевателей, знахарок и прочих целителей душевных заболеваний, но состояние Олега медленно скатывалось в огромную чёрную яму, обратного пути из которой не было.              - Милорд, вам прислали несколько писем, - тоненьким голосочком пропела служанка сквозь приоткрытую дверь.       - Спасибо, положите мне их на стол, - не поворачивая головы, с кровати ответил Олег. На столешнице громоздилась целая куча неоткрытой корреспонденции, к которой ежедневно прибавлялось по два-три белых конверта.       Встав лишь к ужину, Олег устало взглянул на гору бумаги, которую стоило переместить в камин. Что-то привлекло его внимание. Чёрный конверт? Подойдя к столу, он аккуратно взял письмо, повертев его в руках. Ни адреса, ни имени отправителя не было. Любопытство взяло своё, и мужчина надорвал край. Внутри лежала всего лишь одна бумажка, а точнее, фотокарточка. Внимательно приглядевшись, Олег понял, что этот снимок сделан в саду Романа, а перед отправкой он чудесным образом пропал. Прокрутив это в голове ещё раз, Олег лишился чувств.              Куча народу столпилось у кровати: служанки с травяным чаем и мокрыми полотенцами, кухарка с подносом свежей еды, две женщины и человек в чёрной рясе.       - Да отойдите же вы! – рявкнула одна из женщин. – Сыночек, дорогой, очнись!       Олег начал ворочаться в кровати и нехотя открыл глаза. Свет неприятно щекотал зрачки. Рядом сидела мать с заплаканными глазами.       - Что происходит? - еле слышно прошептал мужчина.       - Очнулся! Мария, беги за отцом! – женщина облегчённо выдохнула, - Олежа, ты целых три дня пролежал в забвении, мы, уже было, отчаялись, вызвав священника... Но сейчас всё хорошо, правда, тебе нужен абсолютный покой. Мари вернулась, она будет ежеминутно приглядывать за тобой.       Девушка подошла к кровати, нежно взяв брата за руку, и, наклонившись к самому уху, прошептала, - я видела фотокарточку, но ничего не скажу.              Проходит несколько недель, прежде чем Олег начинает вести более-менее человеческий образ жизни: посещать приёмы, театр, и вообще, выходить на улицу. В воскресное утро, за завтраком, отец семейства с радостью объявляет:       - Сегодня мы едем на скачки!       - Как прекрасно, я так люблю лошадей! - восторгается Мария, вскакивая с места.              Олег проталкивается сквозь толпу дам в платьях и кавалеров с зонтами в виде тростей, в поисках своего места. Сестра и родители остались где-то в конюшнях, выбирая нового коня для приобретения. Наконец, молодой человек присаживается на деревянное сидение. Звучит пистолетный выстрел, и лошади срываются с места. Рядом сидящие мужчины нервно переговариваются о ставках, установленных на забег. Олег быстро теряет интерес к происходящему, начиная разглядывать людей с противоположной трибуны. Вдруг он натыкается на мужчину, который будто бы пристально смотрит в ответ, но с расстояния точно не скажешь, куда направлен взгляд. Тёмные волосы, белая рубашка, практически такая же белая кожа. От чувства слежки становится неуютно и Олег в спешке покидает трибуны.       После окончания забегов вся знать собирается на торги. Зал наполнен битком: толстые мужчины, на которых еле сходятся пуговицы рубашек, женщины с неприлично глубоким декольте, кричащем о том, что в душе старухи еще свежи. Олег не садится, оставаясь у входа. К нему подходит какая-то девушка со своей матерью, увлекая в бессмысленную болтовню. Через некоторое время Олег начинает смотреть по сторонам, пытаясь отыскать предлог уйти. Его взгляд останавливается на спине высокого худощавого мужчины. Будто чувствуя, что на него смотрят, человек оборачивается. Сердце Олега уходит в пятки, когда он понимает, перед ним – Роман.                     В один из дней, Мария привычно разбирала письма, пришедшие её брату. Чужие переписки читать неприлично, но Олег всё равно порывается их сжечь, даже не зная, есть ли там что-то важное. Очередной конверт выбивается из массы – он – из чёрной бумаги. Девушка достаёт немногословное послание:       

«Олег, я прошу вас лишь об одной встрече. С вашего уезда всё кардинально поменялось. Я гарантирую конфиденциальность беседы.

      

С уважением, Ваш старый друг, Р.»

             Да как он смеет? После всего, что он сделал с Олежей. Мерзкий содомит. Но я смогу уберечь брата от этого изверга. Мне виднее.       Мария в спешке достаёт чернила, пытаясь вспомнить подпись брата.       - Олежа, где ты хранишь бумагу?       - Там, во втором ящике стола. Зачем тебе? Что-то важное? – отзывается Олег с кровати.       - Нет-нет, тётя написала, не ответить ей будет плохим тоном.       

      

«Никаких встреч. Вы мне противны. Прошу, не пишите мне больше и забудьте наш адрес.»

             Девушка запечатывает конверт, не дожидаясь, пока чернила высохнут, и поднимается из-за стола.       - Отошлю скорее, - наиграно улыбаясь говорит Мария, покидая комнату.              Лето заканчивается, и брат с сестрой часто проводят по несколько часов в саду: Олег читает, а девушка рисует. Лёгкий ветерок и колыхающиеся листья успокаивающе действуют на любого.       - Милый, не мог бы ты сходить в мою комнату за палитрой? Она в большом комоде, в каком-то из ящиков.       - Конечно, Мари, - Олег поднимается со скамейки, откладывая книгу.       Вещей у сестры в комоде бесчисленное множество: конверты, маленькие рисунки, сухие листья и прочая девичья мелочь. В предпоследнем ящике Олег натыкается на до боли знакомый чёрный конверт с письмом, датированным двумя неделями ранее. Игнорируя все рамки приличия, достаёт послание, жадно пожирая буквы глазами.                     Ночью на улице холодно, отчего Олег невольно поёживается, пряча шею в воротник жилетки. Выводит кобылу из денника, седлает, стараясь не издавать лишних звуков. Но не всё складывается удачно: уже на выезде Олег сталкивается с сонным привратником, вышедшим из своей будки на осмотр территории.       - Господин, куда это вы в столь поздний час?       Олег, не спешиваясь, достаёт из кармана звенящий мешочек.       - О моём уезде никому не слова.       Какое-то время мужчина не решается принять мешок, но, в итоге, соглашается. Олег ему такой же хозяин, как и все господа, проживающие в замке.              Через несколько часов беспрерывной дороги он останавливается у почтамта, сменяя мокрую и загнанную лошадь на новую. Спустя несколько кругов скачки и смены скакуна, Олег, наконец, въезжает в знакомые ворота. Игнорируя все крики слуг, забегает на лестницу, распахивая двери. Его взору представляется мужчина с сигарой в руке, сидящий у камина. От неожиданности он нервно вздрагивает, оборачиваясь. Помедлив, встаёт.       - Я ждал, - тяжёлым, почти хриплым голосом произносит Роман.