Драбблы EXO unpopular

Прекрасно. Замечательно. Отвратительно. Грустно. Как там говорили? Внутри бабочки порхают - значит, влюблен? Исин считает это полнейшим бредом. Таким, от которого хочется смеяться. Безумно. До одури, опка не сползешь со стула на пол. Но он падает на этот самый стул, закидывает ноги на стол и не стесняется, что не соблюдает приличия - просто не перед кем. И как он до этого докатился? Берет со стола ранее выкинутую пачку сигарет и зажигалку. - Бабочки, блять.. - хрипло смеется он и зажимает меж рядов ровных белых зубов горький фильтр. Поджигает, прикуривает, вдыхает - внутри резко обжигает теплом. Приятно. Слабо затягивается, понимая, что опять нарушил свое обещание. Говорил, что курить бросит. А теперь? Теперь уже не к чему обещать. Лухан был последним, кто мог его остановить. Тем, кто мог бы дать по лицу, накричать, растрепать, привести в чувства. Сейчас бы он залетел в комнату, скинул со стула, предварительно замахнувшись и одарив самой сильной пощечиной, растоптал бы сигарету, потом ту же участь потерпела бы пачка, и орал, орал, а Исин хрипло смеялся, улыбался, как дурак, понимая только одно - он ему нужен. - Конечно.. Ага.. - приговаривает он себе под нос, параллельно выдыхая горячий горький дым - внутри остается осадок. И так раз за разом. Раз за чертовым разом, пока не уходит три, потом четыре сигареты. Все тушатся о лакированную поверхность стола, и даже не жалко. Уже ничего не жалко. В пору бы успокоиться, смерить чувства внутри холодностью, но он.. Он - буря, ворвавшаяся в его жизнь и снесшая хлипкий домик ожиданий чего-либо от жизни. Лухан был громким. Исин слишком черствым. К горлу подкатывает ком. Медленно, сначала даже не навязчиво, но, когда с проглоченной никотиновой слюной он не уходит внутрь, Исин понимает во что вляпался. Какой же дурак.. Он громко кашляет в стиснутый кулак, и это было его роковой ошибкой. Исин закашливается так, что становилось только хуже, кашель-кашель-кашель, воздуха не хватает, плохо. Он пытается вдохнуть носом, но выходит хреново. - Да блять.. - набрав в легкие побольше воздуха, Син еще раз кашляет, кашляет так громко, что язык начинает выворачиваться в рвотном позыве. На язычок внутри что-то надавливает. Рывок вперед со стула на стол - содержимое желудка тут же изливается наружу, до слез, мерзко, противно. - Блять.. Блять.. - Исин шумно дышит, пытаясь привести себя в дыхание. Как он там говорил? Грудная клетка то и дело вздымается, ровно до той поры, пока ощущение тошноты не отходит на второй план. Исин смотрит на стол. Исин усмехается. Качает головой, снова сглатывает слюну, на этот раз успешно, а самого еще трясет от произошедшего. Снова закидывает ноги на столешницу, стараясь не задеть свое "творение". Снова закуривает. Руки дрожат, а мысли уже не о Лухане. Точнее, о нем. И о том, что он сделал. - Ебанные бабочки.. - он усмехается слишком громко, разрывая тишину комнаты и стряхивает пепел на столешницу, - Мда, Лулу.. Вот во что ты меня впутал, да? На столе черная жижа вперемешку с кровью и чем-то еще, совершенно ненормальным, вряд ли относящимся к какой-либо грани этой реальности. А в этой же луже плавает мертвая бабочка. Бабочка без права на жизнь. И так раз за разом. Исин шатается по реальностям, ища его, того самого Лухана, которого когда-то потерял. Он был кем угодно - айдолом, простым человеком, даже котом. Но в этот раз переплюнул самого себя, став ангелом. И ища его. И будет крайне забавно, если Лухан окажется тем, кого Исину нужно будет оберегать.