Идеал

«Просто подай руку, да-да-да, правильно, вот так, не кусайся» — проскальзывает в голове неаккуратным росчерком и вот, он уже готов поспорить, что никогда ещё не получал такую дозу адреналина от простого общения. Хияма Чинатсу — его идеал. Она такая красивенькая и хрупкая, что кажется почти хрустальной, хоть на самом деле и вылитая сталь. Будь его воля, давно бы уже ощупал с ног до головы, но только ради того, чтобы иметь возможность сделать чудеснейшую статую, на которую он только способен. Эти идеальные, выточенные запястья и изгибы, эти прекрасные глаза. О, боже. Её глаза можно было бы превратить в отдельную картину и поставить под стекло, лишь бы только быть в состоянии любоваться ими так часто, как это только возможно, только ради этого он был готов стараться снова и снова. Он с радостью покажет всем, насколько же она красивая и как сильно он жаждет подчеркнуть эту самую красоту. Боже, насколько же она… яркая. Пламенная леди, не иначе. Любитель официальности и всякого рода формальностей, он совсем осторожно подавал ей руку при любой встрече, совсем также, как сделал сейчас. «Ну же, давай. Доверься» — Ты меня с ума сведешь, — совсем привычно и легко смеётся Татара, приобнимая свою партнёршу. Чи-чан совсем расслабилась, раз позволяет его руке так нагло её изучать. — Не отвлекайся, — всего доля секунды и она меняет их положение, вновь оставляя его в подчиненных. Может, его разум сдался под напором столь властной леди, но Татара в прямом смысле не может отвести взгляд и в голове проскальзывает ненавязчивое «Мне нравится подчиняться тебе». Он прекрасно осознает, что не единственный, кто хотел бы попробовать вести такую строптивую барышню. Даже Ханаока-сан — образец женственности и изящества — как-то упоминала, что видит весьма неплохой опыт в том, чтобы хоть раз побыть ведущим с Чинатсу. Правда, о его маленьких фантазиях касательно лапочки Чи-чан никому лучше не знать. Потому что Чи-чан его и только его партнерша. Во всех смыслах. — Татара! Да что с тобой сегодня? «Ох. Как неловко. Кажется, я снова наступил ей на ногу». — Весь день в облаках витаешь! В конечном итоге, нельзя скрывать свои чувства вечно, особенно в танце. Особенно в танго. И, в один наиболее резкий наклон, он совсем легко касается губами её шеи — вспотевшая кожа кажется солоноватой на вкус, но это можно потерпеть. Главное — теперь никто не посмеет взглянуть на его партнершу не тем взглядом. Красноречивая метка не позволит. — Ты что себе позволяешь?! — её щеки горят, глаза полны эмоций… загляденье. Она действительно лучшая. И он добьется взаимности, чего бы это не стоило. Правда, получив от уже очухавшейся Чинатсу подзатыльник, Татара как-то совсем быстро спускается с небес на землю. И тут же мгновенно краснеет. «Боже… что я наделал». — Хияма-сан… — боже, как давно он не обращался к ней настолько формально. Слишком непривычно, чужеродно, — прости, если сможешь. Я правда не знаю, что на меня нашло и… — к своему огромному сожалению, из-за волнения Татара начинает путаться в словах, отчего серьезное, на первый взгляд, откровение, превращается в сплошной балаган. — Понимаешь, я очень-очень долго уже… всё то время, что мы танцуем я… глаза отвести не могу от твоих движений, от тебя… в общем, я пытаюсь сказать… боже, ты наверное будешь смеяться! Лучше уж промолчу и уйду честно, чем так опозорюсь перед тобой- — Раз начал, говори уже, идиот! — наконец, устав от бессвязной болтовни, обрывает его Чинатсу. Его дорогая, решительная и смелая Чи-чан. Татаре требуется пару раз глубоко вздохнуть и как следует сжать кулаки — сейчас или никогда. И он делает свой шаг вперед. — Хияма Чинатсу, я люблю тебя. В бальном зале повисает тишина; неподвижная и громоздкая, она обволакивает всё пространство и затягивает с головой. Оба напуганы; оба не знают, как быть и как вести себя. Но первой, как всегда, выход находит Чинатсу. — Сначала, мы должны выиграть. С остальным разберемся потом. И Татара успокаивается, понимая, что его не собираются отвергать в ближайшем будущем. Скорее, напротив. Если Чи-чан предложила идти к победе вместе, значит, она принимает его чувства. А большего для счастья ведь и не надо. — Давай работать вместе, Чи-чан! — снова улыбка, снова базовое положение. Они готовы репетировать до потери пульса. Всё ради идеала.