По волчьему следу

      В последние три дня каникул погода резко испортилась. На смену и без того редкому солнцу пришли мелкие косые дожди, небо заволокло серыми тучами, а по утрам Болотные Ели укрывал густой молочно-белый туман.       Ксюшу что-то сильно беспокоило, вот только она никак не могла вспомнить, что именно… Обрывочные воспоминания, словно забытый ночной кошмар, вспыхивали и тут же гасли, не оставляя после себя ничего кроме жуткой тревоги. Иногда ей казалось, что кто-то знакомый был у неё в гостях, совсем недавно, уговаривал её, ободрял и обещал кому-то рассказать о случившемся. «Береги себя, Ксюня», – сказал он на прощанье, вскакивая на коня. Или всё это ей только приснилось?       Те, кого она боялась, пришли на рассвете. Бесшумной поступью заходили в дома и без единого звука нападали на их спящих жителей, не щадя ни стариков, ни детей. Но вот гробовую тишину нарушил пронзительный женский крик:       – Волки!       Укутавшись в плащ, Ксюша выскочила во двор. Крики и вопли, огромные фигуры серых волков и падающих, словно костяшки домино, людей, протяжный звук охотничьего рога… Сердце колотилось словно бешеное, норовя выпрыгнуть из груди, в голове не осталось ни одной мысли, лишь инстинкт самосохранения настойчиво твердил: нужно бежать, прятаться...       И она побежала.       В подвале было темно и холодно. Сжавшись в комок, Ксюша опустилась на пол, зажмурив глаза и закрыв уши руками. Всё увиденное и услышанное вновь и вновь прокручивалось у неё в голове, страх внутри рос, словно снежный ком, но вместе с тем, появлялось и осознание того, что стены подвала не спасут её от Дикой охоты.       «Спокойно. Да не вырывайся ты, они нас заметят!» – неожиданно из глубин памяти возник знакомый голос, прогоняя панику. Андрей бы не стал отсиживаться в подвале, зная, что прямо сейчас стая волков раздирает беззащитных неволшебников на куски, никто из её друзей не стал бы…       Ксюша сжала в ладони волшебную палочку, рывком поднялась на ноги и отворила дверь.       В паре метров от её дома, съёжившись в комок и ухватившись, словно за спасательный круг, за ствол молодой берёзки, сидела, дрожа всем телом, племянница её соседки. Волк, стоящий прямо напротив неё, внимательно разглядывал свою жертву, не спеша наносить удар. Ксюша коротко взмахнула палочкой, прицеливаясь…       – Нет! Не вмешивайся! – Татьяна Вронская с силой толкнула дочь обратно во двор и захлопнула за ней калитку, вычерчивая палочкой в воздухе защитные заклинания. – Я помогу людям, а ты создавай портал в Колдовстворец, проси у магистров помощи... Живо!       Зеркальные порталы всегда были её слабым местом. Неправильно созданный портал грозил попаданием в иное измерение, а потому Ксюша предпочла бы воспользоваться старой доброй трансгрессией. Но трансгрессировать прямо в школу было невозможно – максимум к чугунным, массивным воротам. А там стучи колотушкой, жди, пока старик-домовой откроет, да потом ещё и по территории к замку почти минут пятнадцать пилить, бегом – семь. У Болотных Елей этого времени не было.       Ксюша поспешно вынула маленькое карманное зеркальце, пробормотав заклинания. Зеркало начало расти, переливаясь серебром, пока не достигло человеческого роста. От всей души надеясь, что она не допустила ошибки, Ксюша приготовилась пройти сквозь портал…       – МЯУ!!!! – Золушка сломя голову металась прямо под ногами своры волков. Те лениво скалились, обнажая огромные острые зубы, грозя перекусить кошку напополам в любой момент.       – Остолбеней, – позабыв обо всём, Ксюша открыла калитку и кинулась на помощь своей любимице. Золушка, в которой внезапно проснулись гены её дальнего родственника гепарда, на всём ходу влетела прямо в открытый портал. Ксюша бросилась было следом, но огромная серая туша, больно оцарапав когтями плечо, повалила её на землю.       Парализованная страхом, замершая, беспомощная, Ксюша заворожено смотрела, как волчья морда, клацая зубами и брызжа слюной, склоняется над её лицом. Мыслей о побеге и сопротивлении не оставалось. Сознание заволакивал густой туман, и с детской надеждой в душе, что всё это лишь дурной сон, Ксюша закрыла глаза.

***

      Андрей был раздражён. Его отец, занимавший важный пост в отделе охраны магического правопорядка, и слушать не захотел о каких-то там Больших Сучьях, которых нет и, возможно, никогда не было на карте. Последнее официальное упоминание о Дикой охоте в России относилось к 1917 году, но и тогда она воспринималась скорее как старушечьи байки, нежели как реально существующее явление. Хуже всего было то, что никаких общеизвестных приёмов борьбы против неё не существовало.       Не давала покоя и тревога за Вронскую, которая после случившегося, наотрез отказалась уезжать из Болотных Елей раньше срока. До начала учебной четверти оставалось всего пару дней, и Ксюша упрямо заявила, что хотела бы провести их дома.       Привязав дорожную сумку к седлу, Андрей сорвал покрывало с огромного зеркала в конюшне. Зеркальные порталы, несмотря на сложность создания, были самым удобным способом быстрого перемещения, в особенности, если переместиться надо было не в одиночку, а в компании с конём весом под шестьсот килограмм. Не скакать же из Колдовстворца домой и обратно через всю Россию. Оставлять четвероногого друга на каникулы в школе на попечение дворового тоже не очень хотелось. Почувствовав седока, Донат спокойным размеренным шагом вошёл прямо в серебристую гладь, выйдя уже из зеркала, висящего около колодца, прямо перед конюшнями Колдовстворца.       Русская школа чародеев, травников и пифий представляла собой огромную каменную кольцеобразную крепость, украшенную многочисленными башнями. Вокруг замка располагались квиддичное поле и поле для тренировок, а также теплицы, конюшни и другие хозяйственные постройки, во внутреннем дворе, в который вели несколько полукруглых арок – небольшой сад. С трёх сторон школу окружал дремучий лес, естественной границей четвёртой служил берег огромного озера. Через лес проходила извилистая дорога, связывающая школу и ближайшее волшебное поселение – Буян-град. Выйти на неё, также как и войти обратно, можно было лишь через знаменитые Колдовстворские ворота, наотрез отказывающееся пропускать через себя курево и спиртное крепче шести градусов.       Если взглянуть на Колдовстворец с высоты птичьего полёта, то можно было заметить, что вся его территория была подобна на Колесо Года, разделенное на четыре сектора, в которых одновременно, ничуть не мешая друг другу, царили зима, весна, лето и осень. Конюшни на данный момент находились в последнем.       – Как чувствовал, что ты сейчас появишься, не стал торопиться, – проговорил вместо приветствия Стёпа Степанов, поглаживая свою вороную лошадку по морде.       Со Стёпой они сдружились ещё на первом курсе, когда вместе стали грезить о боях на мечах, победах над страшной нечистью и прочих прелестях жизни на факультете практической магии. Мечты исполнились, и теперь они так же вместе грезили о горячей печке и вкусном завтраке, сидя ночью по пояс в болоте в засаде на очередного упыря.       – Это ты кстати, – откликнулся Андрей, спешиваясь и пожимая протянутую руку. – Есть дело.       В общих чертах он обрисовал историю с пропавшими Большими Сучьями, не умолчав и о визите к Ксюше и встрече с Дикой охотой. Стёпа слушал внимательно, не перебивая, чуть нахмурив светлые брови. Когда Андрей остановился, осторожно спросил:       – Послушай, а кто такая эта…       Договорить он не успел. Резвая белая кобылка, выпрыгнув из зеркала на полном скаку, громко заржала и встала на дыбы, грозясь опрокинуть всадницу на землю.       – Аврора! – завопила та, возмущённая скорее не перспективой бухнуться в грязь, а строптивостью своей подопечной. – А ну уймись, сказала! Вот же капризная… Аврора! Андрей ловко подхватил кобылу под уздцы, заставив опустить передние ноги на землю.       – С приездом, госпожа Василевская, – чуть поклонившись, проговорил он. Вместо ответа в его руку опустилась маленькая тёплая ладошка, а через пару мгновений девушка легко спрыгнула на землю.       – Привет, Андрюша, Стёпа… Ух, и соскучилась же я по вам!       Ярослава Василевская, их одноклассница с факультета травников, лучезарно улыбнулась обоим. У неё были красивые голубые глаза, тёмные густые волосы обрамляли миловидное личико, на котором периодически выступали веснушки. И хотя Яра постоянно утверждала, что это результат плевка в лицо цветка Драгонцветника, Андрей прекрасно знал, что они у неё были ещё задолго до того, как их стали водить на практику в теплицы. А ещё ему всегда нравилось, как от неё пахло… Даже после работы в сырой земле, тренировки по квиддичу, занятия по зельям или практики в Больничном крыле от Ярославы всегда исходил какой-то тонкий приятный цветочный аромат.       Яра чуть покраснела, поймав его взгляд, и тут же, схватив свою непослушную лошадь под уздцы, скрылась в конюшне.       – Подождите меня, пожалуйста, – донёсся оттуда её голос. – Я сейчас… стой смирно, Аврора… быстро…       – Кстати, а где Марьянов? – спросил Стёпа про своего соседа по комнате, живущего в одном городе с Ярославой.       – Ромка приехал чуть раньше, – отозвалась та, выходя из конюшни с огромной сумкой наперевес. Андрей тут же отобрал её и закинул себе на плечо.       – Опять ты туда какой-то травени засунула…       – Не какой-то, там горшочки с молодой Иван-да-Марьей, это очень мощное антидемоническое растение…       – Да я чувствую, что у тебя там и Иван, и Марья…       – Так ты так и не сказал мне, кто такая эта Ксюша? – перебил уже готовый начаться спор Стёпа.       Андрей остановился как вкопанный.       – В смысле? Наша Ксюша… Вронская… Живёт с Варей в одной комнате… Из травников… Маленькая, светленькая, вредная. На Чемпионат мира по зельям в этом году поедет…       – На Чемпионат вроде Рома едет, нет? – вмешалась Яра. – У нас никогда не было никакой… Э-э-эй, куда ты?       Но Андрей, бросив сумки прямо на землю, бегом бросился в сторону замка. Быстро перемахнув через порог и чуть не сбив с ног какую-то младшекурсницу, Андрей проскочил в общежития. Добравшись до нужной комнаты, он, не тратя времени на стук, с силой толкнул дверь.       Рыжеволосая девушка, по-турецки сидящая на кровати с большим хрустальным шаром в одной руке, даже не пошевелилась.       – Я знала, что ты сейчас войдёшь.       – Увидела у себя в шаре? – тяжело дыша, спросил Андрей.       – От тебя энергетика на три этажа исходит, – невозмутимо ответила Варвара Ленская, студентка факультета пифий. – Волнение, страх, отчаяние...       Но Андрей её уже не слушал, с горечью оглядывая полупустую комнату. Когда-то на полках, рядом с хрустальными шарами и колодами карт валялись флаконы с зельями и рукодельные куклы-травницы, весь подоконник и небольшой письменный стол у окна занимали горшки и банки с растениями, а у стены, по правую руку от него стояла небольшая, застеленная зелёным покрывалом кровать.       – Ты всегда жила в этой комнате одна, верно? – обречённо спросил Андрей.       Варвара, чуть помедлив, кивнула.       – И никакой Ксении Вронской ты не знаешь?       – Знание – вещь весьма расплывчатая, – Варя чуть прикрыла глаза. – Правильней сказать, я не помню такой.       – Ты позволишь обратиться? – спросил Андрей. Варя согласно кивнула.       Анимагии в Колдовстворце обучали исключительно на факультете практической магии. К шестому курсу большинство студентов факультета уже вполне могли свободно превращаться в наиболее близкое ему по духу животное. Для Андрея, например, это был волк, для Стёпы – рысь. Поняв, что чувства и инстинкты становятся более простыми и менее человеческими, Андрей опустился на четвереньки. Внимательно обнюхал тот угол, где должна была стоять Ксюшина кровать и тумбочка. Но привычного запаха зелий, ароматов трав и свежей выпечки не было. Как не было больше и самой Ксюши Вронской в истории Колдовстворца.       – А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!!!!! Она меня укусила!       Мгновенно вернувшись в человеческий облик, Андрей бросился в сторону кухни на крик. Варя последовала за ним. Прямо перед его носом выскочил Рома Марьянов с волшебной палочкой наготове, но встретив страшного «монстра», в нерешительности остановился.       Ярослава, нахмурившись и закусив губы, рассматривала укушенную руку, обиженно косясь на носящийся взад-вперёд чёрный комок шерсти. Её соседка по комнате, Милана Железнякова, успокаивающе гладила её по плечам.       Кошка металась по кухне как заведённая, раздражённо шипела и пресекала всякие попытки приблизиться к себе. Только, когда на кухню ворвался Стёпа с тремя сумками на плечах и без церемоний сгробастал её в охапку, Золушка чуть-чуть успокоилась, спрятавшись у него на груди и дрожа всем телом.       – Бешенная киса почувствовала другую кису, – попробовал пошутить Рома.       – Это Ксюшина кошка, – проговорил Андрей. – Золушка.       Все непонимающе уставились на него.       – Кажется, я её помню, кошку, – наконец подала голос Варя. – Я обещала… минуточку, – она взмахнула палочкой. – Акцио расписка! – в руки ей тут же прилетел небольшой кусок пергамента. Варя прокашлялась и зачитала: – «Я, Варвара Ленская, клятвенно обещаю, что ни кошка Ксении Вронской Золушка, ни все её потомки до пятнадцатого колена не пострадают во имя гаруспики. Заверено Ярославой Василевской и Шуваловой Анной. 21 октября 2012 года» … Второй курс.       – И что всё это значит? – поинтересовался Рома.       Андрей опёрся ладонью на стол и обвёл присутствующих долгим тяжёлым взглядом.       – Вы слышали когда-нибудь о Дикой охоте?

***

      Холод и сырость проникали в каждую клеточку обмякшего и, казалось бы, потерявшего способность двигаться тела. Ксюша открыла глаза.       Ей и раньше приходилось бывать на дне озера. В глубинах Байкала, на берегу которого расположился Колдовстворец, обитало много подводных жителей, в том числе и племя дружелюбных русалок. Администрация школы частенько договаривалась об экскурсии в их подводный дворец. Каждый ученик предварительно глотал жабросли, благодаря которым мог около часа находиться под водой. Сейчас же Ксюша словно бы находилась в наполненной воздухом и запертой стеклянной банке, погружённой на глубины морского дна. Вода, вопреки всем законам природы, была там, где должно было быть небо, и совсем не мешала дышать так же свободно, как и на суше.       Где-то поблизости послышалось до боли знакомое перешёптывание. Ксюша повернула голову вправо. В паре метров от места, где она лежала, на лавке три старушки, заметив её взгляд, синхронно перекрестились.       «Хоть что-то в этой жизни не меняется» – подумала про себя Ксюша, вновь проваливаясь в небытие.