Thank you. I'm sorry. Goodbye.

Чанёль открыл тяжелую железную дверь в квартиру, закатывая огромный чемодан за собой. Было уже поздно, чтобы кричать на всю квартиру о своём возвращении, потому альфа спокойно зашёл и захлопнул за собой дверь. Щелчок и приглушенный свет коридорной лампы, повешенной так старательно Бэкхёном сразу после ремонта на стену, щадил глаза после девятичасового перелёта. Пак ещё раз угрюмо посмотрел на свой телефон, который разрядился так некстати, совершенно отрезая его от мира коммуникаций. «Богатенький сукин сын ничто без телефона», — посмеялся он про себя и бросил приятеля-предателя на тумбу к ключам и бумажнику со стопкой документов. Облегчённо вздохнув, он снял длинное пальто и повесил в шкаф, туда же последовали и ботинки. Что-то не переставало грызть нутро Чана, но он совсем тихо пробрался в спальню, стараясь нисколько не потревожить нежный сон своего омеги, и аккуратно сел на край постели. Покрывало? Стоило глазам привыкнуть к темноте, а голове сообразить, что в комнате совершенно пусто, Пак сорвался с места и уже через мгновение включил свет во всех комнатах своей большой квартиры. Пусто. Негодуя, он втянул носом воздух, но ни единой нотки сладковатого запаха Бэкхёна, который аккуратно бы цеплял обоняние. — Бэкки! — не понимая, позвал альфа. На этот краткий звук в гостиную неуклюже завалился их щенок, которому не было ещё и полугода. Малыш как-то слишком грустно поднял на него сонные глазки, а у Чана как дыхание вырвали. Он понёсся к телефону, но осознание, что он «умер» от истощения, резко дало ему оплеуху. Мужчина наскоро вставил чёртов провод в порт предательского телефона, а вилку пихнул в розетку. Экран ожил, но нужно было ждать, пока заряда будет достаточно, чтобы эта коробочка с микросхемами соизволила принять подобающий режим. Ждать. Этого Чанёль не любил в подобных ситуациях. Много ли их было? Нет. Альфа всегда контролировал ситуации и события, но когда они выходили за рамки его контроля, будто давался на волю животным инстинктам. Хорошо это было или плохо, он не знал, но только так, по его мнению, он в состоянии держаться на плаву директора крупной компании уже пять лет. Он склонился над телефоном, будто молился всем богам, боясь узнать самое худшее, но тот мирно показывал красную полоску батареи, не поддаваясь ни на какие внешние манипуляции. Время шло. Пак уже начал мерить шагами чёртову гостиную, стараясь забить голову ненужными отчётами, песнями, новостями, чем угодно, лишь бы не нагнетать это чувство негодования. Разумеется, он не сразу заметил моргающий зелёный огонёк на телефоне, который стоял на тумбе у большого дивана. Ожидание было томительным, поэтому он нажал на чёртов «repeat», а сам склонился снова над мобильным. «У Вас одно новое сообщение», — оповестил автоответчик. — Алло, Вы позвонили Пак Чанёлю. К сожалению, меня сейчас нет дома, но вы можете оставить своё сообщение после сигнала. — Привет, это... Думаю, ты и так узнал. Как долетел? Всё хорошо? Надеюсь, ты не слишком пил в баре с Сэхуном и благополучно добрался до квартиры. Знаешь, Ёль, тебе не идёт эта развязная жизнь, но это не моё дело. Уже не моё. Прости, что оставил на тебя собаку, но тащить его с собой я бы не посмел, он ещё мал для такого. Пожалуйста, не забудь кормить его. Кстати, он уже немножко подрос с момента, как ты нас оставил, заметил? Передай ему, что я сожалею, что оставил его и очень скучаю по его милой мордашке. И по тебе. Знаешь, я всего лишь хотел в последний раз сказать, что люблю тебя и что уезжаю сегодня из города. Не думаю, что вернусь. Меня здесь больше ничего не держит. Береги себя, Пак Чанёль. Прости и спасибо... За всё. Прощай. Оцепенение охватило его, а из широкой груди будто разом небрежно вырвали весь воздух. Чан, срываясь с места, запинаясь об собственные ноги, побежал обратно в спальню, с тревогой распахивая дверь гардеробной. На вид все вещи были на местах, только пустовал угол, в котором стоял скромный чемодан Бэкхёна. На мгновение Паку показалось, что Бён всё давно спланировал и ждал момента, но тут же отбросил эту мысль. Просто этот чемодан хранил в себе трепетные воспоминания Бэкки, и альфа этого не скрывал. Именно с тем потрёпанным жизнью чемоданом из дешевого магазинчика китайского барахла он, Бён Бэкхён, пересёк порог его огромной квартиры, казавшейся тогда омеге отдельно построенным миром. Нет, Ёля вовсе не смущала разница в их материальных положениях, его смущало желание Бэка быть независимым, и, вероятно, он добился этого, раз уезжал. Пак ещё раз проклял момент, когда его телефон сел, ведь тогда мог получить копию записи на смартфон и начать действовать, но время уже неуловимо вылетело в трубу. Он, стараясь взять себя и ситуацию под свой железный контроль, вышел в гостиную, уже обдумывая хоть какие-то планы в голове. — ...скоро увидимся, братишка! Пак затормозил у автоответчика, точно прокрутив в голове, что голос произнёс в самом начале повтора записи «ОДНО новое сообщение», на деле же оказалось вовсе не одно. Он ещё раз нажал на кнопку повтора, ожидая услышать то, что пропустил. Шумные крики не заставили себя долго ждать: — Эй, старпёр несчастный, я знаю, что ты прилетаешь сегодня, но удели нам часа три своего драгоценного времени! Успеешь ещё понежиться в постели с очередной омегой! Мы вообще-то лучшие друзья, если ты помнишь. Позвони мне, как только выйдешь из самолёта, идёт? Я заберу тебя прямо оттуда, и мы рванём в наш любимый бар! Отказы не принимаются! Скоро увидимся, братишка! Альфа со всей злости смёл аппарат с тумбы, посылая его в полёт до стены, от которой тот хрустнул, как фарфор. В который раз этот чёртов лучший друг портит ему всё?! Да Сехун всю жизнь всё портит, главное всегда вовремя. Старший не понимал, какими такими путями коммуникаций и связи он вызнал, что время прибытия рейса именно сегодня в девять, хотя по факту его задержали на два часа, ещё и умудрился высказать такие речи, от которых в маленькой глупой головке Бэкхёна наверняка всё сложилось очень иначе. — Придурок, блять! — выразился Чан. Едва экран телефона-предателя осветился приветственным логотипом, как альфа уже во всю нависал над ним, ожидая скорейшей загрузки. Он трясся от того, что хотел сделать приятный сюрприз омеге, прилететь на день раньше, поцеловать сонное личико, так тепло и нежно прижать худое тельце к себе и не отпускать по крайней мере до следующего вечера. Но нет, звонок Сэ как всегда пришёлся кстати. Пак был совершенно уверен, что Бён прослушал это сообщение и наверняка удраматизировал всё. Любитель драмы. Естественно, теперь в его глазах альфа был кабелём, который ничего ему не сказал, который поехал ночью после аэропорта прямиком на блядки в бар, а на следующий день явится домой, как ни в чём не бывало. «Успеешь ещё понежиться в постели с очередной омегой», — как шальной пулей стрельнуло в голове. — Пиздец, — завершил мысли Ёль и наскоро набрал номер Сэхуна. — Ты уёбок или тебя слишком часто роняли в детстве? — Братишка! — Я задал тебе вопрос, пёс тебя еби! — Да что случилось? Ты как с цепи сорвавшаяся рысь! — Какого блядского хера ты позвонил мне именно тогда, когда я хотел сделать сюрприз Бэкхёну, да ещё и выразился так, будто в каждую свою командировку я еду не работать, а трахаться со шлюхами налево и направо! — Ты чего завёлся? — всё ещё не понимал Сэхун. — А ничё, долбоёб ты конченный! Из-за твоих таких сраных шуток мне пиздец смешно сейчас! — Чанёль! — Что, Чанёль? Что? Мой ебаный мобильный сел ещё до перелёта, а твоё говно-сообщение услышал Бэкхён и собрал свои шмотки! — Будто он впервые их собрал, — прыснул Сэ. — Но тогда я был во всём виноват, а не вот это всё дерьмо, в которое ТЫ меня втянул! — И что ты мне предлагаешь? Бежать и искать твою истеричку? — Ну и пидр же ты, Сэхун. Чанёль разорвал вызов, опускаясь на диван. Он был потерян и готов был признать, что не знает, что делать. Да, Бэкхён не в первый раз собирает вещи и уходит. Но во всех ситуациях был повинен он сам, вернее одной из причин был сам Чанёль. Проблема была в постоянной занятости, отсутствии понимания с обеих сторон, изнеженность внутреннего мира Бэкки. Любой бы сказал: «На кой чёрт тебе всё это сдалось, приятель», но на это Чан бы просто обречённо покачал головой. Ему не было это нужно, просто так получалось. Он ранил нежную, трепетную душу омеги, сам того не подозревая. Бён был тем счастливым пушистым комком беззаботного эгоизма, который, несмотря на всю эту червоточину истерик и слишком многих думок, был ярче всего, что было в паковской жизни. Он порой не понимал, как такое маленькое тело может содержать такое большое сердце, а глаза и улыбка светиться самым ярким светом даже в, казалось бы, мрачные дни. И где же эта улыбка сегодня, когда она так нужна? Наверняка залита слезами, грустью и омрачена приобретённым чувством безразличия. В такие моменты омега искал поддержки у друга, который никогда ему в этом не отказывал, поэтому совсем скоро альфа раскусил этот ход и просто звонил Чондэ. В этот раз он решил не оставлять без внимания эту возможность и небрежно жмякнул по экрану, прикладывая телефон к уху. Вызов сбросили. Он набрал ещё раз. Не ответили. Пак возмущенно сел на диване и повторил вызов в третий раз — Да? — раздался хрипловатый голос с той стороны. — Какого хрена, Чондэ? — На часы смотрел, придурок? — Скажи Бэкхёну, что я приеду через пятнадцать минут, пусть собирает манатки. — Бэкхёну? — Не валяй дурака, я знаю, что он у тебя, как и всегда. Повисла тишина, от которой вдоль позвоночника альфы прошлась холодная дрожь. — Чанёль, Бэкки не приезжал ко мне. Мы не виделись с прошлой недели. — В смысле не приезжал? Перестань меня за нос водить! Я знаю, что он у тебя, ты врать совсем не умеешь. Нелепо хохотнув, Ёль отключил звонок и бросил телефон на диван. Покачав головой, он усмехнулся новому сценарию бёновской истерики. Что ж, хочется того Чанёлю или нет, играть свою роль предстоит усерднее обычного, тем более что придётся замаливать грехи, в которых он был неповинен.

***

Бён ещё раз бросил взгляд на темный экран телефона и выдохнул так много воздуха из себя, будто это могло успокоить его разгорячённый разум. Он всё ещё сердился на альфу за его такой поступок, терзаясь сомнениями, о скольких таких ситуациях он был не в курсе. Омега чувствовал себя преданным и использованным, кивая на всплывшее в сознание ругательство: «Богатый ублюдок». Он отчитывал себя, что поверил в какие-то искренние чувства Чана, понимая, что такой обеспеченный человек не мог ничего к нему испытывать, разве что... жалость. Бекхён лишь жалел о том, что смог доверить себя Чанёлю, чем альфа воспользовался, открыл душу, об которую тот вытер ноги, полюбил, но и эти чувства были слиты подобно помоям. Бэкки сидел на вокзале с самого вечера, сначала не решаясь подойти к кассам и взять билет, а потом и вовсе боясь правильности своего решения. Честно говоря, омега не был трусом, он был скорее неуверенным в себе парнем, который затерялся в куче подростковых комплексов. Нет, некоторые недостатки навсегда покинули его жизнь благодаря Чанёлю, который умело выбросил их из головы омеги, подобно старым тряпкам и вытянувшимся вещам, но некоторые продолжали резать его внутренний мир так же, как и раньше. Из-за этого он был нелюбим собой, неуверен в себе, слишком мягок для этого мира, в чём-то даже наивен. Пак часто говорил в шутку, что омега нуждается в его защите, в том, кто будет беречь его ранимую нежную душу, но в итоге от самого альфы нужно было держаться подальше. Телефон неприятно завибрировал во внутреннем кармане парки. Сердце кольнуло неприятной болью, и Бён готов был сбросить вызов со всей своей решимостью, которой осталось не так много, но всё же нашёл смелости посмотреть на того, кто хотел его достать в 1:19. — Да, — устало ответил Бэк. — Какого хрена, придурок, ты делаешь, а? Я тебя спрашиваю, засранец ты тупой! — Чего ты вопишь, а? Чё надо? — Глянь, какие мы дерзкие стали! Где твоя тощая задница бродит?! — Чондэ, я не хочу... — Знаешь, что сейчас тут было, Бэкхён? Твой альфа-самец чуть не перевернул мою квартиру! Где ты, чёрт тебя дери! — Я не скажу тебе, не хочу, чтобы он знал и принял какие-либо попытки,— вздохнул обречённо омега, будто чувствовал своё пленение альфой. — Он уехал, а я решил узнать, где ты и в порядке ли вообще. — Со мной всё хорошо, Чондэ, не волнуйся. Прости, что ты первый попался под его горячую руку. Мне жаль. — Ты ничего мне не расскажешь, приятель? — Сейчас — нет. Я сам должен это переварить и понять. Когда я доберусь до цели, то тебе позвоню, а до тех пор не волнуйся обо мне, понял? — Да, понял, — с грустью выдохнул Чен. — Всё хорошо будет. Мне пора. — Береги себя, дружище. — Обязательно. Отсоединившись, Бён сунул телефон обратно в карман и крепче сжал ручку чемодана. Ему нужно было бежать, бежать именно сейчас, иначе любое угрызение его незатейливой совести вынесет противоположный вердикт. Он более уверенно занял очередь из трёх человек в кассу и выудил из кармана бумажные потрёпанные купюры, высчитывая, сколько денег он сможет позволить себе потратить на билет в один конец.

***

Чанёль бежал со всех ног, стараясь никого не сбить. Он втягивал воздух так же быстро, как лёгкие перерабатывали каждую порцию, а мозг прокручивал ароматы на предмет одного единственного. Он боялся, что всё потерянное впустую время окажется напрасным, и уже затрясся телом, когда грубый ровный голос оповестил всех, что поезд отходит от третьего пути. Альфа нёсся изо всех сил, выбрасывая длинные ноги как можно дальше вперед. Он едва ли не готов был прыгать на крышу движущемуся поезду с мостового перехода, если бы карие глаза случайно не уловили одинокую фигуру в конце платформы, всю сжавшуюся и подрагивающую. Лёгкие горели от нехватки кислорода, а сердце отбивало ритм в висках. Альфа не знал, успел он или опоздал. Нашёл или потерял. Но раз он здесь, то попытать удачу всё же стоило. Чудеса часто случаются неожиданно.

***

Бэкхён стоял у края платформы и шмыгал носом. Он всё ещё вёл борьбу внутри себя, файт между сердцем и разумом — нескончаемая борьба. Телефон завибрировал в районе рёбер, и омега поёжился, но выудил его из кармана. Эмоции готовы были накрыть его, но едва глаза пробежались по имени и глазам с фото, как эта буря внутри отошла на задний план. Остыл. Омега неторопливо прижал трубку к уху так сильно, будто хотел почувствовать дыхание того абонента. — Это я, — прошептал Чанёль в трубку. — Знаю, номер высветился, — тихо ответил омега, продолжая держаться за ручку потёртого временем чемодана, будто только она была для него опорой сейчас. — Уверен, ты там сейчас изображаешь романтического героя, разнюнился, захлёбываешься слезами и соплями... Уверен, стоишь один в конце платформы, как в кино, и оплакиваешь любовь, исчезнувшую с облачком белого дыма вместе с твоими мечтами и ожиданиями. Бэкхён улыбнулся сквозь слёзы. — Вовсе нет, — наконец выговорил он, стирая рукавом своего свитера, который вылез из рукава парки, солёные капельки, — я...я как раз выхожу с вокзала, — легко произнёс он, будто всё так, как и должно быть. — Врунишка, — прозвучал низкий голос у него за спиной. Они оба так и замерли: Чанёль боялся шелохнуться и напугать тем самым омегу, а Бекхён не смел даже дышать, подумав, что ему это кажется. Лишь лёгкое мгновение спустя тяжёлые огромные руки прижали его к широкому торсу так крепко, будто то было в последний раз. — Я никуда тебя не отпущу, пока в твоей головке всё не сложится так, как должно было быть, а потом ты сам решишь, как поступить, идёт? — в ответ альфа получил лишь робкий кивок. — Сэхун какими-то окольными путями вызнал, что я прилетаю ночью и поэтому оставил мне сообщение, которое ты слышал. Ты ведь знаешь, что он вечно «вовремя» влазит в ситуации и просто нещадно ломает мою жизнь раз за разом. Я не сказал тебе ничего, потому что хотел сделать сюрприз, как в фильмах, которые ты так любишь. Твой личный сорт романтики я не мог не привезти с собой, будучи в командировке так долго. Мой мобильный, трижды проклятый урод, сел ещё в аэропорту перед вылетом, поэтому сообщение ушло сразу на стационарный аппарат, а не ко мне на почту, в этом моя оплошность, но так я не теряю всей информации в непредвиденных обстоятельствах. Мой самолёт задержали на два часа, поэтому я прилетел ближе к полуночи, даже решил, что мне это на руку сыграет, что ты наверняка сладко спишь и ждёшь утра, чтобы поскорее увидиться со мной. — Значит, ты не развлекался с Сэ и другими омегами, как он болтал? — Зачем мне другие? — в ответ лишь пожимание плечами. — Бэкхён, мне не нужен кто-то другой, когда у меня есть ты. Я каждое утро молюсь всем известным богам лишь за то, что мне достался именно ты, а не кто-то другой, мне даже кажется, что я в прошлой жизни спас чёртов мир, и Вселенная вознаградила меня тобой. — И что теперь? — неуверенно выдавил Бён, перебарывая скопившиеся внутри неуверенность и хаос. — Теперь мы пойдём домой, к нам домой. Наш пёс ждёт тебя, потому что, если честно, я не знаю, что с ним делать, он ведь не слушается! Насикал в мои тапки, пока я обзванивал многие места в поисках тебя. Знал бы ты, как я испугался, — Пак крепче стиснул узкие плечики парня. — Испугался? Чего? Описанок щенка? — омега несмело усмехнулся. — Побоялся, что ты натворишь глупостей, а у меня не получится их потом исправить, не люблю я новшества такого рода. — Мне стыдно, что я опять поддался воле эмоций, хотя мог сидеть дома и ждать твоих объяснений в режиме ревнивой жёнушки. — Эй, всё нормально, это я дал повод тебе в который раз, а ты, конечно же, поддался его порыву. Оба виноваты. А сейчас ты простишь меня и вернёшься со мной домой или же мне стоит отпустить тебя? — Не отпускай, — будто чего-то боясь, задрожал Бэк. — Тихо, маленький, тихо, пока ещё никуда не отпустил и не отпущу, разве что ты сам этого не попросишь, — доходчиво произнёс альфа. — Ты правда готов терпеть меня вот такого? — Бён шмыгнул носом, совершенно не веря происходящему. — Шутишь? Да это, пожалуй, единственное, что делает нашу жизнь не похожей на тобою любимые фильмы. Ты — эксклюзив наших отношений, и если это расплата за то, что каждое утро я вижу твою улыбку и слышу твой смех, то это очень низкая плата за то, что я в итоге имею, Бэкки. — Тогда забери меня домой, Чанёль. Альфа аккуратно провел пальцами по шее, а Бён будто знал, к чему тот ведёт, и учтиво открыл доступ к длинной бледной шее. Чан склонился над бледнеющей природной отметиной и кусанул кожу вновь, заставляя омегу жалобно застонать. После такой экзекуции над нежной и такой любимой шеей, Пак аккуратно провёл по багровеющему пятну языком, будто это принесёт скорейшее заживление, и только после резко развернул парня к себе лицом и прижал к себе. Омега вжался в тело так сильно, будто желал слиться с ним, вдыхая тёплый аромат своего альфы с примесью лавандового кондиционера для белья и свежей нотки туалетной воды. — Вот теперь я дома, Бэкхён. — М?— омега удивлённо поднял взгляд, встречаясь с теплом карих глаз. — Бэкки, ты — мой дом, и место, куда я всегда хочу возвращаться раз за разом, находится там, где ты. — Обожаю тебя, — Бён уткнулся в вязаный свитер альфы носом. — Только не плачь, я говорил искренне и от всей души, как... — Как я люблю... — А теперь пошли кормить твоего пса, потому что безответственный хозяин и не знаю с какой стороны подойти к нему. — Тогда заедем ему за лакомствами? — И за вкусняшками для нас, — подмигнул Пак. И только после этого альфа и омега, не разрывая объятий, медленно поплелись, оставляя вокзальную платформу пустовать, продолжив прижиматься друг к другу так близко, чтоб тепло их тел стало одним на двоих.