Из грязи - в Князи?

— Итак, моя дорогая Алиса… — полицейский, сидящий напротив нас, исподлобья проникновенно посмотрел на меня, и выжидающе поднял брови. Я с грустной миной на лице сидела, немного ссутулившись и обхватив себя руками, смотрела на свои колени, не решаясь поднять взгляд на хранителя правопорядка. — Ты же знаешь, я не могу отпустить тебя в этот раз, — полицейский, имя которого, кстати, я уже успела выучить, Дудин Павел Аркадьевич, покачал головой и тяжело вздохнул. Хороший дядька, между прочим, много раз меня отпускал. — Ну, Павел Аркадьевич! Вы чего, а?! — я резко выпрямилась, а на моем лице ярко выражалось полнейшее негодование. Стас все это время сидел рядом со мной, запрокинув голову назад и держа платок со льдом около разбитого нахрен носа. — Придется звонить законному опекуну, у тебя ведь таковой имеется, как я помню. Верно я помню, Алиса? — мягко сказал полицейский. — Верно, — буркнула я, опуская взгляд. — Только вряд ли он появится здесь. — Звони.       Я достала свой кирпичик, набрала хорошо знакомый мне номер, как бы мне не хотелось этого делать, я звонила своему «законному опекуну». После семи гудков в телефоне раздался голос: — Алло! — Валь, привет, — я облизала пересохшие от волнения губы. — А эт кто? — Алиса. — Какая нахрен А… ааааааа! Алиска?! - замечательно, меня уже не узнают по голосу. Дожили. - Ну здарова, ты че звонишь-то, ночь на дворе. — Да вот, в полицейском участке сижу, долгая история… В общем, чтобы меня отсюда выпустили, нужно присутствие законного опекуна. Ты где? — Да я в твоей квартире, ты ж мне ключи давала. Где ты, говоришь? — В полицейском участке! — прошипела я, сжимая кулаки. Меня уже начал бесить этот человек. — Ну ты подожди там, посиди. Я щас через минут двадцать подъеду. Ок? — Окей, — я отключила телефон и кинула его на стол. — Как будто я могу сидеть где-то еще, — тихо, скорее для себя самой проговорила я и, откинув волосы с плеч, сложила руки на груди. В комнатке стояла гробовая тишина. Стас все-то останавливал кровотечение из носа, Павел Аркадьевич сверлил взглядом дверь, а я следила за секундной стрелкой на часах, висевших на стене напротив меня. Прошло уже полчаса, а спаситель до сих пор не появился. Прошло еще десять минут и, наконец, дверь распахнулась, сзади раздалось тяжелое дыхание, затем дверь хлопнула и снова наступила тишина. Полицейский с моим учителем обернулись, дабы лицезреть моего любимого опекуна, я же даже и ухом не повела в его сторону, продолжая сидеть со сложенными руками. — Здрасте, Павел Аркадьевич! — раздался хриплый, насмешливый, с еле заметной издевкой голос. — И что же натворило мое чадо? — Здравствуйте, Валентин. Присаживайтесь, сейчас Алиса сама все и объяснит, — Павел Аркадьевич добродушно улыбнулся и указал на стул рядом со мной. Когда тушка, называемая опекуном, плюхнулась на указанное место, я невольно, но все же повернула голову в сторону парня. Его рыжие бронзовые волосы торчали дыбом, зеленые глаза с расширенными зрачками неотрывно смотрели на меня, словно поражаясь изменениям, произошедшим во мне. Уголки его рта дернулись вверх в приветственной улыбке, а я лишь нахмурилась. Снова тишина, неловкая, неуместная. Я понимала, что должна что-то сказать, но язык укатился глубоко в горло, не давая выдавить и звука. — Ну выкладывай, систер, — нарушил тишину Валя, все еще смотрящий на меня. Я почувствовала на себе еще один взгляд с другой стороны, взгляд ледяных глаз учителя. — Алиса? — протянул Стас, явно не понимая, что происходит. Если быть честной, я сама не понимала, что тут творится, всё было похоже на одну большую не смешную шутку. Все трое смотрели на меня, ожидая моих действий, но я ждала чего-то от других, прямо сцена из американской дешёвой комедии, ухохочешься! — Алиса! — позвал меня снова мой дерьмо-брат. — Да что вы заладили «Алиса да Алиса»! Ну, я Алиса, и что теперь?! При чём тут вообще я?! — Расскажи, почему ты тут, — сказал полицейским интонацией вездесущего журналиста, который берёт интервью. — Блин, может хватит?! — закричала я.— Я не хочу ничего никому рассказывать! Отпустите меня домой, черт подери! Я не хочу ничего ему рассказывать! — я указала подбородком в сторону брата. — В смысле ему?! - вскинулся Валя. - Я, между прочим, твой брат родной! — Родной братик, который даже не соизволил и раз за три года позвонить и спросить, как дела у его любимой сестрёнки, как она раком стоит на своей работе, чтобы поесть раз в два дня! — мой голос сорвался на хрип. — Ты значишь для меня не больше, чем… уж точно меньше… — я сбилась, неуверенно набирая в легкие воздух, но не решаясь сказать то, что хотела. — Я нашёл тебе квартиру, — оправдывался брат. — Да ты хоть знаешь, где я работала, чтобы заплатить хозяйке за месяц?! Нет?! Так я скажу, в клубе, блин. Танцевала у грёбаного шеста! Меня трахали раз по пять за ночь, в мои-то шестнадцать лет! Не ожидал, да? — я вытерла слёзы, невольно полившиеся из моих глаз. Валя смотрел на меня с какой-то болью в зелёных глазах, его губы безмолвно двигались, подбирая нужные слова. — Я… я… я не знал. Прости. Я покачала головой и горько усмехнулась. — Не извиняйся, всё позади. Теперь у меня есть Стас, — впервые за всё это время я взглянула на учителя, сидящего с весьма интеллектуальной рожей, растерянный и недоумевающий, и улыбнулась.

***

— Значит, теперь живёшь со своим парнем? — произнёс Валя, задумчиво глядя в темное небо и зажигая сигарету. Я остановилась рядом с братом, так же уставившись на звёзды и протягивая руку за сигаретой. Он дал мне уже раскуренную, а себе достал новую. — Что-то типа того, - ответила я, выпуская дым из легких. — А он вроде неплохой парень, — брат обнял меня за плечи и прижал к себе. — Только больно уж взрослый. Он ведь моего возраста, верно? Я немного замялась, но всё же ответила: — Ему двадцать три. И он — мой учитель. Брат усмехнулся и вдруг стал очень серьёзным. — Если кто-то узнает о вас, его посадят, ты в курсе? Я кивнула, не глядя на парня, так как знала, что он сам наблюдает за мной. Затягиваюсь - выпускаю дым. — Не палитесь, прошу. Тем, кто сидит за совращенье малолетних, сильно достаётся в тюряге, они обычно не возвращаются. Ты же счастлива с ним? Я ещё раз кивнула. — Не пропадай, сестрёнка. Звони мне, я же рядом, помогу если чё, — рыжий стиснул меня в двухсекундных объятиях и направился по дороге, оставляя за собой след от сигаретного дыма. Стас стоял в стороне, ожидая меня. Он стоял ко мне спиной, засунув руки в карманы и ссутулившись. Я бросила сигурету на асфальт, затушив ее носком кед, тихо подошла к парню, обвив руками его торс, прижимаясь щекой к широкой спине. — Ты как? — тихо прошептала я. — Это должен спросить я у тебя. Прости, прости меня, я не хотел чтобы всё так получилось! — блондин обернулся и крепко обнял меня, сильно прижимая к себе, как будто пытался засунуть меня внутрь себя самого. Я промолчала, ещё сильнее прильнув к груди учителя. — Идём домой? — наконец произнесла я после продолжительного молчания. Он молча кивнул. Страх. Страхи преследуют нас на протяжении всей жизни. Они то уходят, то возвращаются и приводят с собой другие страхи. Одни заменяются другими, как, например, в детстве мы боимся темноты, неосознанно, но боимся. Чем старше мы становимся, тем яснее начинаем осознавать, что боимся вовсе не самой темноты, а того, что в ней находится. Мы боимся уже не высоты, а боимся упасть и разбиться. Есть гипотеза, что все наши страхи, перерастая в фобии, захватывают наше сознание, а затем воплощаются в реальность. Знаете, это и правда действует. — Открываем тетради, записываем тему урока… Снова школа, снова эти скучные тупые лица одноклассников, всё снова как раньше, как будто вчерашнего дня и не было. Я не собиралась ничего писать, чего бы ни хотел там Стас, я не стану хорошей ученицей. Этого не заложено в моей природе, по моим жилам течёт кровь двоечника и хулигана, именно в мужском роде. От разглядывания странного пятна на потолке, которое, кстати напоминало мне муху скрещенную с кальмаром, меня отвлёк звонок с урока информатики. Не останавливаясь около учителя, я вылетела из кабинета, направляясь прямиком на русский язык. Не хватало, чтобы ещё одноклассники что-то заподозрили, Валя прав, в школе нам лучше не выделяться. На русском языке всё было вроде бы как обычно, но кого-то не хватало. Кого-то, кто был на предыдущем уроке, уроке информатики, а сейчас его не было. Точнее, её. Да, Настенькино отсутствие я точно заметила, не стоило и сомневаться. А у Стаса, сейчас, как я помнила, было окно. Быстро сопоставив все возможные варианты и решив, что скорее всего эта шлюха кувыркается на парте с моим учителем, я словно озверела. Моя рука сама по себе взметнулась вверх, слова о «можно мне выйти» сорвались с языка, и вот я уже со всех ног летела вверх по лестнице на третий этаж. В моей голове пульсировала кровь, руки сжимались в кулаки, а ноги перешагивали через три ступени. Я полагалась лишь на интуицию, не было никакого логического объяснения моей догадке, я просто чувствовала неладное. Скоро я очутилась перед дверью в кабинет информатики, я взялась за ручку и силой дёрнула дверь на себя. Ну, держитесь, черти.