Зануда, заучка, задрот

У Оливера Вуда, как у капитана сборной Гриффиндора по квиддичу, были свои привилегии. Помимо всеобщей любви и обожания, он, к примеру, мог пользоваться ванной старост. Проблема была в том, что старостой он от этого не становился, о чем ему каждый раз не забывал напоминать Перси Уизли. — Минус пять баллов с Гриффиндора, Оливер, — процедил он, смотря на Оливера в ванной старост, куда сам пришел с полотенцами и в шлепках. От горячего воздуха его очки запотели, и выглядел он крайне потерянным в пространстве — но, очевидно, Оливера чуял на ментальном уровне. — Ты уже должен быть в постели. — Я целый вечер провел, тренируя нового ловца, — недовольно пробурчал Оливер в ответ. — Я устал и заслужил вечер в ванной! — Несомненно, но ты — не староста. Ты не можешь находиться в коридорах Хогвартса после отбоя. Оливер, фыркнув, собрал свои манатки и пропихнулся между Перси и дверью. — И не забудь! Завтра у нас опрос по зельеварению! — крикнул ему вдогонку Перси, прежде чем захлопнуть дверь, а Оливер в ответ шмыгнул носом. Конечно, к опросу он не подготовился, и Снейп влепил ему заслуженное «Отвратительно», не забыв, разумеется, поехидничать на тему того, что даже капитан сборной Гриффиндора по квиддичу, который должен подавать пример другим ученикам, не способен справиться с элементарными заданиями. Оливеру было плевать, а вот Перси — нет. Сам Перси получил «Выше ожидаемого» и был более-менее доволен собой, насчет же Вуда у него были другие мысли. Каким бы заразой не был Перси, каким бы заучкой, задротом и стервой не казался остальным, Вуд знал, что, в общем-то, Перси хороший. Очень хороший, его просто иногда... Заносило. На каждом курсе был такой студент, даже среди первокурсников в этом году появилась девчонка, настолько раздражающая всех следованием правилам. Перси далеко не всегда снимал с Оливера баллы, и Оливер был ему за это благодарен. — Убери свои щитки из гостинной и возвращайся, — недовольно процедил Перси, сложил руки на груди и в упор посмотрел на Оливера. Оливер вздохнул; Перси нахмурился, и между его бровей появилась тонкая морщинка. — Давай! Когда Оливер свалил щитки под свою кровать и приполз обратно к факультетскому камину с одним учебником, там уже никого, кроме них двоих, не оставалось. Пробило полночь, и, по-хорошему, Перси был обязан снова снять с него баллы за шастание непонятно где и зачем после отбоя, но... Не стал. Вместо этого вырвал у него из рук учебник, взмахом палочки оборудовал на ближайшем столе два рабочих места и, усевшись на единственный целый стул в гостиной, раскрыл книгу перед собой. Оливер медленно устроился напротив, опустив свою пятую точку в мягкое кресло. Он ни черта не понимал в заклинаниях. — Итак, смотри. Это просто, — ткнув пальцем в страницу учебника и развернув его к Вуду, начал Перси, — нужно лишь... — Я его даже прочитать не могу, — устало уткнув нос в учебник, честно признался Оливер. Перси печально вздохнул и поправил чуть сползшие с носа очки. — Доставай палочку. Оливер достал, Перси — взмахнул своей, твердо произнеся: — Экспеллимеллиус! — и одна из свечек, стоявших на столе, зажглась. Пламя вспыхнуло ярким шаром, но потом развеялось по ветру до состояния маленького огонька, и Перси довольно кивнул. — Просто изображаешь дугу, — повел он рукой в воздухе, чтобы показать Оливеру, — и представляешь, какого размера будет вспышка. Иначе по умолчанию огонь подожжет то, на что палочка направлена, и процесс станет неконтролируемым. Экспеллимеллиус! — повторил он, и вторая свечка покорно загорелась. — Теперь ты. Перси задул свечи и пододвинул их к Оливеру, а Оливер потерянно на него посмотрел. Вот что бы он делал без Перси, на самом деле?.. В учебнике было сказано, мол, чтобы сотворить заклинание, сотворите заклинание. Наверное, стоило и правда слушать Флитвика на уроке получше, но Оливер честно спал на нем. Он просто устал предыдущим вечером. Экспеллимеллиус не давался Оливеру, поэтому Перси пришлось несколько раз тушить бумаги на столе, а потом и висевший на стене гобелен, да еще и ремонтировать его с помощью Репаро. Оливер не знал, почему Перси начал помогать ему, но это началось где-то на втором курсе, и с тех пор все его знания строились лишь на том, что ему объяснял Уизли. Оливер был ужасно ему благодарен. Правда. — Это несложно, — устало повторил Перси спустя полчаса и изобразил палочкой дугу, — Экспеллимеллиус! — свеча вновь зажглась, и Перси тут же задул ее. — Тебе просто нужна практика. Это заклинание тебе пригодится на СОВ, ты должен его освоить. Оливер был никудышным учеником, а Перси — очень хорошим учителем. Когда не ругался и не снимал баллы направо и налево за то, что небо голубое. Правда, в необучаемости Оливера, наверное, в каком-то смысле был виноват и сам Перси, потому что Оливер чаще смотрел на него, а не на его руки. У Перси были забавные узкие очки, по-лисьему рыжие волосы, тонкие брови и россыпь веснушек на носу и щеках. И как бы он ни старался, как бы ни прилизывал прическу, как бы часто ни поправлял очки и ни протирал их линзы, его никто — особенно младшие братья, самые злостные нарушители школьных правил, — не воспринимал всерьез, что было для любого старосты настоящим ужасом. Но, если приглядеться, Перси был очень милым. Оливер не знал, что ему в нем нравилось — то ли его нелепая строгость, то ли желание казаться более значимым, чем он был на самом деле, то ли то, что он, несмотря ни на что, продолжал помогать ему с учебой... Оливер правда не мог дать ответ. Раздражение от утреннего компостирования мозгов проходило быстро, а тепло, которое Оливер чувствовал, сидя с Перси по ночам над учебниками, оставалось на всю ночь. Даже ловкая Анжелина не вызывала столько чувств у Оливера, когда в очередной раз удачно пасовала, как Перси, спокойно и медленно объясняющий ему каждый нюанс. — Оливер Вуд! — раздалось громко над трибунами, и Оливер оглянулся. Он висел в нескольких футах над землей, перед кольцами, но все равно смог услышать голос Перси. Его было ни с чем не спутать: таким недовольным он был. — Оливер! Тяжко вздохнув, Оливер поднял руку, останавливая тренировку, и спустился на землю возле стены трибуны. По привычке расстегнул ремень шлема, снимая его — голове сразу стало холоднее, — и подошел к Перси, который смотрел на него не то разочарованно, не то радостно. Это было так странно, на самом деле. — Что? — Профессор МакГонагалл выдала мне баллы нашего курса. Ты сдурел?! У тебя еле набирается допуск к семестровому зачету! — выпалил он, гневно тыкая Оливеру бумагами с подписью МакГонагалл в лицо. Оливер всмотрелся — и правда, все было очень плохо. — И это капитан команды по квиддичу, — скрипнул зубами Перси. — Ты вообще хочешь выйти на СОВ или нет? Оливер поджал губы и виновато опустил голову. Перси давал ему свои конспекты, чтобы он готовился к контрольным работам, а Оливер забывал об этом. Просто забывал, поэтому у Перси были все причины злиться. — Хочу, — пробубнил Оливер, и Перси, глубоко вдохнув, покачал головой. Он тут же стал спокойнее и, перегнувшись через стенку трибуны, взял Оливера за руку. — Ты и я, сегодня в десять у камина. Я знаю, что тренировка у вас до восьми, ты успеешь поужинать и искупаться, — добавил он тише, но тут же изменился в лице, оскалившись, и Оливер вмиг понял, почему — за его спиной, очевидно, спрыгнули с метел Фред и Джордж, ехидно заявив: — О, мистер Важная Шишка назначает нашему капитану свидание! — Не уверен, что мы хотим его отдавать такому зануде, капитан-то просто прелесть, он заслуживает лучшего! — один из них навалился на плечо Оливера. Перси скрипнул зубами и одернул руку, а Оливер незаметно наступил то ли Фреду, то ли Джорджу на ногу, чтобы они прекратили. — Ну правда, Перси, а как же Пенелопа? — протянул второй из близнецов, и ему Оливер тоже ногу отдавил. — Идите к черту! — отобрав у Оливера списки, тут же рявкнул Перси и, стуча каблуками туфель по деревянному покрытию, быстро удалился. Оливер поджал губы. Он надеялся, что «свидание» было в силе, потому что, если честно, он был совсем не готов к завтрашним урокам. Фред , усмехнувшись, спросил: — И чего ты позволяешь ему так с собой обращаться? В смысле, мы-то не против, но он же... — Мой друг, — закончил за него Оливер и обернулся, крепче сжимая древко метлы. — Вы-то что спустились? Тренировка продолжается! — и, перехватив метлу второй рукой, запрыгнул на нее и оттолкнулся от земли. Близнецы не знали об этом, но, если бы не Перси, Оливер бы никогда не стал капитаном команды Гриффиндора. Он бы загибался над учебниками, которые не понимал, чтобы выучить дисциплины, которые были ему не нужны, и драил бы котлы перед преподавателями, которых не хотел видеть. Он был бы унылым двоечником, который изредка приходил бы на квиддичное поле подумать о том, что из-за учебы у него нет времени заниматься квиддичем. — Эванеско, — твердо сказал Перси, и блевательный батончик, который он конфисковал у Фреда с Джорджем, исчез. Оливер многозначительно поднял брови, и Перси кивнул ему, — давай, пробуй. Оливер изобразил кончиком палочки ввинчивающуюся в воздух спираль и направил ее на еще один конфискат, пробурчав: — Эванеско! Батончик начал плавиться, но исчез не до конца, и Перси, вздохнув, покачал головой. — Ты должен четко представлять, что и как исчезнет. Сконцентрируйся. И правильно ставь ударение, — добавил он чуть мягче. Кажется, только с Оливером Перси был таким. Понимающим, внимающим, объясняющим... Он был хорошим человеком, на самом деле, и Оливер ценил каждый момент, когда видел настоящего Перси, а не увлеченного восхождением по карьерной лестнице старосту Гриффиндора. Этот, настоящий Перси, казался Оливеру только милее, и даже его заскоки становились нестрашными. Быть рядом с ним было приятно, а не стыдно, и Оливеру даже не было скучно. Ведь, на самом деле, ему нравилось считать веснушки на его носу и смотреть как блестят линзы очков, как Перси с облегчением улыбается ему, стоит чему-то Оливера научить. Фред и Джордж, эти два шикарных, бесспорно, придурка даже не понимали, каким иногда бывал их занудный старший брат. Вряд ли они могли даже представить себе возможность, что кто-то захочет быть с ним, обнимать его и, может, даже целовать. Оливер и сам не до конца понимал себя, но привык быть с собой честным. Когда Гриффиндор разгромил Слизерин на квиддичном поле, Оливер был рад, но еще радостнее он стал, когда встретил прямо у входа в раздевалку Перси. — Ты не пришел на игру? — Нет, я был занят, — поджал губы Перси. Кончики его пальцев были немного испачканы в чернилах; этого он, наверное, не заметил, иначе бы избавился от пятен, чтобы не портить репутацию безупречного старосты. — Но я поздравляю вас с победой. Оливеру почему-то на сердце стало тяжко, а Перси опустил взгляд на кончики своих туфель. — Я написал за тебя зачетную работу по зельеварению, — тише добавил он. — Снейп, очевидно, хотел вывести Гриффиндор и, в частности, тебя из игры, задав такое домашнее задание в день матча. Это неприемлемо, — достал он свернутый пергамент из внутреннего кармана мантии и протянул Оливеру. Оливер не знал, что нашло на Перси, раз он нарушил свои любимые школьные правила. Он не знал, что нашло и на него самого, но он даже не понял, как в резком порыве обнял Перси и крепко поцеловал, удерживая, не давая вырваться — но это было и не нужно. Перси не сопротивлялся, он отвечал, медленно, неумело, осторожнее самого Оливера. Когда тот отстранился, он увидел, что очки Перси опять перекосились, а сам он раскраснелся и будто стал мягче — и телом, и душой. По крайней мере, Оливеру показалось, что от привычно холодного, собранного и сдержанного Перси не осталось и следа. Все еще обнимаемый Оливером, Перси прикусил налившуюся кровью губу. Глаза его будто заволокло дымкой; казалось, он с трудом верил, что это вообще произошло и что ему понравилось, но сопротивляться явно не собирался. — Плюс десять очков Гриффиндору, — и, стоило Оливеру его все-таки отпустить, вложил в его руки пергамент. Потом резко развернулся, прижал руки к груди и быстро ушел, исчезая во тьме коридора. Оливер, пару раз глубоко вдохнув и выдохнув, довольно развернул свиток. Да, это была его зачетная работа по зельеварению, написанная почти что его почерком — Перси, наверное, сильно постарался, подделывая его. Оливер не знал, что можно было сказать насчет такого старосты, но был уверен: каждому в Хогвартсе был нужен такой милый друг.