Moonspell

- Ваше Величество? – тихий голос советника вырвал правителя Империи из его нелегких дум. - Лорд Дирон? - Ваше величество, как докладывают Службы, принц все же вернулся в Столицу. Намного позже Его Преосвященства, правда. Глендауэр устало встал из-за стола и направился к окну, что выходило в сад. Большой розовый куст мешал узреть остальную часть великолепного вида, но король твердо знал: там, за кустом белых роз, стоит витая беседка, где в свое время любила проводить вечера его супруга, а также там есть тропинка из камней, что красиво обвивает каждую клумбу. Мужчина с улыбкой отметил, что в Столице бушует весна: каждая веточка у деревьев покрывалась цепочкой маленьких почек и каждый цветок спешил набрать полный и сочный бутон. - Почему же мой сын опоздал столь нещадно? - Ваше Величество, соглядатаи докладывали, что он с некой ношей в сопровождении личной охраны посещал герцогство Омалур, а возвратился из него в гордом одиночестве… - Что ж, это его выбор. - Но, Ваше… - Не перебивай, Лорд. Я не желаю знать, какие бесы направили вашего принца, моего сына, в эти проклятые дебри к этой чертовке. - Позвольте, Король, она же является некой вашей же дальней родственницей? - И что с этого? – Глендауэр устало провел рукой по посеребренным сединой волосам. – Родство это очень дальнее… А сейчас покиньте меня, Советник. Лорд Дирон спешно поклонился и направился прочь из кабинета. Слуги быстро и бесшумно распахнули перед ним толстые двери из красного дерева и столь же бесшумно закрыли их. А король устало вернулся и сел за стол, рассматривая аккуратно сложенные на столе указы. - О повышении цен на ввоз пшеницы, - губы старика едва заметно за густыми усами и бородой двигались. – О поднятии жалованья лордам. О весеннем бале Равноденствия… Все одно и тоже… Из года в год… Глендауэр перевел взгляд на противоположную стену, где красовалась картина: светловолосый мужчина в охотничьем костюме брусничного цвета стоял на одном колене перед прелестной на вид девушкой. Взгляд правителя скользнул по ее лицу. Достаточно резкий профиль и нос с небольшой горбинкой, глаза цвета свежевспаханной земли и волосы светлые, словно лен, закругленный подбородок и полные губы – все это король бы с удовольствием списал на неумение художника, но, увы, все это так и было. Тогда еще совсем молодой, только готовившийся взойти на престол, принц Глен встретил в лесу дочь одного из Советников своего отца – княгиню Седу. В пору юности она была хороша собой, умна, сообразительна, талантлива, строптива и поспешна в своих решениях. Этим-то симпатичная девушка и привлекла ветреного принца. И именно этим она надоела ему спустя уже несколько лет брака. Королю стоит отдать должное: он долго терпел свою супругу, которая с возрастом становилась все взбалмошнее и зануднее. Однако всему приходит конец. А королевскому терпению и подавно. После десятилетия принца Лира, в одну из жарких летних ночей, Глендауэр вызвал супругу к себе в покои. Наутро королева была мертва. Яд ли это был или что иное – никто не стал разбираться. Молодые придворные дамы были в восторге: ложе короля теперь было свободно официально, и все они стремились стать фаворитками; а старые лорды-отцы спешили сосватать еще молодому правителю своих дочерей. Жаль только, что Глендауэр уже не стал связывать себя официальными отношениями и, даже если у него была любовница, это держалось в страшном секрете. Тем временем в соседнем со столицей герцогстве Омалур день шел своим чередом: Вивьен в компании слуг отправилась проверять поля и близлежащие деревни, а старая Изольда, по приказу госпожи, пришла лечить больного перевертыша. - Сильно-то тебя, - скрипучий голос старухи вырвал Хароса из задумчивости. Оборотень поднял на незваную гостью пустой взгляд. - Сильно, говорю, задели тебя. Чай, нескоро поправишься. Но спрашивала я не об этом. Откуда будешь, мил человек? - Разве ж человек я? – горько усмехнулся брюнет, столь отвыкший говорить на человеческом языке. Хотя и раньше ведь он был не особо разговорчив… - Человек, – кивнула собеседница. – Говорить по-нашенски умеешь, ходишь на двух ногах, внешне похож на нас. Отчего тебе не быть человеком, человек? В ответ зеленоглазый лишь горько усмехнулся: давно не слышал он в свой адрес таких слов, обычно все кликали собакой подзаборной да шавкой вшивой. Обидно тогда было мужчине. Играла в нем кровушка горячая. Вот и не сдерживался он… Как обычно бывало в момент драки, время для оборотня замедлило свой ход. Вот он рывком срывается с места и бросается на своего обидчика, словно спущенная с тетивы стрела. Уже в полете он ощутил, будто перышко коснулось его бока и груди. «Значит, не ошибся», - отметил про себя парень. Он заметил, как сосредоточенность соперника сменяется на удивление, а затем и страх за собственную жизнь. Тут уж искаженный лик и вторая рука с другой парой метательных ножей, изготовленных для атаки, подплыли вплотную. Ножи так и не ударили. Ударил Харос. Кулаком. Под подбородок. И услышал звук переламываемого позвоночника… - Эй! – из теплой пелены воспоминаний оборотня вырвал голос старухи. – Скажи хоть, как звать тебя? - Харос. - Хорошее имя. Сильное. Знала мать, как наречь-то… По губам мужчины прошла горькая улыбка – не знал он матери, а в роду их имя настоящее давали лишь тому, кто прошел испытание Жизни. Харос в свое время прошел… - Не разговорчивый ты боле… - выдохнула женщина, сняв наручники и оставив перед оборотнем миску с кашей и чашку воды на подносе, да и покинула комнату. В отличие от только приступившего к завтраку Хароса, Лир давно был на ногах. А точнее не ложился принц спать в эту ночь: уж больно сильно повлияла на него охота и борьба с оборотнем. И вот сейчас спешил наследник престола в собственный кабинет в западной части замка, чтобы встретится там с тем человеком, которого прислал к нему отец. Зачем прислал и для чего – принцу было неизвестно. Слуги поспешно расступались перед мрачным принцем. Все они давно усвоили урок: если у наследника плохое настроение, под руку ему лучше не попадаться. А Лир, преодолев холл на первом этаже, уже взбегал по лестнице на второй. Сейчас еще мгновение, и блондин окажется в своем кабинете и увидит ждущий его там сюрприз. Дворецкий, спеша услужить, отворил перед подошедшим блондином светлую дубовую дверь кабинета и, как только он вошел, тут же прикрыл, однако оставшись у двери и подслушивая. - Мой господин! Да прибудет с вами Солнце - ваш верный союзник. Лир удивленно замер, едва отойдя от порога и разглядывая этот инородный в его кабинете предмет. Собственно говоря, это была невысокая девушка, лет пятнадцати на вид, с аккуратно сплетенными в тугую косу волосами, смуглой кожей и глазами, словно у испуганного олененка. Принц задумчиво оглядел диковинный наряд гостьи: не местный, выполненный из темно-красного шелка, щедро украшенный драгоценными камнями и золотом, он скорее напоминал просторную, подпоясанную рубаху и некие шаровары. - Вы кто? – наконец выдавил из себя Лир, глядя в миндалевидные глаза собеседницы. - Я ваша невеста, мой господин, - девушка изящно присела в реверансе и опустила голову, явно смущаясь. – Ваш отец заключил договор с моим, как только я родилась… Наш брак с вами, мой господин, должен скрепить витиеватые отношения Империи и Эримаримы. - Постой-ка! Ты принцесса этого островного государства?! - Кнесинка, - исправила его темноволосая девушка. - Кнесинка Беттиет. Лир сдержанно кивнул. Он мало знал о народе этой странной девы: жители Эримаримы проживали на трех островах, что находились в море Доар, разделявшем Империю с враждебной страной диких темнокожих людей - народа янви. Выживали эримарийцы в основном за счет рыбо- и работорговли: земли их островов были необычайно скудны на плодородные почвы, а вот глубины океана кишили различными рыбами, моллюсками и прочими морскими гадами, а женщины их были чересчур плодовиты. Правил этой разрозненной общиной людей старый кнес Аль Харрем, славившийся своей добротой к народу и строгостью к собственной семье. Находчивый правитель Эримаримы всячески старался устроить свою жизнь: отдал замуж за дерзкого дикаря Хо, правителя Янви, свою старшую дочь Беттиун, а младшую Беттиет – за него, будущего правителя Империи, принца Лира. - Господин? – из раздумий его вырвал высокий голос кнесинки - только сейчас Лир заметил, как неприятно он режет слух и немелодично звучит, отражаясь от стен. - Кнесинка, госпожа, не проследуете ли вы в свои покои? Негоже жениху и невесте видеться до свадьбы и столь надолго оставаться наедине… Темноволосая девушка покорно поклонилась и спешно покинула кабинет будущего мужа. Между тем двери другого кабинета с шумом распахнулись: к Его Величеству спешил недовольный и крайне раздосадованный гость.