Все пошло не так

Фелес Мефисто начал свой рассказ с тех самых воспоминаний, которые нахлынули на него, Амаймон слушал его очень внимательно. Раньше для второго сына демона эти чувства брата были неизвестны. Он даже не подозревал, что его брат способен испытывать такое по отношению к нему. Так почему же он его держит в таком месте и в таком положении? Далее история брата обретала опасный поворот. Фель дошел до сути плана, она заключалась в том, что с помощью Крови Амаймона, он откроет врата Геенны настолько сильно, что удерживать их не сможет никто и выпустит своих верных последователей, которые в свою очередь уберут препятствие в виде Ватикана. А далее, воспользовавшись все той же кровью брата, он создаст оружие, которое сможет покорить Сатану, поскольку ничто не может с этим справиться кроме его же крови, поскольку он родной сын, это будет возможно. План прост до смеха, но самым неприятным моментом для Амаймона была его смерть во всей этой эпопеи. Он даже удивился немного тому, что подумал, что умирать ему нельзя из-за Рина. Из-за его первой любви. Он не может оставить свою «Принцесску» одну в таком страшном месте, где будет твориться хаос. Может быть, он и согласился бы раньше, ведь он всегда восхищался своим братом и любил его больше всего. Но теперь есть Рин. Теперь его сердце останавливается на мгновение, когда он видит эту прекрасную девушку, ведь теперь он не может дышать без нее. - Фелес, я не могу умереть. Мне очень жаль. Мне есть теперь зачем жить. Думаю, что ты понимаешь, о чем я говорю. – Наверное, это единственный раз в жизни, когда голос Амаймона содержал такой серьезный тон, и вообще какие либо эмоции. Мефисто щелкнул пальцами и исчез. Когда старший брат поднимал руку для щелчка, Амаймон прищурил глаза в ожидании смерти, но он так и остался висеть на стене, в полной темноте. Мысли Амаймона полностью были посвящены Рину. Он думал о ней, потому что знал, что скоро умрет и хотя бы мысленно он будет до конца с ней. Ее нежные, розовые губы. Глаза глубокие, как синие, прозрачное море. Кожа бархатная, как персик. Голос, робкий и тихий, смех звонкий и беззаботный. Слова любви, которые она ему говорила. Стоны. Любимая Рин. Его сердце теперь принадлежит этой девушке. Ей, и только ей. Мефисто сидел в своем кресле, плотно зажав лицо ладонями. Он боялся заплакать. Его слезы бы значили полный провал плана, он не позволит себе проронить не единой слезинки, это поможет ему сковать все эмоции и чувства сожаления за смерть брата. Его план казавшийся таким идеальным ранее, рушился от его слабости, мечты править своим миром не были уже столь желанными. Что же происходит с ним, с демоном, высшего уровня. Ведь Фелес Мефисто может свергнуть даже самого Сатану, но ему не нужно этого. Он вдруг понял, что просто хочет жить. Просто демоническая сущность требует разрушений, но Фель сильный он справиться с этим. Но ведь мир без двух миров был бы идеальным. Он решил повременить с принятием решения, все же когда есть сомнения, не стоит торопиться. В раздумьях ректор не услышал стук в дверь, и только, когда Сюра уже стояла перед его столом, он ее заметил. - Господин ректор, задание выполнено, вот отчет по проделанной работе. С вами все в порядке, вы выглядите не очень. - Все в порядке Киригакурэ. Спасибо. Там все нормально прошло? – он решил спросить, потому, как не собирался в ближайшее время прикасаться к тому, что принесла эта женщина. - Да, все было чисто сработано. Можно вопрос? – не дожидаясь ответа Сюра продолжила, - А где ваш брат? - В Геенне. – Почти не дослушав до конца, ответил Фель. Киригакурэ вышла из кабинета с уверенностью, что Мефисто что-то замышляет, она уже взрослая женщина и ей относительно легко понять, что что-то идет не так. Лицо растерянное и бледное, могло свидетельствовать лишь о том, что происходит что-то очень серьезное, поскольку демона не любой пустяк приводит в такое состояние. Киригакурэ интересовалась Амаймоном поскольку Ватикан призывал его отметиться, он находиться в Ассии, все законно находящееся демоны должны отмечаться, через каждое определенное время в Ватикане. «Ну, если Амаймон в Геенне, значит все нормально», подумала Сюра и отравилась по своим делам, но весь день она мучила себя мыслями о Феле. Вечером Сюра с Юкио договорились встретиться, она надеялась на свидание, но он как всегда молчал, она страстно его целовала и отдавалась со всем своим умением, но парень лишь делал все на автомате. Ее это обижало, но она готова была терпеть. Когда они лежали в постели, она рассказала о своих опасениях, Юкио резко поднялся с кровати и так же молча ушел не попрощавшись.