Все пошло не так

Фелес Мифисто, достал из сейфа кинжал, сделанный из редких пород Геенны, в клинке не было ничего изящного, не обработанная рукоять, царапала ладонь, лезвие, казалось ржавым. Но острее этого оружия нет ничего в обоих мирах. С добавлением крови царственного демона, ему не будет соперников в мощности. Фель не торопился, он медленно шел вниз по лестнице, которая вела в подвал, которая вела к смерти его брата. Он сжимал крепче кинжал в руках, он хотел, чтобы неприятные чувства в ладони затуманивали сомнения. Его армия в Геенне готова выступить в любой момент. Сегодня самый подходящий момент завоевать власть и править этим миром, так как он хочет. Мир Мефисто Фелеса. - Открой глаза брат. Прости, но пришло время. Амаймон, надеюсь, ты понимаешь, что ты приносишь себя в жертву во имя наилучшего мира, тебе оказана огромная честь. - Не убивай сейчас, дай хотя бы последний раз взглянуть в глаза любимой. Лицо Мефисто перекосилось в жуткой гримасе, он не понимал, что несет его брат, он надеялся, что Амаймон, начнет его умолять о пощаде, он надеялся, что вид испугавшегося братишки его разжалобит, и он еще передумает. Но нет, он ведет себя как герой любовных романов. Мефисто не стал вонзать клинок в сердце, он прорезал ему руки от плеч до запястий, кровь хлынула на пиктограмму, нарисованную на полу, в тот же момент все пространство заполнили рычание и истошные крики Геенны. Все происходило моментально быстро, поток черной массы из демонов направился в подготовленный заранее портал проходящий в Ватикан. Теперь можно было оглохнуть от криков и рычания не только демонов, но служителей Ватикана, кровавая резня, поражала своей жестокостью, план Мефисто Феля начал свое воплощение. Мефисто стоял перед Амаймоном, не открывая от него глаз, смотрел на него. Ему не верилось, что все-таки это происходит, что он все-таки убивает своего брата, ради власти, ради своей выгоды. У него очень мало времени, он знал, что сейчас появиться Владыка и тогда Фелю надо будет напасть на него, не теряя ни секунды, иначе все провалиться и смерть брата будет напрасной. Он занес оружие над братом, но рука его дрогнула, глаза Амаймона молили о времени, но губы его оставались, не подвижны.