Похождения Тигрицы.

      Прошло восемь месяцев. На улице был теплый май. Скоро деревья будут показывать свои зеленые волосы. Легкий ветерок нежно касается личика Тигрицы. Она улыбается легкой и светлой улыбкой. Такой улыбки у девушки давно не было. Вдруг сзади кто-то закрыл ей глаза. — Внимание вопрос:чьи лапы закрывают глаза такой красавице? — весело и шутя, прозвучал знакомый голос с английским акцентом. — Гамбол, — нежно ответила тигрица. — Правильно! За правильный ответ ты получаешь... — парень задумчиво промолчал и продолжил, — поцелуй и крепкие обнимашки!       Тигрица повернулась к Гамболу. Тот поцеловал ее, а после крепко обнял. Объятье давало коту и тигрице большое удовольствие. — Гамбол, ты скоро меня задушишь! — задыхалась девушка.       Парень послушно отпустил ее. — Прости, — тихо произнес Гамбол. — Милый, тебя все утро не было. Где ты был? — спросила полосатая с беспокойством. — Ну, извини меня, кошечка моя, я искал для тебя подарок, — ответил американец. — Подарок? А какой? — любопытствовала девица. — Это сюрприз, — улыбнулся он.       Тигрица улыбнулась ему в ответ. — Погуляем? — предложила хищница.       Парень согласился.       Они прогуливались в обнимку полчаса. Пара даже не заметила, как вдруг чуть не прошли мимо дома, где раньше жила Тигрица и была замужем за Шеня. У кошки появилась некая ностальгия. Тут она заметила на втором этаже, как из окна на нее смотрит сам Шень. Ей показалось, что у него какое-то заплаканное лицо. Девушке стало жалко бывшего альбиноса. Она тепло и так светло ему улыбнулась, и помахала лапой. Дескать, я все-еще рада тебя видеть. Загляни как-нибудь нам на чай, пожалуйста.

***

      Из окна альбинос наблюдал за Гамболом и Тигрицей. Он едва ли не проронил слезу из-за счастья за Тигрицу, и за горе, потому что она больше не с ним. Увидев как девушка помахала лапой, павлин подвигал крылом в знак ответного приветствия. Она заметила это и улыбнулась ему лучезарно, светло, живо и обворожительно. “Как же давно она так не улыбалась…” — пронеслось в голове у Шеня. На этой ноте тигрица повернулась и ушла с ее новым кавалером гулять дальше. Альбинос сопровождал девушку влюбленным взглядом пока ту можно еще было видеть в окне. Когда красавица ушла с поля зрения, мужчина печально вздохнул. А за спиной Миянг раздел свою рубашку. Он подкрался к альбиносу. Затем богач нежно коснулся талии любовника. Шень вздрогнул и резко повернулся к Миянгу. — Что-то не так? — нахмурился молодой мужчина. — Ничего, — тихо ответил павлин по-старше.       Синий павлин похотливо улыбнулся. Проведя крылом по щеке альбиноса, поцеловал в клюв, но нежно. Он крыльями спускался от талии до бедер Шеня. Потом приблизил его бедра к своим. Шень почувствовал, что Миянг сильно сексуально возбужден. Из-за этого он оттолкнул Миянга, прекратив поцелуй. — Может, все-таки скажешь, что не так? — предложил молодой мужчина разочарованным голосом. — Прости, но ты так сильно возбужден, что я испугался, — тихо произнес альбинос. — И чего ты испугался? — ласково спросил Миянг. — Я боюсь, что ты меня будешь иметь во все дыры, — прошептал Шень. — Глупенький, я буду нежно, как ты и любишь, — нежно успокаивал богач.       Ехидно улыбнувшись, Миянг начал раздевать ханьфу Шеня. — Дай хотя бы окно занавесками прикрыть, — останавливал павлин-альбинос.       Тот ненадолго отпустил. Благо, он успел обнажить лишь плечи. Только успел Шень прикрыть окно, как Миянг сзади обнял павлина. — Люблю твои голые и белоснежные плечи, возбуждают, — прошептал Миянг.       Синий павлин расцеловал шею и плечи Шеня. Далее уложил на кровать и накрыл одеялом. — Разденься и делая это медленно, — приказал Миянг.       Шень кивнул. Он послушно под одеялом аккуратно раздевался. Бросив одежду на пол, альбинос лег на спину. Миянг стал сверху. — Закрывай глазки и получай наслаждение, — сладко прошептал темно-синий павлин и чмокнул в щеку.       Мужчина постарше прижался к телу молодого. “Тише, ангелочек, все хорошо” — шепнул Миянг. И началось то, что Шень больше всего ненавидел, когда они оба остаются наедине. Даже если Миянг и вправду делал это нежно, то все-равно альбиносу казалось, что его жестоко насилуют. После этой пытки, почти-пожилой павлин быстренько лег на ту сторону, где раньше спала Тигрица. Он до шеи укрылся одеялом. А Миянг лежал довольным, гладя талию Шеня. — Сегодня у нас хорошо получилось, как обычно, — сладко произнес богач. — Рад, что ты доволен, — примолвил альбинос дрожащим голосом.       Вдруг молодой мужчина встал и начал одеваться. — Мне уже пора домой, мне нужно закончить дела по работе.       Когда синий павлин оделся, то он протянул правое крыло, а в левом — держал ханьфу. Шень взял его и нехотя встал. Он оделся. Оба пошли вниз. У входной двери Миянг коснулся щеки альбиноса и прошептал:”Спасибо, что помог снять напряжение”. Потом чмокнул на недолгое прощание. Закрыв дверь за Миянгом, альбинос помчался в спальню. Добравшись до спальни, он подошел к тумбочке. От туда достал обручальное кольцо Тигрицы, ее персиковые перчатки и прощальное письмо. Этими вещами Шень очень сильно дорожил. Потом павлин спустился на кухню. С верхней полки он достал красное вино с бокалом. Налив себе бокал и проводя по пальцам перчаток, мужчина вспоминал первый день зимы в их браке. — Закрывай глаза и не подглядывай, — весело проговорил Альбинос. — Угу! — согласилась Тигрица.       Она послушно закрыла глаза. Ее хвост плавными движениями то опускался, то подымался. Мужчина достал перчатки персикого цвета. — Вот теперь, можешь открывать глаза.       Девушка открыла и увидела перчатки. Она крепко обняла мужа. Кошка с удовольствием надела новые перчатки. — Спасибо! Вот такие я и хотела! От таких перчаток я просто восторге! — радовалась она. — Незачто, котенок, — прошептал Шень, поцеловав в макушку. Через минуту они перестали обниматься. Хищница светло улыбнулась ему, а он ей — нежно. И тут на нос тигрицы приземлилась снежинка. На носу снежинка быстро растаяла. Павлин чмокнул нос полосатой. От неожиданного поцелуя Тигрица засмущалась. Но вдруг сама поцеловала Шеня, только в клюв. Тот ответил на поцелуй.       Шень положил перчатки на плечи так, чтобы казалось, будто Тигрица еще с ним рядом. Наконец, он сел за стол. Выпив весь бокал, павлин вспоминал еще тот кошмарный месяц до развода. От таких воспоминаний, где его котенок плакала и мучилась от него же самого, а после от Миянга, Шень чувствовал себя виноватым. По его мнению, он лишь один виноват в их разводе. Мужчина закрыл лицо крыльями и зарыдал. “Я во всем виноват! Если бы повернуть время вспять, то не разрушил бы жизнь моей малютке! Какой же я подонок! Выгнал ее на улицу! Можно было мягко и ласково дать деньги на номер в гостинице… Нет! Надо было ее оскорблять и бить той злополучной книгой! Я ничтожество! Ей лучше с тем парнем, а не со мной, уродом!” — рыдал альбинос. Подобные вечера с вином, воспоминаниями и самообвинениями проводились в те дни, когда Тигрица с ним здоровалась, пожимала лапу и крыло, что бывает редко. Еще реже, когда они просто разговаривают, как хорошие приятели.