Героиня

Где-то там, возле разрушенного Убежища, на летающих островах за жизнь борется Она. За жизнь каждого из нас, недостойных и честных, и порядочных людей. А что я? Я слишком далеко от нее, чтобы помочь. Я всего лишь ее Командор. Я всего лишь солдат, храмовник, скованный в лириумные цепи, раздробленный на мелкие частички, которые начала восстанавливать она. Я всего лишь мужчина, что так отчаянно и глубоко любит ее. Я всего лишь тот, кто сейчас боится за нее больше всего на свете. Я всего лишь не рядом с ней. Страх сковал всех нас, не только меня: никто из присутствующих не был слепцом. Остался шаг до победы, надежда жива и не собирается умирать, но наша жизнь непростая штука. У жизни нет главных героев, ей плевать. Жозефина угрюма и молчалива, над ее бровями пролегли складки, и смотрели все словно не на нее. А на жалкую и мрачную копию. На Лелиану было страшно смотреть, все ее лицо скрыто под капюшоном, но не только мне открывался взор на ее губы, которые шептали молитвы. Я не хочу бояться, я хочу верить. Верить в свою маленькую эльфийку рядом. Я хочу видеть ее улыбку и видеть ее непринуждённый смех. Я хочу чувствовать вкус ее губ. Я хочу видеть ее голубые, как небо в ясный день глаза. Пальцами поддеваю кольцо в кармашке штанов. Кольцо, которое очень скоро должно сверкать на ее тонком пальце. И пускай Лавеллан бывает груба и невоспитанна, а ее суп похож на смесь грязи и мочи, я не перестаю любить ее. Душа и сердце мое желает называть ее моей женой. Лавеллан приедет ко мне Леди Инквизитором и всеобщей героиней, а для меня она будет невестой. Воспоминания о ней помогают мне не впасть в уныние. Я вспоминаю ее улыбку, которая растягивается всегда медленно и постепенно, как распускающийся утром бутон цветов. Я вспоминаю ее мелодичный голос, который звучал, как лютня, даже если она кричала подобно виверну. Я вспоминаю ее доброе сердце, эту доброту она дарила всему миру. Но одно из таких воспоминаний было наполнено горечью. Мне нетрудно понять, что она меня не видела тогда, когда ее слезы струились по ее щекам и сверкали в лунной ночи. Мы возвращались с Адаманда, а ее палатка была полностью открыта, все уже спали беспробудным сном. Все ее слова, что она говорила шепотом мне одному, так сильно въелись в память, что я, клянусь, никогда их не забуду. — Какая я Героиня, Каллен, если вместо того, чтобы спасти ее, я оставила ее там? В тени, — содрогаясь, обнимая меня за плечо, она говорила о Хоук. Лавеллан никто такой не видел, для всех она пример для подражания и самая сильная женщина. Никто не видел ее такой, какой заставал ее я, какой она позволяла видеть себя только мне. Лавеллан позволяла мне видеть ее просто девушкой, ранимой, слабой, постоянно сомневающейся в своих действиях. Пока я рылся в своем прошлом, все закончилось. Меня трясет Лелиана. И я бегу, несусь из крепости вон на свежий воздух.…И останавливаюсь. Почему я не задумался о том, почему никто не кричал от радости. Я расталкиваю всех солдат, кто-то падает на землю, но мне плевать. Двое, кто держал ее на носилках, сразу отшатнулись. А я упал…на колени и прижал ее тело к себе, холодное тело, и ее рука больше не скользила в мои волосы, и голос не шептал мне нежности. Она вообще уже ничего не делала. В моих глазах стоят слезы, я хочу сказать им спасибо, что я не вижу ее лица. Ее лица, которое кричало бы мне. — Ты не защитил меня! Ты виноват! — я слышал ее голос где-то рядом, но одновременно знал, это лишь иллюзия. И что Лавеллан никогда не обвинила бы меня в таком. Только я могу так сделать. Я смахиваю слезы. Ее глаза закрыты, я больше никогда не увижу небо в ее глазах. Ее губы спокойны, улыбки нет и никогда не будет. Бутон завял, его сорвали. А доброе сердце больше не бьется. Доброты больше в мире нет. Лавеллан умерла, забрав меня с собой. Я ждал, что ко мне придет моя будущая невеста, а солдаты принесли мне ее труп. «Леди Соловей, Последняя известная новость про нашего с вами бывшего командора. Жаль, но это так, после смерти Леди Инквизитор он начал сходить с ума. Я видела его недавно, как неприятно это сознавать, но попытки Лавеллан провалились, Каллен вновь начал употреблять лириум. Я даже не подозреваю, помнит ли он ее, не говоря уже о нас. Я надеюсь, Леди Соловей, Вы меня простите, но я избавила его от страданий. Не хочу помнить его нищим бродягой, забывшим все, ради чего он боролся. Я хочу помнить его командором, который вел нашу армию к победе. Нитка».