Великая Имперская Война

Движение наше тормозилось множеством обозных телег, но мы неумолимо, хоть и медленно приближались к Маркарту. В начале пути ярл Хролфдир поделился с нами информацией, что собрали об изгоях его люди, оставшиеся на захваченных мятежниками землях. Оказывается, едва захватив Маркарт, единая конфедерация племён у Изгоев распалась -вожди не сошлись во многих вопросах с королём Маданахом. Единые, некогда, мятежники разделились на несколько лагерей. Первый – можно сказать,«лоялисты». Те, кто сохранили верность Маданаху и пытаются вместе с ним построить королевство Предел, обойдясь при этом без лишнего кровопролития. Это говорит в их пользу, а ещё именно они наиболее расположены к переговорам. Несмотря на титул короля, Маданах, по сути, контролирует лишь Маркарт, а земли за пределами города поделены между военными и младшими вождями, чьи мотивы неизвестны, а преданность Скорбному трону сомнительна. Вторую группу можно назвать «партией войны», если к ним применимо такое понятие. В неё входят вожди, которые мнят себя соперниками Маданаху и не приемлют его политику. Этим вождям плевать на идею создания централизованного государства и на королевство в том числе. Их главное желание - убить как можно больше нордов и награбить при этом добычу побогаче. Некоторые вожди оказались в этом лагере просто потому, что сами желали бы носить титул Короля Предела, пусть даже и не понимая толком, что этот титул означает. Эти к переговорам не склонны и скорее нападут. Часть из них засела в шахтёрском поселении Картварстен. Единого вождя не имеют. Каждое племя воюет так, как хочет и как умеет само. Третьих даже лагерем назвать нельзя – у них нет ни чёткой позиции, ни лидера. Это неопределившиеся. Мелкие вожди, чьи силы и влияние слишком малы. Они приносили клятву Маданаху, но как не спешат её выполнять, так и не торопятся открыто выступать против Маркарта. Словом, ждут, пока кто-то сделает первый шаг и собираются примкнуть к победителю. Короче говоря, мятеж Изгоев провалился. Единства у восставших больше нет, а попытка построения собственного государства потерпела фиаско. Причины просты: ведь каждый вождь был не против сам примерить корону и искренне не понимал, почему должен подчиняться такому же вождю, только потому, что тот титулуется королем. Вторая причина проистекала из первой: абсолютное большинство рядовых ричменов просто не понимало, что такое королевство, как это работает и зачем оно нужно. Эти люди, выросли в небольших горных племенах, где единственными авторитетами являются вожди и шаманы, а жизненное кредо гласит: «выживает сильнейший». Они не то, чтобы не приемлют – не понимают, чего от них хочет так называемый король, по какому праву он главный и почему, ради чьих-то пожеланий, они должны отказаться от образа жизни предков. Безусловно, это облегчало нам задачу, но не так сильно, как хотелось бы. Честно говоря, нордские воины Ульфрика и Хролфдира были здесь полезнее моих легионеров - изгои для нас являлись очень неудобными противниками. Изгои, или, как их еще называют, ричмены, родственники бретонов, в давние времена покинувшие Хай Рок и перебравшиеся через горы в Предел. К этому моменту уже закончилась в далёком Морровинде Война Первого Совета и двемеры в одно мгновение исчезли по всему Нирну. Найдя покинутый и, при этом, полностью пригодный к заселению гномий город Нчуанд-Зел, ричмены не стали отказываться от такого подарка судьбы. Тогда и появилось первое королевство Предел, которое, судя по имперским хроникам, одно время даже успешно воевало с легионами Алессианской Империи, что была союзником Старому Королевству нордов в войне против Диренни. Однако поражение Красного Орла и экспансия нордов положили конец государству ричменов. Северяне поступили, как истинные конкистадоры, массово вырезая аборигенов, а оставшихся изгнали в горы, надеясь, что те скоро перемрут с голоду. Изгнанный и находящийся на грани вымирания народ вынужден был приспосабливаться к новым условиям, и неудивительно, что через несколько поколений их общество полностью изменилось. Отринув эльфийский пантеон, ричмены приняли даэдропоклонничество в обмен на знания и силу, а из всего пантеона аэдра осталась одна Кинарет. Со временем, подобный симбиоз культов Кинарет, Хирсина и ещё бог знает кого, стали назвать просто «Старыми Богами», которым горцы поклоняются и по сей день. Тяжелые условия жизни ещё больше изменили народ: произошла сильная деградация и потеря всякой централизации. По сути своей, изгои жили в первобытном родо-племенном обществе, пока весь остальной мир пребывал, по земным меркам, в раннем средневековье. Чего только стоил тот факт, что ричмены совершенно не владели обработкой металлов. Уму непостижимо, ведь горы полны залежей руды, а нескольких кузнецов можно было бы выкрасть у нордов, подкупив, либо запугав мастеров. Спустя некоторое время были бы ученики, владеющие кузнечным делом, а у народа – изделия из металла, но этого не случилось. Изгои носят одежду из шкур, а орудия труда и оружие у них делается из камня, дерева и кости. Прогресс обошёл стороной этот народ и, казалось бы, он должен исчезнуть, не выдержав вызов современности, если бы не одно «но» - магия. Несмотря на отсутствие письменности, шаманы и матриархи изгоев старательно передают «из уст в уста» секреты магического искусства. Если аналоги мощных заклинаний школы Разрушения прекрасно известны в Империи, то превращение в ворожей и создание вересковых сердец - это уникальные и неповторимые умения здешних горцев. Первая способность вроде бы связана с даэдрическими ритуалами, в то время, как вторая прочно ассоциировалась у меня с ритуалами зомбирования из земного культа Вуду. На пути в Картварстен нас нагнал на лошади некий хмурый мужик в тёмных доспехах с эмблемой глаза на груди. Ничего не объяснив, он лишь поинтересовался моей персоной, после чего вручил небольшой тубус с письмом и уехал. Письмо оказалось интересным. Хотя бы тем, что пришло оно из Сиродила и от императора лично. Как оказалось, нашему монарху недавно написал Маданах, прося покровительства и признания суверенитета от Скайрима. Взамен он обещал верность и своевременные налоги. В послании правитель разрешал мне вести переговоры, указав, что никаких территориальных уступок и изгойских титулов Империя не признаёт. Только капитуляция восстания. Сказать по правде, я смутно представлял, как в таком случае говорить с Маданахом, но позицию Тита Мида Второго понимал прекрасно. Перед императором стоит непростой выбор: признать королевство Предел, узаконив, по сути, восстание, временно успокаивая горцев, либо же, поддержать легитимную власть, которая не давала прежде поводов для обвинения в сепаратизме. Если бы это был Хай Рок, то не было бы ничего проще, чем одним росчерком пера признать нового феодала виконтом/бароном/графом и забыть про его существование. У бретонцев феодалы всё время появляются и исчезают, кроят границы феодов, а от системы их титулов и переплетений вассальных отношений голова раскалывается. Но это Скайрим и норды такого политического маневра не оценят. Даже после того, как в шестнадцатом году четвертой эры Верховный король Скайрима передал Солстхейм Морровинду в качестве убежища, для данмеров, бежавших после катаклизма Красного Года, люди в провинции осуждающе ворчали. А ведь на далёком острове и нордов-то почти не было. Сейчас же Скайрим едва ли не главная житница Империи и поставщик рекрутов в Легион, а, значит, что их интересы император будет учитывать. Радует тот факт, что наша задача не состоит в беготне по горам за каждым изгоем, где, зная каждый куст, будучи мастерами засад и партизанской тактики, горцы могут воевать с нами практически вечно. На подходах к Картварстену все почувствовали слежку, хотя не удивлюсь, если мы были под наблюдением уже долгое время. Нападение произошло внезапно. Выяснилось, что некоторые из чахлых кустарников, притаившихся в предгорьях – вовсе не кустарники, а замаскированные лучники. Не давая опомниться, отовсюду показались пехотинцы изгоев, кричащие боевые кличи и молитвы Хирсину. Почти все имели по два оружия в обеих руках и никаких средств защиты, полагаясь на собственную силу и ловкость. Не было времени следить за нордами, у них были свои командиры, я приказал построить в центре стрелков и лёгкую пехоту, прикрыв их тяжеловооруженными легионерами, но, не перекрывая лучникам обзор полностью. Похожее построение в земной истории использовал сирийский царь Антиох Селевкид в битве при Магнезии, правда у него были ещё пикинёры и слоны… К тому же, все, у кого были лошади, вынуждены были спешиться, так как каменистая местность не оставляла простора для манёвров, а конная цель – лучшая мишень лучникам противника. Пока меня пытались спрятать в центр построения, какая-то кричащая ричменка вычислила во мне офицера и захотела моей головы. Ловко пробившись прямо ко мне, она нанесла удар оружием, напоминающим меч и дубину одновременно. Принятый на щит выпад противника заставил меня отшатнуться - я не ожидал от женщины такой физической мощи, которую она умудрилась вложить в этот удар. Не давая мне опомниться, женщина ударила каменным топориком, зажатым в левой руке, который я парировал Охладителем, что дало неожиданный эффект: от сильного удара от топора ричменки откололся небольшой кусочек, а так же осталась небольшая корочка льда, что потрескивая, увеличивалась в размерах несколько секунд. Мы все замерли в изумлении, но тут изгойка вскрикнула и упала, пораженная в спину моим заместителем данмером Садрасом. В реальном бою никто не будет придерживаться правил чести и ошибкой ричменки стало решение пробиваться ко мне в одиночку. Но желание заполучить голову вражеского командира побороло инстинкт самосохранения. Кивнув тёмному эльфу, я оценил обстановку: норды предпочли агрессивно обороняться, не утруждая себя правильным строем, как вдруг откуда-то в ряды Братьев Бури прилетел крупный огненный шар, разом выведя из строя полдесятка человек, а на высоком булыжнике появилась сгорбленная женская фигура с торчащими во все стороны перьями – ворожея. Её обступили несколько изгоев, среди которых была парочка с дырами в груди, верным признаком вересковых сердец. - FUS-RO-DAH – Послышался гром и треск, в котором с трудом узнавался Ту`ум Буревестника. Этого изгои не ожидали. Возможно, даже врата Обливиона вызвали бы у них меньше удивления, чем магия драконов из глубины веков. Ворожею буквально снесло с валуна и она, вместе с несколькими неудачливыми телохранителями отлетела назад, сметая все на своем пути. Оставшиеся на ногах телохранители бросилась на защиту своего матриарха, но были окружены нордами, которые принялись их методично истреблять. Дезориентированные и лишённые единого командования изгои бросились врассыпную на только им ведомые тропы, быстро исчезая среди скал. Их бой был проигран, а напрасно умирать, лишая племя сильных бойцов, дикари не спешили. Живой человек может всегда принести хоть какую-то пользу, в то время как с мертвеца уже ничего не стребуешь. Поэтому и бессмысленного геройства среди изгоев не встретишь. В горах нет места романтике, присущей рыцарским романам. Бой был закончен. Выставив часовых и приняв доклад заместителя, в котором говорилось о смерти четырёх бойцов и ранении дюжины, я отправил его заниматься приведением когорты в боеспособное состояние, а сам принялся размышлять о новой информации. Вот я и увидел впервые Крик, именуемый иначе Ту`умом и это оставило воистину неизгладимые впечатления. Если в игре, безжалостная сила лишь откидывала врагов, убивая только, если неудачник падал с высоты, то здесь чудовищный по силе воздушный кулак буквально вминал ребра вовнутрь и это не считая многочисленных ушибов и гематом при отбрасывании. Разбитые черепа, сломанные шеи и внутреннее кровоизлияние – вот последствия применения «Безжалостной силы». Впрочем, сам Ульфрик не довакин и, судя по его состоянию, восстанавливаться после крика будет ещё долго. Страшно представить, что некогда Седобородые были самым, что ни на есть, боевым орденом и поставляли мастеров Голоса в армии древних королей Скайрима. Не зря же уйма драугров до сих пор не забыли драконьи Крики, даже потеряв свои личности. Что же касается изгоев: разгромив крупную банду, которая не ожидала настолько скорую реакцию на свой мятеж, мы вывели из игры несколько мелких племён, в то время как другие насторожатся ещё больше. Их оружие меня заинтересовало. Гибрид меча и дубины, сделанный из дерева, кости и камня, напоминал подобный у цивилизаций Центральной Америки доколумбового периода. Выглядит вещь грозно, но против противника в доспехах эффективность этого оружия резко снижается. Луки изгоев заслуживали более пристального внимания, так как превосходили имперские аналоги. Хорошо сбалансированное оружие, сделанное из композитных материалов давало неплохую баллистику полёта стрелы, хотя и было уязвимо к погодным условиям из-за размокания клея, скреплявшего дерево и кости. Стрелы и топоры впечатления не производили из-за грубой работы и низкой эффективности. Рубящее оружие представляло собой острый плоский камень примотанный к палке, а стрелы так и вовсе были сделаны из кости и не пробивали стальные латы легионеров. Конечно, изгои старались компенсировать невысокое КПД своего оружия, смазывая его ядами, но всё равно, против тяжеловооруженных противников неизбежно проигрывали, если, конечно, не устраивали им засады у себя в горах. Сейчас мы бились на равнинной местности предгорий и, по сути, имели преимущество на местности. В очередной раз всплыла острая нехватка магов. Невзирая на мои просьбы, с нами в Скайрим не отпустили ни одного мага, кроме капеллана, практикующего школу Восстановления. Объяснили это необходимостью защищать императора. Несмотря на прибытие подкреплений из Хай Рока, даже тех магов, кто родом из Скайрима, отказались командировать в экспедицию. Должность трибуна даёт мне право на вербовку местных, но норды не испытывают пиетета перед волшебством. А Коллегия Винтерхолда самоустранилась от войны. Да и чего греха таить – давно прошли времена Шалидора и Голдура и сегодня наблюдается упадок магического искусства. Отдельной темой для размышления стал Охладитель. В игре любое зачарованное оружие просто наносило дополнительный урон соответствующей стихией, но тут нет числового показателя повреждений, а меч делает наросты волшебного льда на оружии противника. Это очень полезно, ведь в затяжном поединке это утяжелит меч или топор враждебной стороны. Есть и минусы: быстрый расход заряда. Сомневаюсь, что Чёрный Вереск зарядил клинок полностью и скоро придётся где-то достать заполненный камень душ, так как Охладитель стал менее холодным на ощупь, чем ранее, что и говорит об истощении «батарейки». Кроме того, в долгосрочной перспективе, малахитовому мечу потребуется особый ремонт, который осилит не каждый кузнец, да и стоить это будет порядочно, поэтому уже сейчас я забочусь об оружии с особой тщательностью. Сам по себе длинный эльфийский меч пока мне непривычен, но скоро это недоразумение исправится. Картварстен встретил нас полуразрушенными домами и запуганными жителями. На протяжении многих веков основным и, по сути, единственным источником дохода для городка были серебряные шахты. Изгои, захватившие город, принялись делить награбленное серебро, которое не успели вывести после выплавки. В ходе дележа несколько десятков дикарей были убиты своими собратьями, что сильно облегчило нам жизнь. Как рассказали местные, ричмены веками жили при тотальном дефиците буквально всего, а спустившись с гор, увидели, как богато живут равнинники. Разумеется, богато по меркам самих изгоев, так как они ещё не видели жизнь в Скинграде, либо в довоенном Имперском городе. Когда изгои дорвались до добычи, у дикарей окончательно «снесло крышу», они пустились во все тяжкие, предаваясь грабежам и не слушая вождей с матриархами. Силовым путём подобие дисциплины было восстановлено, но многие погибли в мародёрских разборках. Оставив небольшой отряд в поселении для поддержания порядка, мы двинулись дальше в Маркарт. По пути останавливались на ночлег в Старом Хролдане, том самом, где за внушительную сумму предлагают поспать на «кровати самого Тайбера Септима». Видел я эту кровать и ничего в этом старом деревянном каркасе с соломой не нашёл, кроме тройного тарифа за пользование. Как по мне – люди просто создали аттракцион и делают на нём деньги. Ну не простоит деревянная кровать тысячу лет, кто бы на ней не спал… Услышали мы и местную байку про призрака, зовущего некоего Хьялти для какого-то обещания, но сам бесплотный дух нам так и не показался. Может, не почуял в нас драконьей крови, а, может, просто не понравились мы ему. Вообще же Старый Хролдан был не только таверной, но и небольшим хутором, имеющим подсобное хозяйство, хлев и небольшую мельницу, обеспечивая трактир собственной продукцией. Изгои потребовали дань за ненападение и сдержали слово, уйдя с деньгами и провизией. Но часть припасов была спрятана в тайниках, имеющихся в каждом доме, поэтому и гостей принимать продолжили, несмотря на восстание. На территории этого хутора и был разбит лагерь. Всем нужно было отдохнуть, ибо следующая остановка – Маркарт. Я стоял на крыльце трактира и смотрел на горы, возвышающиеся со всех сторон. Сейчас была пасмурная погода и это создавало неповторимую гамму ароматов в воздухе, когда где-то в горах идёт дождь, а отголоски долетают и до равнин. Несмотря на похолодание, снег ещё не выпал, чем пользовались местные, стараясь закончить все житейские дела во дворе до снегопадов. Облака временно рассосались, давая мне возможность полюбоваться монументальными развалинами на вершине далекой горы. Могильник древних нордов, скорее всего. Несмотря на приличное расстояние, колонны и арки были просто громадны и виднелись на многие мили. Может драконий культ и давным-давно пал, но некий трепет их наследие вызывает и поныне. - Хороший вид, правда? – Послышался голос позади меня. Обернувшись, я увидел ярла Хролфдира. С этим человеком я уже неоднократно общался и у нас установились неоднозначные отношения. Дело в том, что норд меня считал карьеристом, желающим заработать награды, славу и титулы на этом восстании. Это сквозило в его полунамёках и в отношении ко мне. Несмотря на это, помощь он охотно принял, ведь так он быстрее вернёт свой трон. К Ульфрику ярл относился ещё настороженней, ведь я хоть и командовал когортой, но надо мной стояли ещё офицеры в Сиродиле, император, в самом крайнем случае. Короче говоря – есть кому подать жалобу. Братья Бури же не подчинялись никому, кроме Буревестника, мотивы которого были достаточно туманны. В рассказы про нордское единство Хролфдир ни разу не верил, ведь он был политик и прекрасно знал к чему ведут такие речи. Сыну правителя Истмарка Маркарт нужен был для другой цели и Хролфдир её пока не совсем понимал. Меня такая ситуация, до поры, устраивала, ведь с Ульфриком нужно будет что-то решать и лучше иметь ярла Предела в этом вопросе на своей стороне. Есть надежда, что Маркартский инцидент разрешится мирно, но, поговорив с Буревестником за эти недели, я понял, что этот человек не интересуется ничьей позицией, кроме своей собственной и, в случае чего, нужно быть готовым выступить против молодого норда. Несмотря на то, что канон мира уже изменился, основные события идут в прежней канве. В игровой реальности Ульфрик потребовал свободного почитания Талоса в обмен на Маркарт у Империи. Император предоставил это, что повлекло за собой гнев Талмора и прибытие юстициаров, так как это было нарушение Конкордата Белого Золота. Таким образом, Буревестник стал народным героем для скайримских радикалов, а Братья Бури из «потешных полков» превратились в мощную военно-политическую силу Скайрима. Кроме того, именно Ульфрик открыл в Скайрим дорогу для эльфийских «инквизиторов», что легально похищали, пытали и убивали население, приставляли «советников» к ярлам и активно вмешивались во внутреннюю политику вплоть до появления Алдуина. Я не хотел такого будущего. Раз уж придётся жить в этом мире и если нужно выбрать между стабильностью Скайрима и одним харизматичным нордом, то мой выбор будет не в пользу наследника древнего рода. Здесь и сейчас талморское золото ускорило мятеж изгоев и появился неучтённый фактор в виде меня. Отсутствует пока и Конкордат, а потому Ульфрику бессмысленно привлекать Талоса, чьё имя он бессовестно использовал в своих политических интригах, развязав гражданскую войну. - Хорошие виды, говорю, - повторил Хролфдир. – В Сиродиле такого не увидишь. - Ваша правда. Скайрим навсегда останется у меня в памяти. - Я хотел бы с вами кое-что обсудить. - Я весь внимание. – Донеслось от имперца. - Когда начнутся переговоры, то на них пойдём мы с вами, а Ульфрик останется под стенами со своими ополченцами. Наши солдаты так же разобьют там лагерь, а мой сын Игмунд будет следить за Буревестником, чтобы тот не натворил дел. Я бы хотел знать, что мы с вами солидарны в этом вопросе. Что скажете? - Вы считаете, что Ульфрик устроит провокацию? - О, он её непременно устроит! Я не поверю, что наш «Спаситель Скайрима» шёл полстраны, чтобы просто постоять под стеной. У этого мальчишки какие-то планы в отношении моего города, и меня это не устраивает, но без доказательств я буду выглядеть пустословом, потому и приходиться присматривать за этим субъектом. - Солидарен целиком и полностью. Даю вам слово, ярл. – Кивнул я на полном серьёзе. – Ульфрик не состоит более в Имперском Легионе, а так же не причастен к правительству Предела, а, значит – не имеет права присутствовать на переговорах из-за своего неопределённого статуса. – Заговорил я языком формализма. Хролфдир удовлетворённо кивнул и ушёл, не мешая мне более. Таким образом, мы в двустороннем порядке исключили Буревестника из числа переговорщиков и узнает он об этом лишь в последний момент. А ярл, всё же, не промах. Умеет думать и делать правильные выводы, как и подобает политику. Увы, но не все они могут просчитывать и оценивать долгосрочные перспективы, а страдает от их недальновидности, как всегда, народ. Вскоре пейзаж по ходу движения начал меняться: закончились просто каменистые плато и начали появляться вдоль дороги колонны с двемерскими барельефами, а так же заброшенные дозорные вышки. Впрочем, это не значит, что нас не отслеживали… Ближе к полудню мы увидели высокие башни, покрытые куполами из узнаваемого жёлтого двемерита, а вскоре лицезрели и стену. Маркарт возвышался перед нами.