Великая Имперская Война

Маленькая парусная лодка, лавирующая среди льдин Моря Призраков, смотрелась, как минимум, неуместно, а сидевший в ней дремора и вовсе заставил бы случайного свидетеля протереть глаза и прошептать молитву Девяти, но таковых тут не находилось. Лодка приближалась к небольшой крепости, стоящей на ледяном острове, известной, как Каприз Иафета. Мало кто понимал, зачем нужно было что-то строить в таких негостеприимных местах, где ничего не растёт и никогда не бывает торговцев, но среди жителей северного Скайрима давно ходила легенда о некоем Иафете, что хотел прославиться и мечтал стать правителем. С группой последователей он покинул Данстар и на нескольких кораблях двинулся в сторону Атморы. Несколько дней пути спустя Иафет нашёл подходящий остров и объявил себя его хозяином. Более того, он не захотел присягать ярлу Белого Берега и даже Верховному королю Скайрима, а назвал себя суверенным королём Атморы. Претенциозное заявление, но власти не обратили на него внимание, понимая бесперспективность колонизации бесплодных ледников. Наладив поставки с большой земли, Иафет и сподвижники весьма споро построили в этих местах форт и принялись обживать его. Вот только, зима в Скайриме сурова, а ближе к Атморе она просто беспощадна. Не все последователи «короля Атморы» смогли выжить в таких условиях и началось бегство. Сам Иафет упрямо остался, называя всех предателями и рассорившись даже с теми, кто продолжал подвозить припасы в осаждённую морозами твердыню. В какой-то момент продолжать поставки стало невозможно, а спустя несколько месяцев, последние партнёры местного полярника нашли крепость пустой. Неизвестно, куда делся норд, но после этого Каприз Иафета и получил своё нынешнее название, а само место стало считаться проклятым, что, впрочем, не мешало пиратам и контрабандистам всех мастей устраивать здесь свои логова. Велек Сейн знал об этом месте, ведь пару раз в предыдущей жизни ему уже приходилось тут бывать. Пусть северные моря никогда не были его территорией, но никогда не поздно пробовать что-то новое. Дозор на башне всегда был пыткой. Пронизывающий до костей ветер и сыпавший в самые неожиданные места снег. Собачий холод, в котором почудится самое невероятное. Молодой пират Скар ненавидел такое дежурство. Хех, он думал, что попал к вольным людям, но и здесь был график нарядов, словно бы в Легион вступил, а ведь там хотя бы кормят более-менее, не то, что здесь. Добычи нет уже давно, и Кровавые Хоркеры простаивают, пока капитаны не прикажут. А такого не будет, пока лидер не решится на рейд… Погода всё ухудшалась и Скар плотнее натянул шарф на нос. В такую погоду, всенепременно, поверишь в местные легенды. Ему уже не раз казалось, что на одном из айсбергов стоит силуэт человека с неестественно белой кожей и яркими, чуть светящимися голубыми глазами. Отмахнувшись от галлюцинаций, парень крепче сжал руками копьё, краем глаза зацепив резво плывущую к ним лодку. Лодку?! В таких местах и при такой погоде?! Нет, ему не показалось, небольшая парусная лодка, внутри которой сидел человек, похожий на редгарда в странных одеждах и уверенно правил своей посудиной именно к их пристани. Недолго думая Скар снял с пояса сигнальный рог и затрубил, что есть сил. Кого бы Обливион к ним сегодня не принёс, парни должны быть в курсе. Дремора услышал звук рога, когда уже ступил на промёрзшую пристань. Здесь стояли пришвартованными два корабля, одним из которых был довольно ветхий торговый когг, переделанный пиратами под свои нужды, а вторым внушительно выглядящий боевой драккар, которых сейчас и в Скайриме-то почти не встретишь. Велек Сейн посмотрел на суда и слегка кивнул, неплохие корабли, сойдут, для начала. Стук в деревянную дверь заставил вздрогнуть даже пяток вооружённых пиратов, вызванных, чтобы встретить незнакомца и узнать о его мотивах. - Открывай сова, медведь пришёл! – выдал, колотящий по двери дремора. - Ты как на острове-то оказался? – донеслось от корсара. - Да вот, плыл себе, да плыл, как вдруг, решил заглянуть сюда, мало ли знакомый кто. Герри Крюк уже много веков, как червей кормит, а жаль, он мне сотню золотых должен! - Хватит шутить! Гьялрунд ясно сказал, выяснить, кто и зачем. Если что важное – к нему на ковёр, а коли пустое – на корм рыбам! - Гьялрунд – это ваш главный? Сойдёт! Проводи меня к нему! – потёр руки в предвкушении пришелец. - А что ты ему сказать хочешь? Да и кто ты вообще?! - Я друг, прибывший к вам из Абесинского моря. Хотите золота? Я тоже! Вот и бугор ваш, если не дурак, то послушает меня. Я много чего знаю и если пойдёте со мной, то у вас всё будет: Оружие, выпивка, бабы – всё, чего можно пожелать прогнившим пиратским душам, вроде ваших, - распинался с улыбкой рогатый выходец из Обливиона. Несколько секунд стояло молчание. Пираты по ту сторону дверей были простодушны и доверчивы, да и недели в холоде и нищете сделали своё дело. Кто знает, может, закончилась их полоса невезения? - Редгард-то вроде дело говорит… - донеслось от одного морского разбойника. - Да, давай отведём его к бугру, посидят, перетрут о деле. Глядишь, удача улыбнётся, и заживём… На том и порешили. Впустили странного редгарда, который не пойми на кого похож, да и повели под присмотром к главному. Большое круглое помещение в башне приспособили некогда под «тронный зал». Благодаря горящему камину и свечам, в помещении было не в пример теплее и светлее, чем в стылых коридорах и не шло ни в какое сравнение с собачьим холодом на улице. Когда Велек Сейн пришёл в зал, тот был заполнен корсарами до отказа. Посмеиваясь и перешёптываясь, они тыкали сальными пальцами в сторону дреморы и пытались разглядеть его лицо за множеством тряпок. В центре помещения располагался «трон», ну или то, что пираты под ним понимали. Это был железный кованный стул, очень старый и очень прочный, с погнутостями и следами копоти, застеленный красным, хоть и выцветшим ковром. За спинкой кресла стоял флагшток, где было закреплено чёрное полотно с изображёнными на нём двумя клыками хоркеров и капающей с них кровью. Сидел же на «троне» могучего телосложения норд. Лысый, но с густой бородой и бегающими хитрыми глазками. - Ты кто, мать твою, такой?! – проревел вожак Кровавых Хоркеров. - Друг, прямиком с Абесинского моря, - хмыкнул дремора, - не буду ходить вокруг да около и спрошу сразу: денег хотите? Вопрос вызвал многочисленные перешёптывания, как и в прошлый раз. Корсары не доверяли чужаку, но маячившая на периферии сознания добыча не давала покоя. Что, если чужак прав? Главарь вольного сброда, разумеется, видел начавшееся брожение своих людей. Чужак появился некстати, но, возможно, пара вырванных пальцев подействует на незнакомца и информация окажется в нужных руках… Но не успел ушлый капитан окрикнуть верных людей, как пришелец выкрикнул на весь зал: - Капитан, вызываю тебя на дуэль! Я, в отличие от тебя, знаю, что надо делать и куда идти, чтобы разжиться септимами, а не морозить здесь зад! Выходи капитан! Толпа вновь взволнованно загудела. Поединки у Кровавых Хоркеров считались священными и пришли, по их мнению, со времён Меретической эры, являясь пережитком драконьего культа. Капитан стиснул зубы. Он не считал себя плохим бойцом, но осознавал, что найдутся и сильнее. Впору бы четвертовать незнакомца, да вот только, сладко головорезам заливает, ведь авторитет самого Гьялрунда в последнее время сильно сдал. Сидение почти без добычи морскими разбойниками не поощряется. Спасало лишь то, что у остальных не было идей, как подобное исправить, да и без уверенности в победе бросать вызов на дуэль никто не горел желанием. - … добрый ром, песчаные пляжи и лучшие куртизанки Хаммерфела будут к вашим услугам! Страстные красавицы с эбонитовой кожей исполнят любое ваше желание… - продолжал разливаться соловьём Велек Сейн. Отрезая капитану путь к отступлению. Он, конечно, мог приказать схватить чужака, но избегание дуэли сейчас будет негативно воспринято большинством пиратов, которым капитаны во все времена засоряли мозги «Пиратским Кодексом», хотя сами эти капитаны в грош его не ставили. Народ расступился к стене, образовав живой круг, где остались двое. Сняв со стойки зачарованную секиру из орихалка, Гьялрунд вышел на середину. Сегодня он убьёт наглеца редгарда, а потом спланирует крупный рейд, ведь народ действительно засиделся. Кровавые Хоркеры получат добычу, а все, кто сегодня громче всех кричал в поддержку чужака, отправятся кормить рыб. Гьярлунд не даст сделать из себя посмешище. Бой длился около двух минут. Незнакомец наносил быстрые удары двумя скимитарами и уворачивался от орочьего топора в половину его роста. Нынешний капитан чувствовал себя не так уверенно, он получил несколько порезов и царапин, сумев избежать более серьёзных ран. Дремора легко контратаковал, уводя с линии удара двуручное оружие оппонента. Разумеется, его клинки были смазаны ядом, что не был смертельным, но отнимал у врага силы и рассеивал внимание. Отрава уже действовала и победа древнего корсара не вызывала сомнений даже в глазах пиратов, наблюдающих всё более вялого капитана. Очередной широкий замах и секира полетела в противника. Увернувшись, дремора наблюдал за почти потерявшим равновесие нордом. Велек Сейн не стал церемониться или играть с оппонентом и просто снёс тому голову мощным ударом скимитара. Народ затих и не только смерть вожака была тому причиной, ведь во время боя с незнакомца спал капюшон и тюрбан, обнажив черты лица и рога. - Мара милосердная! Это что же за чудовище?! - Дейдра! Это дейдра! – загомонил кто-то. Велек Сейн вздохнул и закатил глаза. Вечно одно и то же. Люди не меняются несмотря ни на что. - Да, да, позвольте представиться, Велек Сейн, король пиратов Абесинского моря. Я отправил на дно в своё время больше кораблей, чем вы умеете считать, а о моих кладах и тайниках ходили легенды! Ну так что, есть среди вас корабельные крысы, желающие сразиться и оспорить старшинство? - Братцы! Да как можно-то?! Чудищу… - не успел один пират призвать собратьев на мятеж, как выпучил глаза, а изо рта потекла струйка крови. Несчастный упал замертво с торчащим в спине кинжалом. - Да здравствует Велек Сейн! Король Абесинского и Моря Призраков! Кровавые Хоркеры признают вас! – пафосно произнёс старший помощник бывшего капитана, при этом поклонившись и пригласив жестом к креслу. - В Обливион стулья! – пнул кресло дремора, - я капитан, а не надушенный лордик в замке! Свистать всех наверх! По местам, мать вашу! Мы плывём на дело! - Какой курс, капитан? – спросил старпом, вытирающий кинжал об одежду мертвеца. - Курс на Солстхейм! Но сначала, посетим пару моих тайников – золото нам пригодится. - Что нас ждёт на Солстхейме, капитан? – не унимался помощник. - Ну, в Данстаре я слышал, что там данмерский посёлок есть, где контрабандисты себя чувствуют, как у Молага Бала за пазухой, а ещё там есть сухой док, нужный нам для ремонта ваших лоханок. Да и надо навестить одного червя. - У вас там знакомый? - Можно и так сказать. Мерзость по имени Хакнир Печать Смерти – больной ублюдок, что давно кормит червей в гробнице. Поклонялся Мерунесу Дагону и узнал от него пару секретов, чтобы спрятать своё упокоище, но и я не так прост и всё найду, дабы испражниться на кости ублюдка! – засмеялся, довольный своей шуткой дремора, - ну и зная его Хакнир пару монет припрятал подле себя, что тоже лишними не будут. Чего встали? Живо на борт, не то по доске отправлю, клянусь булавой Молага Бала! - Есть капитан! – загомонил нестройный хор голосов.

***

Утренний Крагенмур ничем не отличался от вечернего – такое же мрачно-депрессивное зрелище заколоченных домов и куч мусора. Верхний район, конечно, выглядел приличнее, но и здесь чувствовался некоторый упадок и кризис. Комната Сераны в таверне ничем не отличалась от остальных, если не считать нескольких журналов и блокнотов на столе, а так же колб с мутной жидкостью, стоящих возле стены отдельно от всех вещей. Вампирша постоянно проводила какие-то свои эксперименты, и сейчас здесь оставался резкий запах, что неудивительно при закрытом-то окне. Я прибыл сюда по её же вчерашнему приглашению, ведь нордка сама хотела что-то рассказать без свидетелей и наших телваннийских союзников. - Я пришёл. Что ты хотела обсудить? – начал я, после стука в дверь и разрешения войти. - Иди сюда, - девушка показала к колбам со смесями, а сама взяла со стола блокнот, начав что-то в нём листать, - смотри, вот в этих сосудах есть очень опасная огнесмесь, над которой я не первую неделю работала. Помниться, в Маркарте ты предложил мне поработать с двемерским маслом, в качестве основы для легко воспламеняемой смеси, так вот это она. Естественно, её надо протестировать и доработать, но стабильный состав я получила буквально пару дней назад… Нордка продолжила что-то говорить про перегонку и разделение жидкости на фракции, но мой взгляд уже приковали стоящие рядом колбы, способные устроить в Крагенмуре такой пожар, какой, возможно, здесь ещё не видели. Теперь стала понятна вся эта секретность Сераны, ведь она говорила в пол голоса об исследованиях, а свои записи всегда носила с собой. - Эй, ты меня слышал? – дождавшись кивка она продолжила, - я, конечно, в алхимии кое-что смыслю, благо, учителя были хорошие, но всё время чего-то не хватало, а путь методом проб и ошибок занял бы очень длительное время, не говоря уже о деньгах. Окончательно в нужное русло меня привели свитки из ярловой библиотеки Виндхельма. Пока ты наводил политику и заигрывал с данмерами, я читала сии интереснейшие работы. - Что же это за свитки? – задал я закономерный вопрос. - Довольно старые пергаменты, написанные на даэдрическом, это копии двемерских научных работ о применении некоторых видов ресурсов. В них упоминалось и земляное масло. К сожалению, там был не весь текст работы, а лишь его отрывки, но сам факт, что такая вещь попала во внешний мир из изолированного гномьего общества, да и ещё была перенесена на даэдрик, заслуживает отдельной истории и моего уважения тем, кто это допустил. - Любопытно, а откуда у нордских феодалов такие тексты, часом не знаешь? - Представь себе, знаю. К ним прилагалась дарственная грамота от лица Морровинда и лично Альмалексии, скреплённая печатью Эбонхартского Пакта. Что-то вроде жеста доброй воли и помощи от союзников. Йорунн Король-Скальд, правитель Восточного Скайрима, получил тогда много чего, но эти свитки, судя по всему, оказались никому не нужны и их просто поместили в библиотеку, забыв на очень долгое время. Хорошо, что вообще не отдали Винтерхолдской Коллегии, а то не видать нам ценных трудов тогда, - сказала вампирша. Она показала те самые пергаменты, исписанные буквами Обливиона. Среди текстового массива, сделанного убористым подчерком, виднелись и более привычные землянину формулы и кристаллические решётки. Естественно, вместо латинских букв и арабских цифр было написано другое, но для знающего человека это нагромождение стрелок, сносок и степеней обретало вполне научный смысл. - Знаешь, что интересно, - продолжила вдруг Серана, - в заключении почти всех работ есть их рецензия, так вот большинство из них были забракованы тональными архитекторами, как слишком дорогие, опасные и слабоэффективные, по сравнению с магией. Правда кое-что было помечено, как «заслуживающее внимание». Наверняка, даже двемеры задумывались об альтернативных источниках, но теперь это для них бесполезно. - Ну да, кому нужны углеводороды, когда есть целое Сердце Лорхана? Да и сколько нефти они переработают без нефтехимической промышленности? – задумчиво проговорил я. - Угле-водо… неважно, - отмахнулась девушка, - Суть в том, что нужно проверить уже готовые образцы. Посмотреть процесс горения и лёгкость воспламенения, выбрать наиболее удачный вариант и работать с ним. - Сделаем, как найдём подходящее безлюдное место. Мне не хочется иметь проблемы с домом Дрес, как и привлекать чьё-то внимание, причем это надо сделать до захода в Сиродил, ибо талморским соглядатаям я тоже не хочу возбуждать интерес. - Принято. Знаешь, я до сих пор не могу представить, как эти бумаги попали к данмерам, ведь двемеры отнюдь не горели желанием раскрывать свои секреты и технологии, да и большая часть их информации записывалась не на бумагу, а в магические кубы, где их не тронет время, - поинтересовалась нордка, особо не надеясь на ответ. - Есть у меня догадки, - признался я, - имя им – Ягрум Багарн,- дождавшись заинтересованного взгляда, продолжил, - Полагаю, что этот двемер жив и сейчас, более того, находится относительно недалеко от нас. Наверняка, после известных всем событий, он вскрыл часть старых архивов и передал их своему спасителю Дивайт Фиру. А уже от него кое-что могло дойти и до Трибунала. Уверен, что Сота Сил многое бы отдал, дабы приобщиться к гномьим технологиям. А что касается носителя, возможно, бесперспективные с точки зрения тональных архитекторов проекты не записывались на «вечные» носители -в их случае ограничивались бумагой. Ещё немного поговорив, я оставил девушку собираться, сегодня мы выдвигались дальше и если всё дорога пройдёт спокойно, то чуть менее чем через неделю мы прибудем в Чейдинхол. Но уже в холле таверны меня неожиданно перехватил Ревин Садрас, появившийся там с крайне возбуждённым видом. - Командир, на пару слов, - только и донеслось от данмера. - В чём дело? – только и оставалось мне спросить, зайдя в комнату и закрыв дверь. - Две новости, командир. Хорошие или плохие, решай сам, - нагонял интригу тёмный эльф. - Конкретнее. - Ну, во-первых, я прошёлся вчера вечером по городу, заглянул в гости к кое-кому, узнал новости… - Постой, постой, - перебил его я, - у тебя здесь знакомые? Я думал, что ваши дома особо не ладят. - Всё так и есть, но знакомые не мои лично, а… партнёры дома Садрас, вроде как. Так вот, от них я узнал, что буквально пару дней назад селяне западнее от Крагенмура видели повозку, везущую какого-то человека с закрытым лицом, а охраняли его легионеры. Этот слух уже разошёлся по округе и оброс уймой домыслов, но главное не это. Вы ведь понимаете, что это значит? Ульфрик. Конвоируемый в Сиродил и пока ещё живее всех живых. Братство не справилось или пока не наносило удар? Однако, медленно же они двигались, если мы их почти догнали. Молчание было красноречивее слов, а потому данмер продолжил. - Вот так, а вторая новость – восстание на плантации к западу отсюда, как раз где видели конвой и куда мы сегодня направляемся. - Восстание рабов? Как так получилось? - Да как и всегда, где-то недоглядели и группа невольников заборола надзирателей, разжилась оружием и освободила собратьев. Потом они перешли на соседнюю плантацию и повторили. Я точно не знаю, сколько по округе бегает вооружённых невольников, ведь дом Дрес пока скрывает сам факт мятежа, хотя слухи уже доходят. Тут есть ещё один момент, Дрес хотят подрядить…нас на удар по восставшим. - Они что? Почему я это слышу от тебя шёпотом, а не в резиденции за званным обедом? Они не в курсе, что рабство запрещено и что Легион приносит присягу императору, а не дому Дрес?! – взорвался я под конец. - Послушай, это разумнее, чем кажется на первый взгляд! Смотри, попросить у нас помощь напрямую они не смогут – честь не позволит. Да и мы откажемся, так как официально не имеем дел с рабовладельцами, но разбив бунтовщиков, мы получим награду, расположение и, возможно, услугу-другую от целого великого дома Морровинда. - Выгоднее нам или тебе, вернее дому Садрас? – с подозрением дошло до меня. - Конечно же нам! – молвил Ревин, но секундная запинка добавила ещё больше подозрений. Вот оно как. Он, кстати, предупреждал когда-то, что поднимаясь по иерархии Легиона хочет улучшить положение своего дома. Дому Садрас выгодно иметь в должниках Дрес, но никак не мне. Война не будет длиться вечно и нужно будет как-то обустраиваться после неё. Желательно, чтобы получше, да положением повыше, а такой эпизод в биографии явно будет лишним. Что могут дать нам Дрес? Скорее всего, только деньги. Артефакты уж точно «грязным н’вахам» пожалеют, а септимы того не стоят, ибо в Тамриэле за деньги можно купить многое, но далеко не всё. А солдаты из когорты молчать не будут, сколько им не говори и расскажут всё своим товарищам из других подразделений. Слухи будут распространяться и могут дойти до генералов и самого императора. Что в верхах сделают, узнав обо мне, как о пособнике работорговцев, нарушившем закон? Может, и ничего не сделают сразу, но не забудут и вспомнят в самый неподходящий для меня момент. Так надо ли давать такой разрушительный для себя компромат ради пары тысяч дрейков? Определённо, нет! Дрес даже не приняли нас лично, дабы «не потерять лицо», но хотят такой любезности?.. - Нет, пусть дожидаются своих из Морнхолда, ищут других доброхотов или чего-нибудь ещё, но я не полезу в дела великого дома, антиимперской, кстати, направленности. Готовьте людей к походному построению. - Командир, я подумал… - Попытался изменить решение данмер. - Готовьте людей, - было ему ответом. - Во славу Империи… - Без энтузиазма произнёс Садрас, вскидывая руку и уходя за дверь. Не очень бы хотелось с ним ссориться, учитывая его степень вовлечённости в мои дела, но становиться дойной коровой для дома Садрас тоже не стоит. Достаточно того, что при своём повышении я протаскиваю «наверх» и данмера. Сутки походного режима и человек снова начинает скучать по таким тривиальным вещам, как кровать и разнообразие в еде, но выбирать не приходиться. Пару часов назад на каменистом плато в стороне от дороги во время привала, мы с Сераной испытали её «Коктейли Молотова», где определился «фаворит» - один из образцов с вязким, как крем составом, испускающим жирное чадящее пламя. Потушить его было очень сложно и даже магия льда справлялась хуже, чем ожидалось, впрочем, вампирше что-то не понравилось - она заявила, что доработает конечный продукт. По пути приходилось быть осторожными и постоянно высылать разъезды в поисках засад или банд на дорогах, ведь с учётом сбежавших рабов сие было особенно актуально. Если эти беглецы были хоть немного адекватны, то бежали уже со всех ног в Сиродил, там сейчас война и очень легко затеряться среди беженцев, да и влияния дома Дрес в центральной провинции нет почти никакого. Долго молча идти скучно и скоро снова завязалась беседа. Серана обсуждала что-то с телваннийскими магами, а я увлёкся обсуждением с ситуации с Исари Арелот. - Опасно всё же оставлять Чернотопье без присмотра, уж кому, как не нам знать о свирепости ящеров, «Понапьються своей живицы Хиста и несутся, словно Дагоном ужаленные», - спародировала кого-то девушка. - Увы, но никто нам подарка не сделает и в спину альтмерам не ударит. Жаль, что никак не связаться с маормерами… - Мечтательно вырвалось у меня. - Ух ты ж кого вспомнил! Да о них весь Тамриэль не слышал со времён Войны Островов, хотя резон в словах есть, они бы здорово пригодились. Война Островов произошла в сто десятом году Третьей эры и интересна была тем, что происходила почти полностью на море, что нетипично для Тамриэля. Пиандонея населена народом маормеров или морских эльфов и находится примерно южнее Валенвуда. Маормеры обладали матово-бледной кожей и волосами белого или серого цвета. Сильно напоминали снежных эльфов до мутации, но последние всё-таки бледнее. Неизвестно, как в Пиандонее обстоят дела с ресурсами, но местные явно не от хорошей жизни с молоком матери впитывали корабельное дело, ходили под парусом и постигали абордажный бой. Корабли пиандонейцев были лучше и приспособленнее, чем у всех остальных, а особая морская магия, доступная лишь их народу, призывала на помощь гигантских кальмаров и морских змей, длиной в добрую сотню метров и более. Жили морские эльфы разбоем, часто нападая на Валенвуд и Саммерсет, но вот чего у них было в достатке, так это чисто эльфийского самомнения и чувства превосходства над остальными. И особенно маормеры ненавидели своих желтокожих собратьев, ведь оба эльфийских народа считали себя наиболее близкими потомками полубожественных альдмеров. Началось всё с ультиматума Пиандонеи, вернее, первого и единственного в истории её короля Оргнума, по слухам, последнего живого представителя бессмертной расы альдмеров и правящего континентом уже много веков. Вступив в сговор с молодой Потемой Септим, бессмертный король направил требование в Алинор и Имперский Город о капитуляции и сдаче ему островов Саммерсет. Оргнум не скрывал своей ненависти к альтмерам и непременно истребил бы часть, сделав другую рабами, но все прошло не по его плану. Императором в то время был никто иной, как Антиох Септим, славившийся на всю страну, как первостатейный развратник. Башню Белого Золота он превратил в бордель, где вино лилось рекой, а куртизанки в коридорах мелькали чаще, чем гвардейцы. В те дни было нормальным видеть шатающегося монарха, одетого лишь в Амулет Королей на шее, в окружении красоток. Мало кто знает, но личина балагура-сластолюбца была ничем иным, как маской, изрядно помогавшей монарху в дворцовых интригах, а проститутки доставали информацию для него из самых неожиданных источников. Буквально. Естественно, император отверг ультиматум и экстренно созвал Совет Старейшин, поставив на повестку дня нетипичный вопрос – сбор кораблей и формирование имперской армады для противостояния маормерам. Он же издал эдикт о неделимости Империи и помощи королю Саммерсета, являвшемуся вассалом Рубинового Трона в то время. Потема попыталась помешать формированию флотилии, но мало что могла сделать из Солитьюда, а её сторонники явно не ожидали от «пьяницы и развратника» столь быстрых и решительных мер. Явившись в Анвил лично, императору предстала невиданная доселе картина, где сиродильские либурны и редгардские дау стояли на рейде рядом со скайримскими драккарами и бретонскими дромонами и галеями. Имперский флот получил в те годы самое масштабное финансирование в своей истории, а императорский указ, разосланный в провинции помог расшевелить местные правительства, заставив тех выделить корабли и экипажи. Антиох Септим лично возглавил армаду и отчалил в сторону Саммерсета. В первый и последний раз в своей истории, жители Алинора встречали человеческого императора и его воинов не проклятьями и огненными шарами, а песнями и танцами, выказывая Септиму высочайший уровень альтмерского гостеприимства. Тем временем Оргнум играючи разбил флот саммерсетского короля и захватил ряд прибрежных областей. Наступление морских эльфов вглубь архипелага было остановлено расквартированными на острове частями Имперского Легиона. Как оказалось, непобедимые на море маормеры проигрывали легионерам в дисциплине и слаженности действий на суше. Пополнив свой флот оставшимися альтмерскими галерами, драконорождённый император двинул армаду навстречу своему противнику, но последний сдаваться не собирался и приложил все силы к победе. Морской бой кипел вовсю. Летающие огненные шары, ледяные копья или сгустки молний были наименьшей проблемой сражающихся. Тут и там из воды возникали гигантские щупальца, утаскивающие на дно корабли армады, а то и вовсе появлялся морской змей, что мог оплетать собой небольшое судёнышко и с лёгкостью сломать его. Как будто этого было мало, корабли маормеров маневрировали с недоступной имперцам лёгкостью и проворностью, тараня противника или вступая в абордажный бой. Несмотря на численное превосходство имперцев, всё больше их кораблей шло ко дну, либо поднимало флаг Пиандонеи. Когда Антиох Септим, сидевший на своём флагмане, уже хотел отдать сигналы к отступлению и перегруппировке, на море разразился шторм, а воронки водоворотов стали появляться возле кораблей маормеров, склоняя чашу весов на сторону имперцев. Подняв голову к небу, император увидел несколько левитирующих над сражением фигур в сине-жёлтых мантиях. Псиджики. Древний орден, наконец-то решивший поддержать их в борьбе с захватчиками. Хоть остров Артеум еще и не был затронут вторжением, но было ясно, что Оргнум не остановился бы на Алиноре, более того, он уже пообещал Потеме помощь в борьбе с её ныне царствующим дядей. Псиджики обрушивали огненный шквал, поднимали многометровые волны, безжалостно топя пиандонейские корабли, а кракенов и прочую нечисть просто изжаривали в воде высоковольтной электрической магией. Морские эльфы умирали, не в силах ничего сделать с новым противником, ибо барьеры псиджиков не пропускали стрелы и магию врага, забыв про контратаку имперской армады. Победа Империи была полной и безоговорочной. Оргнум с жалкими остатками флота бежал в Пиандонею, а Саммерсет устроил праздник для победителей, какой эта земля не видела очень долго. По возвращению в Имперский Город, император устроил пышный триумф в свою честь, проведя по улицам в цепях диковинных пленных маормеров, пронося много трофейного оружия, знамён и корабельных носов. Это укрепило позиции Антиоха и всего дома Септимов, авторитет монарха взлетел до небес, а Потема затаилась и лишь после смерти дяди через два года начала свою Войну Красного Алмаза. Война Островов показала, что единый Тамриэль может справиться даже с таким могучим противником, ведь в одиночку Саммерсет бы ни за что не отбился. Аргониане, являясь превосходными пловцами, часами проводили в воде, производя ремонт чуть ли не в открытом море. Альтмерские лоцманы на время забыли былую спесь и вели имперские суда, лавируя между опасными рифами Саммерсета. Редгардские абордажные головорезы иной раз заставляли дрогнуть даже самых фанатичных морских эльфов. Примерно такую историю я поведал данмерке, обсуждая вражду альтмеров и маормеров в рамках гипотетического, но нереализуемого союза с последними. - Теперь, - продолжил я, - Алинор более не часть Империи и мы не сильно потревожимся, если Оргнум захочет продолжить начатое, ведь он ещё жив, если, конечно, настоящий альдмер. - Так-то оно и есть, но успокоится ли морской король, захватив архипелаг, и не будем ли мы стоять против такого же Доминиона, возглавляемого реально бессмертным полубогом? У маормеров-то ксенофобии столько же будет, как и у желтокожих, если не больше. - Хм, верное замечание, о таком я подумать не успел. - Я вот, что вспомнила, - понизив голос, произнесла девушка, - лет двадцать назад я была в Некроме на ярмарке в честь чьей-то свадьбы и встретила босмера-торговца, прибывшего аж из Валенвуда. Чтоб ты знал, а Доминион редко и очень неохотно выдаёт разрешения своим гражданам на выезд из страны. Тот босмер продавал магические изделия, попутно рассказывая истории из родных земель. Так вот, есть у них слух, будто бы на южном побережье, ночью или в сумерки порой можно разглядеть в море корабли, непохожие на имперские или талморские. Один или два судна проплывают вдоль побережья, не заходя близко к берегу и уносятся в море. Кое-кто, вроде даже видел флаг с морским змеем на одной из мачт. Вполне вероятно, что всё это просто слухи, но может статься и так, что Пиандонея разведывает территорию для чего-то большего. Оргнум учёл прошлые ошибки и потратил более трёхсот лет на подготовку, к добру это или к худу… Внезапно воцарилось молчание, а под мерный стук копыт продолжился наш путь, ведь Сиродил был ближе с каждым шагом.

***

Зима покидала Бруму медленно, неохотно. Местные жители шутили, что стужа никуда не уходит, а лишь временно отступает в Скайрим. С каждым днём становилось теплее и прибывало всё больше солдат подкрепления, давая разрастись и без того немаленькому лагерю. Периодически, между разными народностями происходили конфликты, да и обеспечивать такую ораву становилось всё сложнее, но командный состав пока справлялся. Тит Мид Второй рассматривал многообразие шатров и флагов. Его ум уже прокручивал астрономические суммы, занимаемые короной на содержание, но жаловаться не приходилось, ведь это была та самая армия, в которой так сильно нуждался правитель. Первый Легион ещё был в пути по Скайриму, но дворяне Хай Рока собрали своё подразделение из рыцарской конницы и обогнали генерала Вальтиери. Благородные лорды прибыли сегодня утром и первым делом попросили аудиенцию, дабы выказать почтение Его Величеству. Это была необходимая формальность, но не только, ведь император во время своих поездок успел познакомиться со многими из них лично. В раннем подростковом возрасте, дом Мидов отправил своего наследника и кронпринца на воспитание в Вэйрест, в семью правящего дома Сильмейн, оказав тем самым, бретонцам величайшую честь. Несколько лет будущий монарх изучал политику, экономику, фехтование, геральдику и взаимоотношения многочисленных домов региона. Частые пиры, приёмы и рыцарские турниры познакомили его со множеством бретонских дворян. Вот и сейчас, имперец мог понять, какие дома прислали свои силы, не выходя с балкона. Например, зелёное полотно с белым драконом принадлежало дому Реншан, правящему в Эверморе, а синий флаг с золотым львом на двух ногах был символом дома Сильмейн из Вэйреста – одного из самых сильных и самого богатого дома Хай Рока. Виднелись и флаги с рунами Даггерфола, под которыми пришли рыцари короля Казимира из дома Пьернетт, были и геральдическая лилия дома Хайтс из Нортпоинта и даже растительный орнамент дома Диренни, разбивших лагерь чуть в стороне от всех по эльфийским правилам. - Ваше Величество, - бесшумно подошёл человек, заставив Мида вздрогнуть, - в Бруму прибыл гонец от Клинков. Просит послать помощь. - Клинки. Значит, талморцы всё-таки атаковали Храм Повелителя Облаков? - Это так, Ваше Величество. В эти самые минуты, по словам гонца, в Храме «разверзся сам Обливион», что бы это не значило. Ваши приказы? Клинки насчитывают более двух тысяч лет истории в одном только Тамриэле и являлись преданными слугами драконорождённых государей, к которым Миды не относились. Тит хорошо учил историю и помнил, как во времена Междуцарствия Грозовой Короны, его предок и будущий первый правитель Четвёртой Империи Тит Мид Первый проиграл несколько битв разом, отступая в Коловию всего с двумя тысячами легионеров, был преследуем своим главным противником – бывшим членом Совета Старейшин и графом Лейавина лордом Эддардом Олином. Положение было отчаянным, а подкрепления графа Гассилдора из Скинграда были далеко. Тогдашний глава Мидов писал о помощи всем, в том числе и Клинкам, но получил от последних сухой лаконичный отказ. Грандмастер Джоффри, конечно не поддержал и Эддарда, но легче от этого не было. Лишь хитрым обманным манёвром удалось уйти от преследования, чтобы через полгода разбить Олина в битве при Имперском Городе и снести Эддарду голову, знаменуя конец войне. - Ты знаешь, что делать Овидий, - произнёс император, сжимая кулаки. - Будет исполнено! – слегка поклонился редгард с имперским именем. Гонец, скакавший долгое время, наконец смог перевести дух. Он прибыл и теперь император выслушает их просьбу. Эсберн говорил, что у Рубинового Трона не лучшие отношения с орденом, но сейчас они воюют с одним врагом, да и армия у стен Брумы внушала уважение. - Прошу сюда, Его Величество скоро придёт, - показал на дверь сопровождающий. Посланник лишь молча вошёл, глянув на сопровождение. Воины в лёгких доспехах, украшенных изображением глаза – Пенитус Окулатус, их главные конкуренты и замена для правящего режима. В комнате не было мебели, а окно закрыто решёткой. Внезапно, всё профессиональное чутьё гонца закричало об опасности и не ошиблось, ведь в дверном проёме стояли несколько агентов с взведёнными арбалетами – редким и малораспространённым оружием. Один из них, чуть ухмыляющийся редгард, произнёс: - Ничего личного, друг. Война всё спишет. Посланник только и успел вытащить удобный в узких коридорах вакидзаси, но послышался треск многочисленных спусковых механизмов, отправляющих стальные болты в полёт.