Мокрое дело

      Каждый, кто смотрел «Сверхъестественное» может назвать несколько ярких моментов, когда Дин плакал. Где-то по щеке прокатилась скупая слеза, которая была быстро стерта ладонью, а где-то это были слезы отчаяния, которые он был не в силах сдержать, как бы ни старался.       Но были несколько моментов, когда Дин не только не пытался скрыть эти эмоции, а наоборот, хотел, чтобы увидели его таким.       Думаю, первые два ярких момента, что придут на ум читателю при словосочетании «Дин плачет» — это финал второго сезона и десятая серия четвертого.       Безусловно, это яркие по эмоциональности моменты. Но нам они сейчас не подходят. Почему?       В первом случае это был выплеск эмоций, по сути, наедине с самим собой, над телом брата. Слышал ли его Сэм? Дух его, может быть что-то и уловил, может Сэм на подсознании что-то запомнил, но нет, мы сейчас не об этом.       Второй вариант тоже не походит. Кто-то из читателей наверняка скажет: «Эй, автор, пересмотри серию, там он вполне открыто плакал».       Да, открыто. С одной стороны. А с другой…       Ему было стыдно перед братом, а еще и перед самим собой за содеяное. За то, что сорвался и сдался, приняв предложение Аластора. Заметили, весь свой монолог Дин просидел спиной к Сэму?       В какой-то момент видим, что Дин пытается сдержаться, унять как-то слезы, но тяжелые воспоминания и груз не дают этого сделать, он срывается, всхлипывает.       В пример я хочу привести совсем другие эпизоды.       Второй сезон. Четвертая серия. Это был первый раз, когда Дин открыл свои истинные эмоции брату. Не прячась за непробиваемую броню, не переходя на крики и ругань. Этот груз в душе, что остался после смерти отца давил на него уже три серии, а по сюжетному времени прошло несколько недель. Да и Сэм еще пытался пробится сквозь «защитный панцирь» брата. И достучался.       Это были первые открытые слезы старшего Винчестера. Он не пытается их стереть, спрятать, а наоборот, поворачивает заплаканое лицо к брату, делясь наболевшим и вопрошая: «Так какими словами ты можешь помочь»?       Двадцать первая серия одиннадцатого сезона. В этом моменте Дин тоже не прячет слез, выговаривая уже о наболевшем самому Богу. Но говорит он скорее не о себе, своих неудачах и обидах, а обо всем человечестве, которое надеется на помощь свыше.       Ну и еще один момент, можно сказать, свеженький, из двенадцатого сезона.       Эти слезы Дин тоже не прятал, да и не собирался скрывать. Наоборот, он хотел, чтобы их увидели. Вернее, увидела. И, пожалуй, со времен смерти Сэма во втором сезоне, эти слезы были самые горькие и отчаяные.       «Посмотри на меня меня, мама. Я хочу, чтобы ты увидела меня».       К этому моменту Дин уже устал. Он устал от всей этой борьбы за жизнь, свою и близких. Устал, но еще борется, он не привык сдаваться сразу. Но силы-то на исходе. И кровоточат раны. Нам жить еще не поздно, а умирать так рано.       А еще он боится, что не сможет вернуть маму.       Он плачет. Совсем как ребенок, добиваясь внимания дорогого для него человека.       «Посмотри на меня, мама. Увидь меня», — просит охотник, подразумевая под этим: «Мам, увидь меня, увидь в этом взрослом матером охотнике маленького мальчика, которого ты когда-то бросила и обманула, пообещав беречь. И этот мальчик сейчас плачет.»       Он хочет, чтобы Мэри увидела эти слезы, услышала все эти слова.       И вспоминая о прошлом, Дин вновь говорит не о том, каково пришлось ему самому. О себе он, кажется, в этот момент и не думает.       Кажется, это все подобные моменты с Дином.