Семейный ужин

Знаете, что такое семейный ужин? Это те несколько часов, проведенные в компании своих родственников, рассказывая анекдоты, смеясь над чужими и кушая еду до посинения. Но Антону повезло с семьей: родственников можно пересчитать по пальцам. И на каждый семейный день Антон приезжал со своим парнем, которого он представил, как лучшего друга — Арсения Попова. Ну, что вы, родители же не поймут. Остальные родственники, в том числе и тети Шастуна очень настороженно относились к его другу Арсению. За столом были постоянно слышны подколы со сторон любимых тетушек про то, что Антону уже скоро тридцатник, а жены нет. Все в это время уже детей рожают, а Шастун все со своим «лучшим другом» ходит на семейные вечера. Они не раз жаловались, что Шастун водит к родственникам и родителям своего друга. Одна даже как-то сказала, что он гей, но отец Антона тут же осек ее, грубо стукнув кулаком по столу. После этого никто не осмелился продолжать эту тему, а Шастуну все сильнее не хотелось говорить родителям о его принадлежности к сексуальным меньшинствам. И вот однажды отец, вновь объявляя по телефону о назначении очередного семейного вечера, тоненько намекнул, что Арсений может приходить, конечно, но девушка была бы лучше. Ну, не то чтобы намекнул. Прямо сказал. Но Шастун, естественно не собиравшийся даже слушать просьбы отца, тут же сообщил Попову о том, что в следующие выходные они едут к его родителям. Он надеялся, что хотя бы в этот раз они обойдутся без этих очень смешных приколов о несуществующей девушке Антона. Это начинает сильно бесить и его, и Арса. Попов даже как-то раз говорил, что больше не пойдет, если это повторится. Но это повторялось снова и снова, но Арс все ходил туда, не желая оставлять своего мальчика одного наедине с кучкой старых женщин, вечно шутящих невпопад и говоря просто омерзительные вещи про Антона за его спиной. Но это, конечно же, Попов никогда не расскажет Шастуну, зачем портить ему настроение? Но в этот раз, словно Бог услышал его молитвы, в такой знакомой до боли квартиры не было ни тетушек, ни их мужей, вечно молчащих и смотрящих косо на двух парней, а только родители Антона, спокойно смотрящие телевизор на кухне. Когда Арсений поздоровался, тут же пожимая руку отцу Шастуна и обнимая его маму, то следом подошел Антон, искренне улыбаясь и целуя родителей в обе щеки. Те тут же принялись рассказывать о том, что тетушки не придут по личным причинам, что-то случилось у них там, дома, но это уже не проблемы Шастуна. Благодаря отсутствию других родственников первая часть вечера прошла хорошо, даже слишком тихо для их дома. Но зато Антона никто не тыкал в его отсутствие девушки, брака и детей. Это безумно радовало. Наконец-таки нормальный семейный ужин! После того, как все доели то, что приготовила мама Шастуна, его отец попросил найти в интернете фильм и скачать. На вопрос о том, что бы ему хотелось посмотреть, то ответил обычное «выбирай на свой вкус». И Антон, привычно кивая, вытаскивает из кармана телефон и, включая его, говорит: — Окей, Сири, какие фильмы сегодня популярны? После этого Сири что-то бурчит, но за удивленными возгласами отца ничего не было слышно. Шастун пару минут смотрит, не вдупляя, что не понравилось его родителю, но после разъяснения Арсения он тут же кивает, показывая телефон отцу. — Пап, смотри, это называется «Сири», по-другому: быстрый поиск нужной информации. Еще с помощью нее можно поставить будильник или позвонить, не копаясь в контактах, — перечисляет Антон возможности этой так называемой «говорящей штуки». Нет, не то чтобы его папа был настолько несовременным, просто он не во всем разбирается, это ему не нужно. Поэтому сейчас он и смотрит на телефон Шастуна, как маленький ребенок на новую игрушку. — Звонить? Покажи. Антон улыбается уголками губ и ищет глазами телефон отца. Когда он его находит, аккуратно перемещает его поближе к мужчине и бормочет: «смотри». — Сири, позвони «папе», — внятно говорит Шастун, слушая реакцию Сири и тыкая пальцем в чужой телефон. — Звоню «папочке», — отвечает Сири, и Антон продолжает улыбаться ровно до тех пор, пока не замечает огромные глаза Арсения и тихую мелодию из его же джинс. Папа Шастуна сначала тоже не понимает, что происходит, а потом до него начинает доходить, почему это Попов сейчас стоит с выпученными глазами, пытаясь выключить мелодию на звонке, а Антон с дрожащим руками нажать на красненькую трубочку, изображенную на экране его телефона. — Антон, ты не хочешь мне ничего рассказать? — громкий бас разрушает тишину, которая образовалась несколько секунд назад, когда Арс наконец-таки смог выключить телефон. И Шастун, пристыженный и ярко-красный, опускает голову, что-то невнятно бормоча. Его папа пару раз переспрашивает, но громче он говорить не может. И тогда за него вступается Арсений. Он говорит много, даже Антон не сможет точно сказать, сколько времени он потратил, говоря это все тому человеку, который всю жизнь презирал геев. Попов говорит, как это все давно началось, что это устоявшиеся отношения, что они влюблены друг в друга, что это все должно касаться только их одних — это ведь их жизнь, верно? И отец, неожиданно для них всех, кивает, показывая свои руки, выставляя их вверх в сдающемся жесте. — Ваша жизнь, правильно, — он ненадолго прикрыл глаза, — я не буду мешать, ты все так же мой сын, просто давай не будем выносить это на всеобщее обозрение, не все это нормально принимают. И Антон кивает, чуть ли не плача от такого отца: понимающего, слышащего и пытающегося хоть как-то поддержать. И наверное в первый раз за свою жизнь Шастун настолько сильно благодарен отцу, что говорит со всей искренностью и чувствами: — Я люблю тебя, пап.