Эльфрида

—Что выяснили? — спросила Эльфрида, по дороге в гостиницу набирая Макса. —Она скучна! Её жизнь ад, — ответил тот, чувствуя себя более расслабленно после утрешнего разговора. —В смысле? — опешила от такого резкого высказывания Эльфрида. — У неё и правда настолько спокойная и размеренная жизнь, что даже праведника с ума сведёт, — пояснил Макс, но понял что только ему и понятны эти объяснения, — У неё на каждый день есть расписание по минутам. Она готовит по составленному меню. Читает книги, которые расставила по дням. Вот, например, в понедельник она читает Хаггарда, во вторник Булгакова, в среду Агату Кристи. И так далее. На месяц расписанный график поездок в город. И так у неё во всем. —Она педант с манией контроля. Это болезнь, но она не опасна для общества. Такие люди просто предпочитают во всем иметь порядок, иногда это доходит до мании, — просветила Эльфрида Макса. —Так я и говорю, её жизнь ад! Поэтому она и не могла найти друзей, скрывая свою манию под необщительностью, — сделал выводы Макс. —Думаю, ты прав. У таких людей заведомо тяжёлая жизнь, так как никто не может понять её образ. Вот она и научилась прятать один изъян за более распространённым изъяном, к которому все спокойно отнесутся. — Но на удивление она была замечательным учителем, — проговорил Макс, — я читал план её уроков, они расписаны правильно и интересно. Не забывая давать нужный материал, она подпитывала интерес учащихся. — Она молодец, научилась руководить даже своей болезнью! —Эльфа что ещё искать? — спросил Макс. —Что-то что лежит не на своём месте. Она педант и даже малейшую пылинку не на своём месте не потерпит. —Хорошо, мы тогда осмотримся ещё раз, — ответил тот, прежде чем положить трубку, на что Эльфрида с грустью подумала, что нужно их всех научить прощаться, перед тем как отключится. —Эндрю мне нужно, чтобы ты приехал в «Эдельвейс» — следом после Макса она сразу набрала своего криминалиста. —Зачем? У меня сейчас эксперимент! — ответил тот. —Что за эксперимент? —Я сопоставляю рост, вес и примерное телосложение убийцы со всеми прохожими около места убийства, — ответил тот, явно что то печатая. —А без тебя компьютер не может этого сделать? Или может позже? — спросила Эльфрида, которая, не могла ждать пока тот освободится. —А что нужно тебе от меня? — подозрительно спросил Эндрю. —Я в компах не сильно понимаю, но мне нужно скачать все данные с архива отеля и сравнить с новыми данными о парне Мили, — пояснила она, здесь она научилась делиться информацией с остальными, а не работать сама, возлагая на свои плечи это бремя. — Буду там через двадцать минут, — согласился тот и так же положил трубку. —Нет, точно займусь их воспитанием, — качая головой, пробормотала Эльфрида, смотря на дорогу и размышляя как преподнести им идею об уроках этики и поведения.

***

«Эдельвейс»! Всё такое же произведение искусства. Здание, в котором хотелось задержаться ещё на минутку, что бы почувствовать себя частью этого искусства. А не возвращаться в серый мир. С серыми зданиями. Здесь было настолько же ярко и красиво насколько и запомнилось Эльфриде по предыдущему приходу. Вокруг суета! Кто-то куда-то бежал, кто-то носил багаж за постояльцами, кто-то просто наслаждался обществом знакомых в холле отеля. И здесь, как и в прошлый раз было достаточно много людей и нелюдей в военной форме. Они стояли группами и что-то обсуждали. Ходили и одиночки. Это вернуло её в то время, когда она впервые вошла в эти двери. Словно и не было этих двух лет. Не было расставания и уезда. Не было задания чтобы сбежать подальше от воспоминаний, о которых до сих пор бегали мурашки по коже. Не было той раздирающей изнутри тоски по столь близким существам. Единственное что изменилось, за столом в холле сидела не Мили со своей милой улыбкой и прекрасным голосом. А совершенно незнакомая девушка но которая улыбалась не менее приветливо. — Почему застыла в проходе? — спросил тихо Эндрю прямо на ухо Эльфриды, чем немного испугал её, ведь она слишком ушла в себя, чтобы почувствовать его приближение. —Задумалась, — ответила та с улыбкой подхватывая его под локоть и пробираясь в комнату охраны. —Эльфа??? — столько потрясения было в голосе, что Эльфрида не задумываясь, обернулась, чтобы узнать, кто обратился к ней, — Эльфа, это и правда ты? — шок был написан на лице Джереми, который странным образом находился здесь же, словно и правда не было двух последних лет. —Братишка! — воскликнула счастливая Эльфрида, чувствуя свою вину что так и не вспомнила о брате за время приезда суда. И даже не узнала где он и вообще как он поживает! —Эльфа? Ты жива? — он до сих пор смотрел на неё как на призрак, не смотря на то, что она крепко обнимала его за талию. —Да! — она почувствовала себя ещё более виноватой, ведь она даже не подумала, что ему как родственнику доложат о её безвременной кончине и даже не подумала позвонить ему и разубедить, — прости, у меня было секретное задание и поэтому фальсифицировали мою смерть. —Я два года считал тебя погибшей, а ты говоришь «прости»? — он был нереально зол. Впервые Эльфрида видело его в такой ярости. Обычно брат был мягким и ласковым, а здесь злость сделала его неузнаваемым. Глаза потемнели, нос скривился, на губах была злая улыбка, да и весь он выражал крайнюю степень злости. Эндрю почувствовал эту волну негатива и прикрыл её от брата, когда она отшатнулась от того. —А ты шавка не лезь, куда не просят! — громко проговорил Джереми, обращаясь к Эндрю и столько ненависти было в его тоне. Эльфрида понимала насколько виновата, и почему он зол, но всё ровно испугалась такой перемены. —Джереми! — воскликнула мать, придя на голос сына, и так же с недоверием смотрела на Эльфриду, которая в шоке смотрела на брата, которого не узнавала, — Успокойся, — обратилась ласково мать к сыну. —Она даже не сообщила, что жива, а ты говоришь, успокойся?! — психанул Джереми развернувшись, скрылся в толпе, которая смотрела на них удивлённо, а некоторые с осуждением. Особенно те, кто слышал последнюю фразу Джереми. —Как ты могла поступить так с нами? Мы долгих два года оплакивали твою смерть, а ты всё это время жила преспокойно, радуясь каждому дню? — мама смотрела с таким осуждением, что Эльфрида на секунду почувствовала за собой вину. Но лишь на секунду пока лицо брата не стало перед глазами, — Джереми места себе не находил! Убивался, что так мало проводил с тобой времени, думая, что у вас его ещё много, а ты просто гуляешь здесь? Даже не позвонив? Да и не сообщив о том что твоя смерть фикция!— теперь было презрение, и ненависть настолько сильная что Эльфрида чувствуя все их эмоции как свои едва не задохнулась от такой силы. Мать, вылив всё, удалилась, не ожидая слов оправданий от Эльфриды. А та стояла, словно под водопадом из ненависти, презрения и вины. Она и правда даже не подумала позвонить им и сказать, что жива. Она настолько спешила суда к друзьям, что совсем забыла о Джереми. Да и раньше она побеспокоилась о Мелиссе чтобы та не волновалась а не о собственной семье. —Эльфа, как ты? — спросил обеспокоенно Эндрю, заглядывая в её глаза. Стараясь определить ее состояние. —Нормально, пошли у нас ещё много работы, — Эльфа встряхнулась, мысли отложены на потом, сейчас работа, убийство ждать не будет. Они провели около пяти часов, скачивая много тысяч имён и даных. В тот год было несколько военных конференций в этом отеле. И система была такой, что нельзя было выбрать определённый месяц. Это она поняла после выслушивания получасовых нецензурных слов от Эндрю, об устаревшей системе отеля. И только после того как Эльфрида привезла в сумерках Эндрю в управление смогла вздохнуть с облегчением. Она боялась повторения с этими записями того что случилось с Мили. Она ехала к дому Тайлера, когда решила остановиться у леса. Она не хотела ехать к нему в дом с таким настроением. Не хотелось, что бы ребята подумали что, что-то случилось. Ведь её брат раньше был всем в её жизни, пусть из-за сильных разногласий в семье она и не могла проводить с ним столько времени, сколько хотелось, но он был для неё всегда на первом месте. Она никогда не забывала о нем! Но не в этот раз. Она больше волновалась, что Мелисса узнает о её смерти, чем-то что Джереми узнает в любом случае. Что именно ему придётся её хоронить. Закончив дело, ей даже в голову не пришло позвонить Джереми, она думала только о том, что возвращается к дорогим людям. Она радовалась этому, в то время как по идее самый дорогой человек думал, что она мертва. Опускал пустой гроб в землю! Горевал! Эльфрида не просто чувствовала вину, она не могла понять себя и в чем причина такой резкой перемены в ней. Она всегда плохо сходилась с людьми, а здесь она настолько привязалась к ребятам, что сходила с ума от тоски. Мелисса, она волновалась о ней как о семье! Ей она смогла позвонить, а вот брату нет. Все её чувства и мысли словно развернулись на сто восемьдесят градусов. Они стали её семьёй. А тигрицы выбирают лишь раз. Их верность неоспорима. Поэтому люди при обороте боятся выбрать их. Инстинкты этих животных руководят жизнью человека. Тигрицы яростны, верны, всегда ставят семью выше всего. Даже убийство для них не будет ничего стоит, если тот, кого они убили, будет стараться навредить семье тигрицы. Но как она смогла сменить верность брату на людей, которых столь мало знает? Мелисса ещё понятно, они столько лет дружат! Майкл также часть семьи! Но вот Тайлер? Энрике? Бари? Остальная команда, которая осталась для неё единственной? Как они смогли стать частью её семьи за семь дней? Как? Почему забота о них стала выше заботы о брате? Она готова защищать их ценой своей жизни. —Почему сидишь здесь одна? — заглядывая в окно её машины, спросил Тайлер. —А ты только домой? — спросила в ответ Эльфрида, пытаясь улыбнутся естественно, но судя по лицу Тайлера у неё плохо вышло. —Нет, за тобой! — ответил тот, залазя к ней в машину. —За мной? — не поняла та, и став оборачиваться по сторонам не заметила машину Тайлера. —Эндрю звонил. Говорил, что волнуется. Рассказал о том, что случилось в отеле, попросил присмотреть за тобой! — ответил Тайлер. Эльфрида могла лишь улыбнуться на такую заботу, которую она раньше ощущала лишь от Майкла и Мелиссы, — Вот я и вышел прогуляться вдоль дороги. —Со мной всё в порядке! — ответила она, даже для себя не очень убедительно. —Расскажи, что тебя беспокоит? — попросил Тайлер. —Инстинкты! — проговорила Эльфрида, заводя машину. Она не хотела развивать эту тему и поехать домой лучшая стратегия, но как оказалось, Тайлер не внял её решению. —Подделись, и тебе станет намного легче! — ласково проговорил Тайлер, словно змей искуситель уговаривая взять запретный плод. — Мне просто, кажется, что тигрица зря меня выбрала! Они верны, а в мене верности как оказалось, нет, — проговорила Эльфрида то, что волновало её. —Ты слишком строга к себе! С чего ты взяла что не имеешь верности? — спросил Тайлер с улыбкой, — Ты так заботишься о Мелиссе! Позаботилась о людях, с кем работаешь! Ты заботишься о нас! По своему, специфически, но заботишься, — сострил Тайлер, но у Эльфриды вышло выдавить из себя лишь измученную улыбку. — А Джереми? Он моя семья! Я должна была уберечь его от потрясения, а что сделала я? Просто забыла о нем. Меня волновали вы, а не он. А из вас всех, именно вы посторонние для меня, а не он, — со злостью проговорила Эльфрида, злясь на себя, а не на них. —Ты с первой встречи поняла, что мы не чужие. Мы семья! Все мы! Твоя тигрица подсказала это. Тигрицы, кошки семейные, им трудно быть одиночками. Они заботливы и верны. А ты столько лет была одна. Она указала тебе на людей, кто станет семьёй. И наши звери откликнулись на неё. Первое время мы испытывали такое же чувство, что и ты. Нас терзали непонимание и злость. Но пойми, наши звери понимают всё намного быстрее, чем мы. Прими себя, не прячься от этого. Будь собой, — ласково проговорил Тайлер. По городку каждый ехал задумчив. Эльфрида пыталась понять то, что сказал Тайлер и заодно принять это. Пусть это и не минутное занятие. Но она понимала, о чем он говорил. — Кстати у нас, наконец, прибавление! — со смешком проговорил Тайлер, вылезая из машины. —Обычно такое говорят женщины! — заметила та с улыбкой. — Остришь, значит, жить будешь! — проговорил Тайлер, Эльфрида в ответ лишь вопросительно перевела взгляд с дома на него, он решил пояснить, — Тина приехала с Кьяром, — радостно по-мальчишески улыбаясь, признался Тайлер. А у Эльфриды сердце застряло в горле и ноги подкашивались от волнения. Пусть она и знала, что вряд ли у них с Тайлером сложится, но знакомство с сыном любимого это важно и страшно. Она шла, чеканя шаг по военному, как и всегда когда пыталась скрыть волнение. Сзади Тайлер посмеивался над ней, чувствуя её нервозное состояние. Да и он, как видела Эльфрида, волновался, но только почему ему волноваться? Дверь открылась легко и быстро. Оттягивать момент медленными шагами не представляло возможности. Шаг, ещё шаг в сторону гостиной, откуда разносился радостный смех. Энрике и Бари, ещё присутствовал женский голос, и мальчишеский звонкий смех. Он явно рассказывал о своих приключениях. Дверь была открытой, и ей ничего не осталось, как войти. Все посмотрели в их сторону с улыбками. Но Эльфрида видела только одного человека. От волнения помутнело в голове, но глаза мальчишки она видела. Такие же, как и у отца. Нежно голубого цвета. Казавшиеся бесцветными, но в них сейчас была такая же буря от эмоций что творилась и в её душе. Она словно видела отражение своих чувств. Эльфриду словно ударило в сердце. Она стала задыхаться и началась непредсказуемая трансформация. Она не слышала крики ребят, и девушки, она смотрела только на мальчишку, которого ломало, так же как и её. Та часть подсознания, что была звериной, вырвалась на свободу, оттесняя Эльфриду. Заставляя стать невольной зрительницей. Тайлер смотрел в шоке и непонимании. Вот секунда он потешается над волнением Эльфриды, а в следующую начинается его личный ад. Они оба превращаются! Он не успел даже ничего понять до конца как двое людей стали животными. Маленький котёнок Кьяр и большая белоснежная тигрица. Полностью белая. Она кинулась быстро и стремительно. Он не успел защитить ребёнка! Он не успел остановить её прыжок! Он начал быструю трансформацию в надежде спасти сына, но не успевал. Он видел глаза котёнка и ненавидел себя. Тайлер знал, что мало тигриц нормально реагируют на чужого детёныша в месте считающим своей территорией, но искренне надеялся, что Эльфрида станет одной из немногих кто примет его сына. Он понял, что любит её, когда та уехала. И вот сейчас он ненавидел себя за то, что столкнул их и вообще позволил встретиться. Он ненавидел себя, так как не мог потерять своего сына лишь из-за любви к ней.