Сладкое наказание. Перезагрузка.

— Представляешь, как я познакомлю тебя с папой, — Эллисон поворачивает к нему голову, корча злобную гримасу, изображая, по всей видимости, отца. — Здравствуйте, мистер Арджент. — Скотт пожимает руку воображаемому Ардженту-старшему. — Да-да, вы правы, мы познакомились с вами на родительском собрании, в школе. Но вы не переживайте, у Эллисон нет проблем с учебой, — он издаёт смешок, когда она локтем легко толкает его в бок, — Ваша дочь ну очень способная ученица, уж поверьте мне, — на его лице появляется та самая ухмылка, идентифицировать которую, Эллисон научилась лишь недавно. — Извращенец, — шипит она и тянется к его губам, легко кусая нижнюю и оттягивая её. — А если на чистоту, — он отрывается от девушки и смотрит на неё с серьёзным выражением лица, — то я даже не хочу представлять, каким асфальтоукладчиком меня переедет твой отец, если узнает, с кем ты встречаешься. — Просто выбрось всё из головы и подумай о чем-нибудь еще. — отмахивается Арджент, притягивая его к себе за шею. — О чем? — он вскидывает брови, забавно делая попытки смотреть ей в глаза, а не на её губы. — О чем угодно… Подумай обо мне. Голой. — последнее слово она произносит шепотом, ему на ухо, от чего Скотт окончательно теряет голову, громко сглатывая. Она хохочет, понимая его реакцию, так как прекрасно знает своего отца и действительно опасается его реакции на то, что дочь встречается со школьным биологом. Но Эллисон предпочитает думать о проблемах тогда, когда они либо уже наступили и их стоит немедленно решать, либо тогда, когда проблема приобретет вот-вот неожиданно резкий характер, запустив практически необратимый процесс и только тогда девушка начинает думать о том, что стоит искать выход и выпутываться из ситуации. А пока что, она обнимая его, утыкаясь носом в его грудь, чувствуя, что вместе они смогут преодолеть абсолютно любые сложности, которые повстречаются на их совместном жизненном пути.

***

Он становится возле неё, так же опираясь на перекладину. Лидия несколько раз шумно выдыхает, после того, как задерживает дыхание. Чувствует, как сердцебиение учащается, от общей атмосферы ситуации, но не теряет надежды на то, что просто накручивает себя. Стайлз поворачивает к ней голову, внимательно рассматривая её профиль, пока Мартин не надоедает это и она, вскинув бровью, не делает аналогичные движение головой, смотря ему в упор, как бы задавая безмолвный вопрос, на который он отвечает тем же. — Ты ведь понимала тогда, что у нас ничего бы не получилось? — ему важно понять, что на самом деле она думает, по этому поводу. Ему важно увидеть в её зелёных глазах искренний ответ, на его вопрос, который удовлетворит его. — Тогда — нет. — честно отвечает она, поджимая пухлые губы, — а сейчас я рада, что так всё произошло. Ты бы просто испортил мне жизнь, если бы остался в ней, — она отводит взгляд в сторону, заправляя локон за ухо. Он знает, что она выдумывает на ходу и врёт ему. Он задается вопросом: неужели Мартин вновь решила играть с ним в кошки-мышки? Это ведь глупо. — Да ну, — каким-то слишком резким и размашистым движением, он в момент оказывается за ней, ставя руки возле её ладоней, заставляя почувствовать его горячее дыхание, когда он наклоняется и шепчет ей буквально на ухо. — Ты уверена в том, что только что сказала? — он быстро проводит языком, по своей нижней губе так, что едва ощутимо касается её уха, от чего она вздрагивает и её разум окончательно покидает её. — Я не слышу, — произносит парень громче и гораздо увереннее, становясь к ней ещё ближе, буквально вжимая её в деревянную перекладину. — Да, — она бы не поставила себе пять, за актерскую игру, даже не потому, что это была тройка, а потому что к чертям провалила экзамен и её отправили на гребанную пересдачу. — Врёшь? — беззаботно спрашивает он и она прилагает максимум усилий, чтобы отрицательно помотать головой, — Тогда можешь повторить это ещё раз? — хмыкает он, чувствуя, как по телу Лидии проходит мелкая дрожь. — Чего ты добиваешься? — она сбивчиво дышит, чувствуя, как на неё накатывают слёзы, от накопившейся обиды, одновременно с этим ей не хочется, чтобы это всё прекращалось. — Хочу услышать, что испортил бы тебе жизнь, если бы остался в ней. — невесомо касаясь кожи на её шее, он двигает губами от её уха к ключицам. — Скажи мне это ещё раз, — она вновь себя чувствует семнадцатилетней девочкой, во власти Стайлза Стилински. — Говори, — повысив голос, чуть ли не рявкая на неё, срывается он и больно кусает молочную кожу так, что остается легкий след, от его зубов, а она тут же дергается, широко распахивая глаза, судорожно заполняя воздухом легкие, будто бы заново учась дышать. — Испортил бы, — она надрывно дышит, не зная, как уговаривать держать саму себя в руках. — Мою жизнь, — чувствует себя такой безвольной в его руках, что холодок проходится по каждому из позвонков. — Испортил, — на долгом выдохе, шепчет она, прикрывая глаза и больно кусая нижнюю губу, когда он продолжает свою сладкую пытку, проводя языком по месту, на котором только-только оставляли отметины его зубы. — Ты, — Стайлз доволен тем, что это слово больше похоже на стон, чем на какое-либо слово вообще. — Тогда я рад, что ушел из твоей жизни и не успел испортить её, — он резко отходит от неё, делая широкий шаг назад, заставляя её моментально почувствовать холодный воздух, который тут же прошелся по её спине. Парень быстрым шагом возвращается в гостиную, пытаясь выбросить из своей головы то, как вновь почувствовал запах, который принадлежит только ей, и который он не ощущал с того самого момента, как уехал из этого города. Да и каждое чувство, которое пробудилось в нем, в последний раз он чувствовал именно в этом городе и именно рядом с ней. Он доволен её реакцией. Не знает ещё, была ли это реакция на его действия, была ли это какая-то ностальгия по тому, что таки было между ними и вообще, были ли у неё хоть когда-то к нему какие-либо чувства, но он делает вывод, что ему понравилось каждое мгновение, рядом с ней сейчас. Он почувствовал за эти пару минут такой фейерверк чувств, подобный которому, как ему теперь кажется, он не помнит, за эти четыре года. Ловит себя на мысли о том, что в его голове кружится лишь вопрос, который он задаёт себе весь этот день: если они опять переспят и он уедет обратно в Нью-Йорк, она будет переживать, по этому поводу, как в прошлые разы? Лидия же сходит с ума от того, что он берет и опять врывается сумасшедшим-долбанным вихрем, в её жизнь. Это невозможно — быть таким, чтобы четыре года не напоминать о себе никоим образом и дать ей возможность почувствовать иллюзию того, что ей действительно совершенно плевать. А потом взять, нагло появится, спустя целых четыре года, и за какие-то двенадцать часов, доказать ей то, что все её предубеждения и работа над собой — летят в никуда. Она не может описать всё то, что он творит с её сознанием, просто находясь с ней в одном помещении. От него исходит столько влияния на неё, что ей кажется, это спокойно можно прочувствовать в воздухе. Когда она встречалась с парнем из универа, то долго работала над тем, чтобы доказать самой себе, что нет у неё никакой зависимости и помешательства на нём. Ну, кроме той, его фотки, которая валяется где-то у неё в рабочем столе. (если точнее, то во втором ящике сверху, с левой стороны, прямо под книгой по психологии). Это вообще было плохой идеей — увлекаться парнем, который на тот момент был твоим учителем и, для которого, ты не значила совсем ничего. Ты просто была очередной из многих, которые у него были. В его постели могла побывать даже твоя лучшая подруга, которая к слову, сейчас мертва и лежит на глубине двух метров, под землёй. Но буквально сразу, та самая подруга отдала предпочтение другому парню. К слову, тоже преподу. Но ведь теперь Лидия взрослая. Теперь прошло четыре года и Мартин просто уверена, что не может, что не должна чувствовать всё то, что обычно ощущают девочки в пятнадацать, оказываясь рядом с парнем, которому едва стукнуло двадцать, но который кажется невероятно взрослым, уверенным, опытным и самостоятельным. Мартин лежит на своей кровати, по уши заматываясь в одеяло, мысленно благодаря Стайлза за то, что ему хватило ума принести ей плед иначе она совсем замерзла бы. Думает, что всё её отношение стало проявляться к нему именно тогда, когда они поспорили с Арджент, что она переспит с математиком. Вспоминает тот самый день, когда проснулась с ним в одной постели и отказалась отпускать его, куда бы то ни было. Именно то утро казалось ей слишком счастливым и идеальным, несмотря на всё то дерьмо, которое происходило в их жизнях на тот момент. Она отказывалась верить, что вся идиллия может разбиться в течении такого короткого времени, а что ещё хуже — разбить её на такие осколки, что как долго она не пытается сделать из себя вновь одно целое, все её старания заканчиваются крахом и ещё более мелкими осколками.