Проснуться принцессой или тяжёлые летние каникулы

      Просыпаться было тяжело. Веки налиты свинцом, голова гудит и ноги тоже - всё тело было против девушки, но проснуться пришлось, так как в голове начали всплывать последние события. Их с Котом поражение.       Маринетт медленно открыла глаза. В поле зрения маячил лишь деревянный потолок. «Неужели мы проиграли и теперь в плену у Бражника?» — мысленно спросила себя девушка.       Прислушавшись к своим ощущениям, она поняла, что находится не в каком-то подвале, а в мягкой кровати, что было очень странно. Девушка кое-как повернула голову влево: она и правда лежала в постели. С балдахином. Из-за этого комнату было невозможно осмотреть, но слева точно находилось окно - с той стороны было явно светлее.       Попытка встать успехом не увенчалась: тело отказывалось слушаться. Вторая попытка дала больше результата, но не намного, так как девушка смогла пошевелить только руками. Напрягшись и вспомнив весь запас нецензурных слов, которых девушке знать негоже, Маринетт кое-как смогла сесть и тут же схватилась за голову, которая жутко гудела. — Боги, такое чувство, что я всю ночь пила и танцевала, — Маринетт не могла точно сказать, что болит больше: тело или голова. — Тикки, что произошло? Ответа не последовало. В панике девушка ощупала свои уши, но серег там не оказалось. Маринетт захотелось взвыть волком от досады и боли; она всех подвела. Ей вверили жизнь всего Парижа, даже не так - всего мира, а она всех подвела.       Погрузиться в отчаяние не дал громкий стук в дверь, который эхом отозвался в гудящей голове и с каждым ударом только усиливался. — И зачем так тарабанить? — спросила сама себя девушка. — И без вас дела плохи. Войдите уже! — крикнула она, посмотрев в ту сторону, откуда раздавался стук, но непрозрачный шелковый балдахин усиленно мешал.       Маринетт быстро вытерла слезы и прислушалась к еле слышным шагам, активируя в голове режим Леди Баг. Не время сопли распускать. Может, она еще в силах что-нибудь сделать?       Шаги однозначно принадлежали девушке, так как был слышен характерный звон каблуков, который время от времени исчезал, как будто девушка наступала на ковер. С правой стороны от кровати послышался тихий звон, словно что-то куда-то поставили. Затем звуков почти не было, а через несколько секунд шторка балдахина начала отодвигаться. — Как самочувствие? — спросила красивая девушка, одетая в красное достаточно пышное, но явно не бальное платье с квадратным вырезом, рукавами-фонариками. Тонкую талию девушки подчеркивал чёрный атласный пояс. — Не очень, — честно призналась Маринетт, но принимать предложенный стакан из рук незнакомки не спешила. — А ты кто? И где я? Тебя Бражник подослал? — У-у-у… — девушка печально покачала головой. — В следующий раз буду за тобой внимательнее следить. На, пей. Это специальный отвар, снимет усталость и уберет признаки похмелья. — Но я ничего не пила, — уверенно заявила Маринетт, однако её собеседница однозначно думала иначе. — Конечно-конечно, ты весь бал была трезвой, как стеклышко, — елейным голоском протянула красноволосая девушка. — Пей, через десять минут поговорим, когда отвар подействует.       Незнакомка все же всучила героине стакан и стала отодвигать занавески балдахина, зацепляя их специальными креплениями и открывая вид на комнату. Хотя это скорее были хоромы. Маринетт, попивая приятный напиток, стала осматривать комнату. Её кровать примыкала к середине одной из четырех стен, справа и слева находились прикроватные тумбочки, на одной из которых стоял поднос. Слева, как девушка сразу заметила, были витражные окна, обрамленные бархатными шторами. Все подоконники были обшиты тканью, и на каждом была сложена целая куча подушек.       Противоположная часть комнаты выполняла функцию рабочего кабинета. Там стоял большой стол; три кресла: одно за столом, а два перед ним; половину стены занимал огромный шкаф, до его верхних полок можно добраться только с помощью лестницы. В правом дальнем углу на специальном подиуме стоял белый рояль, вызвавший у Маринетт восхищение. Вот только была маленькая проблема — девушка не умела на нем играть.       В правой стене нашлась огромная двустворчатая дверь, которая, скорее всего, служила выходом. Почему скорее всего? Потому что в комнате была ещё одна дверь. В центре комнаты находились два дивана и кресла, которые стояли взаимно друг напротив друга, а между ними был кофейный столик, на котором находилась ваза с шикарным букетом роз. На правой стене также висели красивые картины, а около стены, с правой стороны от двери, находилось большое трюмо с множеством ящичков и с огромным зеркалом. — Ну что, налюбовалась? Может, уже встанешь? — недовольно произнес голос слева от девушки. — Тебе нужно переодеться, через двадцать минут слуги принесут завтрак. Не будешь же ты их в ночной сорочке встречать? — Какие слуги? Где я? — немного устало спросила Дюпен-Чэн. Судя по общему стилю комнаты и её собеседницы, она однозначно не в своем времени. — Странно, отвар уже должен был подействовать... — задумчиво протянула девушка. — Да не пила я. Я вообще не отсюда. Меня зовут Маринетт Дюпен-Чэн, я обычная среднестатистическая девушка двадцать первого века. И здесь оказалась чисто по случайности, — Маринетт устало вздохнула и начала вставать с постели, ставя пустой стакан на поднос. — Похоже, ты вчера не только перепила, но ещё и где-то стукнуться головой успела. И как я проглядела такое? — девушка уверенно обошла койку и, встав напротив героини Парижа, надавила ей на плечи, заставляя сесть обратно. — Посиди немного, я схожу за лекарем.       Девушка уже хотела было развернуться, но Маринетт схватила её за руку, останавливая. — Не надо никого звать. Лучше расскажи где я, и что вчера было? По меркам этого мира или времени. — Нет, уж, давай лучше ты сначала расскажешь, что помнишь, а после уже я, — местная Ариэль помотала головой и села рядом с Леди Баг.       Следующие десять минут Маринетт объясняла, кто она, откуда, как попала сюда, что такое телефон, йо-йо, кто такой Бражник и Супер Кот. Она особо не вдавалась в подробности, ведь нужно было передать суть, а о конкретных воспоминаниях можно будет и потом поговорить. Единственное, за что переживала Маринетт - её альтер-эго, но раз талисманов уже нет, а ей нужна помощь, нужно быть предельно честной. Да и незнакомка выглядела той, кому можно доверить такую тайну. — М-да… к такому меня жизнь не готовила. Я даже не знаю, чем тебе помочь. У тебя есть шанс вернуться в свой мир? — озадаченно спросила Ариэль номер два. «Надо бы её имя спросить», — промелькнуло в голове Маринетт. — По логике, чудесное исцеление может всё, вот только моих талисманов нет. Если их у меня забрали, то всё кончено, — грустно произнесла Дюпен-Чэн. — Хотя, знаешь, в моем мире есть особое направление литературы, как фэнтези. Так вот там описываются похожие ситуации. Человек, например, погибает и вместо загробной жизни попадает в параллельный мир. Надеюсь, я всё еще жива в своем мире. В другом случае люди чисто по случайности попадают в другой мир, и чтобы вернуться назад, им нужно что-то сделать или что-то найти. Если у меня всё так же, то я должна отыскать свой талисман, и тогда смогу вернуться назад. В противном случае, я останусь здесь навсегда.       Грустно вздохнув, Маринетт опустила голову. У её собеседницы тоже не было слов, она обдумывала сложившуюся ситуацию. В рассказе её недоподруги было множество непонятных вещей, о которых хотелось расспросить побольше, но времени на это не оказалось, так как в дверь громко постучали. — Ой, плохо дело, — встрепенулась «Ариэль» и встревожено обвела комнату взглядом.— Бегом в ванную. И не выходи оттуда, пока я не разрешу. Заодно можешь умыться.       «Ариэль» схватила юную героиню за руку и потащила её к ближайшей двери, в буквальном смысле впихнув туда брюнетку, потом что-то сделала в правой стороне от двери, и комнату залил теплый свет… от свечей.       Маринетт даже не заметила, как за её спиной захлопнулась дверь, а через минуту в комнате послышались голоса. Это совершенно её не заинтересовало в отличие от ванной комнаты, которая однозначно не вписывалась в значение «средневековая», да что там «средневековая» такая ванная комната и в двадцать первом веке не у всех могла быть. А как иначе объяснить джакузи, которое находилось в центре комнаты, и "белого друга", которого так любят алкоголики? Современными были не только унитаз и ванна, но и средства личной гигиены, в частности так необходимые девушкам прокладки, что было крайне поразительно.       Из кранов текла то горячая, то холодная вода, в зависимости от того на сколько повернёшь один из золотых кранчиков. Вот только освещение явно подкачало. Так как по своему типу скорее напоминало керосиновую лампу. Точнее, это были газовые рожки. Из маленьких отверстий шел газ, который, как в современных газовых плитах, поджигал небольшой разряд электричества. Таких рожков было много, поэтому в комнате было очень приятное для глаз освещение.       Выполнив все необходимые утренние процедуры, Мари стала рассматривать многочисленные баночки, в которых находились разные крема и мази: — Готова спорить, что такого арсенала нет даже у Хлои. Интересно, кто я в этом мире?       Еще минут через пять в комнату заглянула незнакомка, позвав завтракать. — Давай теперь я расскажу, кто ты в этом мире, и кто я такая? Но сначала, ответь мне, как у тебя с этикетом? — серьезно спросила «Ариэль». — Эм, вроде хорошо. Руки на столе не держу, вилка и ножик из рук в руки не бегают, когда ем - не чавкаю и не хлюпаю… — Как я и думала, хуже некуда. Что ж, садитесь, Ваше королевское Высочество, будем обучать вас поведению за королевским столом, — девушка сделала глубокий реверанс и отодвинула стул перед опешившей девушкой. — Хм, хотя сначала надо бы вас переодеть, а уже потом за стол. Кстати, где мои манеры, я же до сих пор не представилась. Я - герцогиня Тикктония Франшиз*, двадцать полных лет, камеристка Её королевского Высочества принцессы Маринетт Дюпэн-Чэн — единственной наследницы трона и единственной дочери короля Томаса Дюпэн-Чена и королевы Сабины Дюпэн-Чэн. Для близких людей я просто Тикки.       Маринетт была в шоке от услышанного. А от осознания грядущих на её голову проблем — вдвойне.       Следующие двадцать минут Тикки одевала свою «принцессу». В принципе, дело шло бы быстрее, если бы не корсет, который пришлось шнуровать минут пять, и не каблуки на десятисантиметровой шпильке, которые ввергли Маринетт в ужас. Она просто по прямой пройти не может, ни разу не споткнувшись, а тут каблуки и юбка!       Еще минут десять Маринетт потратила на споры с Тикки по поводу обуви, однако та её очень сильно расстроила, сказав, что без каблуков у принцессы только комнатные тапочки и сапоги для верховой езды. Пришлось смириться. Но стоило Мари встать, как земля тут же ушла из-под ног, а Тикки схватилась за голову. Идея выдать Маринетт из другого мира за принцессу теперь казалась невыполнимой мечтой, так как работы тут вагон и целая тележка, а времени всего ничего.       Кое-как доковыляв до стула со столиком, на котором стоял завтрак, Маринетт просто упала на него. — Ох, работы много. Этикету тебя с трех лет обучали, а теперь нам надо всё выучить за один день, ведь завтра ты должна будешь присутствовать за общим завтраком — и не только. — А может не надо? Может, меня уже завтра здесь не будет? — с надеждой в голосе спросила мнимая принцесса. — Я, конечно, с таким не сталкивалась, но я в этом очень сомневаюсь. Начнем с самого главного для любой светской дамы — осанки. Выпрямите спину. Ещё сильнее. Да, вот так. Плечи расправьте, ни одна знатная дама не позволит себе сутулиться даже перед своим супругом. Так, а теперь ноги. Поставьте ноги вместе и отведите их немного вправо. — А это-то зачем? Под столом их всё равно не будет видно! — Маринетт честно старалась выполнить все указания, но в итоге свалилась со стула. — Тикки! Это бесполезно! — Так, Леди Баг! Ты мне сама только что рассказывала, что каждый день сражалась с демонами. Неужели драться (что непозволительно для дамы!) легче, чем просто ровно сесть? — недоуменно спросила Франшиз, помогая «принцессе» подняться и сесть обратно на стул. — Ты после первого раза тоже хотела сдаться, но ведь продолжила. Сколько ты там уже лет спасаешь город? — Почти три года, — грустно вздохнула Мари, понимая, что сдаваться действительно не выход. — Спина. Плечи. Ноги, — снова повторила камеристка. — Руки лежат исключительно на коленях… Плечи… и поднимаются лишь для того… Плечи… чтобы взять столовые приборы. Более они никаких движений не делают, — Тикки медленно ходила из стороны в сторону и так же медленно все объясняла, попутно напоминая принцессе об осанке. — А если у меня что-то зачешется? — задала волнующий её вопрос девушка. Почему волнующий? Потому что из-за напряжения чесалось все тело. Особенно нос. — Никаких движений. Плечи! Неужели в вашем будущем за этикетом девушек вообще никто не следит? — «Ариэль» была действительно возмущена, ведь её подопечная постоянно забывала об осанке. — У нас все люди могут проявлять свою индивидуальность так, как сами захотят. И она никакими нормами этикета не ограничена! — уверенно заявила Маринетт. Жаль, что это не её мир... — Какой кошмар! И что, все девушки так же, как ты, не умеют ходить на каблуках, не следят за своей осанкой и не знают элементарных правил этикета? — Ну, вот с пунктом про каблуки не соглашусь. Это я с ними воюю, а остальные очень даже хорошо умеют на них ходить. Да и с осанкой тоже можно поспорить, но лучше не буду, так как до такой степени прямо у нас никто не ходит. Мне так даже дышать тяжело, и руки немеют, — это была чистая правда - дышать и правда было тяжело, а из-за напряжения плеч ладошки начало немного покалывать. — "Спина. Плечи. Ноги." - для тебя это должно стать молитвой, которую ты должна будешь проговаривать про себя и никогда не забывать. Что ж, оставим разговоры на потом, теперь перейдем к ещё одному пункту основ этикета. Улыбка. Улыбнись. Нет, вот как раз так улыбаться нельзя. Смотри, как надо, — Тикки еле заметно улыбнулась. - Спина ровная, плечи на одной линии, локти рук слегка оттопырены, правая ладошка лежит поверх левой, а на лице растянута милая улыбка, которую в нашем времени называют просто «учтиво-вежливой». Эта улыбка словно говорит: «Я вас слушаю, но мне не интересно». — Я попробую, — уверенно заявила Мари. Следующие минут пять девушки корректировали осанку «принцессы», учились вежливо улыбаться, а также учились правильно кивать головой. — Что же… для начала неплохо. Теперь следи за осанкой и за тем, чтобы все твои движения были плавными. Теперь перейдем наконец к завтраку. Правда, боюсь, еда уже остыла... Ничего, впереди ещё чай, а сейчас - запоминай, что и для чего.       Следующие минут двадцать Тикки усердно рассказывала, что и чем нужно есть, для чего предназначена та или иная вилка, какой из стаканов предназначен для сока, а какой - для вина. Причем для разных вин были разные стаканы. Какие блюда можно брать руками, а какие - исключительно столовыми щипцами. Какие блюда за чем идут. На робкое замечание Мари, что она, вроде бы, запомнила, Тикки сказала, что это только завтрак, на обеде и ужине количество столовых приборов еще больше (также, как и блюд). И вот тут Маринетт поняла, что физику легче запомнить, чем все тарелочки, вилочки, ложечки и прочие.       К слову надо сказать, поесть Маринетт практически не смогла: девушке удалось попробовать все блюда понемногу, когда в дверь постучали. — Пришли слуги, чтобы забрать посуду. Помни: ты - принцесса, вежливо улыбаешься и сидишь смирно. Молча наблюдай за тем, как они все убирают, а когда поставят чай и закуски, скажешь: «Передайте главному повару, что всё было как всегда изысканно. Также передайте, что обедать моя королевская персона изволит в комнате». — Ладно, я постараюсь, — неуверенно заметила героиня, по привычке немного сжавшись, за что получила гневный взгляд камеристки, после чего тут же выпрямилась и мило улыбнулась.       Мари усиленно пыталась не исковеркать фразу, но все равно подала её другими словами, из-за чего получила слегка изумленный взгляд от слуг и гневный от подруги. — Ты что сказала? — тихо прошипела Тикки, как только дверь за слугами закрылась. Маринетт по привычке сжалась. — Я забыла некоторые твои слова, поэтому передала их по-своему, а что? — девушка действительно испугалась: ведь если она останется в этом мире, ей нужно быть как можно более похожей на здешнюю принцессу. — Ох… ты - принцесса, — Франшиз сказала это так, словно это всё объясняло. — Все, поголовно все в замке знают, что принцесса - избалованная личность, и ей всегда что-то не нравится. Один комплимент по поводу еды был бы целым благословением для нашего повара, а ты целых три раза повторила, что тебе всё понравилась, и что всё было вкусно и изысканно.       Сказать, что Мари была удивлена - значит промолчать. Она и избалованность? Это слова были однозначно противоположны по значению.       Дальнейший рассказ Тикки окончательно добил Маринетт: она была здешней версией Хлои, разве что подлой не была и никому подставы не устраивала. Но это не сильно успокоило девушку. — Вот поэтому все были так сильно удивлены твоим комплиментам, — устало вздохнула Тикктония. — Я не буду такой. Это не моя натура. И если я действительно останусь в этом мире, то я буду вести себя иначе. — Но если ты резко изменишься в характере, придворные что-то заподозрят. — Значит, нам нужно время. Много времени! Скажи, где мы находимся? — Мы в столице, в главном дворце, но причем здесь это? — удивленно спросила Тикктония. — А притом, что у каждой королевской семьи было минимум три замка. Значит, и у нашей семьи должна быть летняя резиденция, — задумчиво протянула Маринетт. Тикки, смекнув, куда клонит «принцесса», отрицательно покачала головой: — Принцесса покидала дворец лишь для того, чтобы посещать балы, и в летней резиденции не была с десяти лет. Это вызовет ещё больше подозрений. Да и как ты уговоришь короля и королеву отпустить тебя туда? Тем более - без придворных, которые нам точно не нужны. — А в каких я отношениях с королем и королевой? — задумчиво спросила девушка, понимая, что придется очень постараться и включить все свои актерские таланты, которых, к сожалению, было не так много. — В теплых. Тебе даже гувернантку не нанимали, королева сама растила тебя. Но из-за этого они ещё сильнее о тебе беспокоятся, ведь ты их единственная дочь. — Вот на это мы и будем давить, — уверенно сказала Мари, и попыталась встать, так как ноги затекли, но снова упала со стула, чуть не повалив за собой весь стол. — Ох, ты ж ежики! Я совсем забыла про каблуки! Зато теперь меня точно отпустят, я по-любому навернусь с лестницы, повредив ноги, и мне нужно будет лечиться. — Эх, а тебе ведь ещё и реверанс учиться делать. Чувствую, этот день будет очень тяжелым, — грустно заметила камеристка, поднимая свою подопечную с пола.

***

      Ближе к шести вечера, когда Маринетт лежала в своей постели, не шевелясь, в комнату ворвался маленький рыжий ураган и сразу же начал что-то верещать про вчерашний бал, поцелуи, какой-то скандал и почему-то - про скачки. — Аль, помолчи, пожалуйста. И без тебя тошно, — устало произнесла Тикки, забив на все манеры. Она просто лежала на диванчике, устало потирая виски.       День выдался тяжелым. Ей все время приходилось следить за всеми движениями принцессы, которые кричали о подмене. Ведь принцесса всегда двигалась с грацией кошки, этикет она не просто знала, он тек по её венам вместо крови, а уж на каблуках она была готова ходить и по комнате, но все же давала ногам передышку, обувая мягкие тапочки. Здесь же всё было плохо, очень плохо.       Маринетт абсолютно не могла пройти на каблуках и метра, чтобы не споткнуться и не упасть; о реверансе вообще стоило промолчать, ибо он удался лишь после сотой попытки, и то не идеально. Когда наступило время обеда и отдыха от каблуков, девушки снова вернулись к столу, только обедали уже вместе, и всё бы хорошо, но мисс Дюпен-Чэн умудрилась забыть, какие приборы нужно использовать, из-за чего учить пришлось все заново. А после обеда снова пошли реверанс, осанка, и просто хождение по прямой, без залома ног. — Тебе-то чего тошно? Ты вчера к фужерам с вином не притрагивалась, в отличие от нашей мисс «на-меня-абсолютно-не-действует-алкоголь», а после не плясала на каблуках все танцы подряд. Да и к тому же, уже полдня прошло, только не говорите, что у вас до сих пор похмелье. — Рыжий ураган по имени Аля подбежала к валявшейся трупом «принцессе» и уверенно села рядом с ней. — Ну, так как у вас день прошел? — Ужасно, — в один голос сказали уставшие девушки. — Чего так? Вчера ты была такой веселой… Мы с Ти еле успевали тебя от кавалеров оттаскивать, чтобы ты с ними не заигрывала. — Альен, это не наша принцесса, и она точно вчера не пила, — устало отозвалась девушка, подсаживаясь ближе к подругам. — В каком смысле "не наша"? У меня не настолько плохое зрение, чтобы я свою подругу не узнала, — возмущению девушки не было предела, но усталый и злой взгляд Тикки заставил её замолчать.       Следующий час Маринетт снова рассказывала о своей жизни, но более подробно, углубляясь в некоторые моменты, особенно, которые были связаны с её геройской деятельностью; с её Алей, которая мечтала раскрыть личность Леди Баг; с красавчиком Адрианом, который был просто ангелом с небес, и о многом другом. — Офигеть, — только и сказала Альен. — Вот, теперь мы думаем, как свалить в летнюю резиденцию, — Мари с трудом поднялась и серьезно посмотрела на свою «местную» лучшую подругу. — Я же могу тебе доверять? — Еще бы! Такие приключения! К тому же я ужасно устала от придворного этикета. Хочется хоть немного вздохнуть полной грудью… — И желательно без корсета, — тихо заметила попаданка, вызвав смех двух девушек. — Чего? — Просто в этом вы точно похожи. Наша «вашество» тоже корсет не любила. Она вообще часто брюки надевала, когда ходила в город, вызывая восторженные взгляды мужчин и скрежет зубов их дам. Принцесса у нас была законодательницей моды. Немногие девушки были такие же смелые, как она, — сквозь смех произнесла Аля. — Рада за неё, а брюкам рада еще больше. В нашем времени девушка в брюках не является чем-то парадоксальным, а вот если вы в бальных платьях и в корсете появитесь на улице Парижа, вас не поймут, — уверенно заявила брюнетка. — А мне нравится ваш мир: свобода от этикета, одежда, в которой не жарко и можно дышать, а ещё и делать можно всё, что угодно, — восторженно сказала Аля, закрывая глаза и представляя себе «будущее». — А мне — нет, в вашем мире слишком страшно. Огромное количество оружия, странные машины, которые загрязняют воздух, а эти твои суперзлодеи? Тебе разве не страшно с ними сражаться? — Тикки выжидательно посмотрела на подругу, на лице которой появилась мечтательная улыбка. — Конечно, страшно. Но не за себя, а за других. Для меня быть Леди Баг — это возможность сбежать от своих проблем, страхов и комплексов. Леди Баг — это маска, это девушка, которой я мечтаю быть в реальности. Ей все восхищаются, все считают её идеальной, и никто не видит за этой маской обычную трусливую девочку. А какие эмоции я испытываю, когда рассекаю воздух, когда люди внизу кажутся такими маленькими, когда ветер дует в лицо… — Дюпен-Чэн восторженно промычала, отдаваясь воспоминаниям, и снова возвратилась к заданному вопросу. — Мне страшно было только первые пару раз, а после я привыкла. И бояться я стала вовсе не за себя, а за других, особенно за Нуара, ведь этот дурак вечно рискует своей жизнью, чтобы защитить меня. Без него я бы не смогла пересилить свой страх, а мои талисманы были бы сейчас у другой девушки. Да, я не могу ответить на его чувства, так как уже люблю другого, но он мне тоже очень дорог.       Минут пять в комнате царила тишина, а после девушки снова завели беседу, только теперь в основном говорили Аля и Тикки, обсуждая события вчерашнего вечера, а Маринетт для себя делала пометки, от каких людей нужно держаться подальше. Еще бы знать, как эти люди выглядят. А ещё девушка узнала, что она оказывается и в этом мире Леди Баг, вот только в другом месте - на скачках.       Оказывается, принцесса Маринетт просто обожала скачки, но из-за своего происхождения ей приходилось скрывать свое лицо за маской. Об этом увлечении знают только три человека: королева, хоть и не одобряет такое увлечение дочери, но всё же разрешает участвовать; Тикки тоже не одобряет увлечение принцессы, но старательно её прикрывает во дворце; Аля же помогает в городе, укрывает её и часто запутывает следы, чтобы ни у кого не возникло даже мысли о принцессе. А ещё Аля - главным источник информации, собирает все известные слухи. Многие из них - просто сплетни, но встречается и ценная информация, благодаря которой девушки предотвращали многие дворцовые интриги. Правда, этим они, в основном, зимой занимаются, когда делать нечего. — М-да, журналист — твое призвание сквозь года и столетия, — заметила Маринетт, всё так же не поднимая головы. — А журналист - это что или кто? — заинтересованно спросила Аля. — Это человек, который занимается сбором и обработкой актуальной информации для её дальнейшей публикации в средствах массовой информации. А средства массовой информации — это разного вида новости. До изобретения радио и телевидения средством массовой информации были газеты и журналы, так сказать, бумажный вариант. Хотя сомневаюсь, что они у вас есть. — Хм, у нас такого нет, да и к тому же бумажный вариант, как ты выразилась, наверное, стоит целое состояние. Одно только изготовление бумаги сколько стоит, что уж говорить о том, чтобы все страницы исписать новостями... — Нет, наоборот, это очень дешево. Бумагу у нас каждый день тоннами производят, а, как ты выразилась, исписывают у нас печатные машинки. Так что от человека почти ничего не требуется, да и тому же продавать такие газеты можно среди знати. Поверь, все твои затраты вмиг окупятся. Я же буду права, если предположу, что ты хочешь начать выпускать газеты? — Маринетт вопросительно посмотрела на подругу, которая коварно улыбнулась. — Давай так - идея мне понравилась, но чтобы её осуществить, придется потратить много сил. Кстати, чем вы завтра заниматься будете? Что-то мне подсказывает, что пока нашу принцессу лучше в свет не выпускать. Тем более, если она так плохо ходит на каблуках. — Утром я схожу к лекарю и попрошу успокаивающий отвар. Скажу, что принцессе стало плохо по женским причинам, он не откажет. Еще один-два дня у нас точно будут, а за два дня можно многое успеть. Но мне понадобится твоя помощь, Аль, — Тикки выжидательно посмотрела на «рыжий ураган» и продолжила. — Во-первых, пойдут сплетни, что принцесса старается скрыться после последнего бала. Нужно устроить грандиозный скандал, чтобы про принцессу на время забыли. Ты в этом мастер, проблем возникнуть не должно. Во-вторых, понадобится помощь, так сказать, со знакомствами. Маринетт должна хотя бы образно представлять с кем разговаривает и как должна себя вести с теми или иными людьми. Я камеристка, хоть я и дворянка, но при разговорах высшего света редко присутствую, так что помочь в полной мере не смогу. И, в-третьих, нужно придумать речь для королевы, ведь уговаривать королеву будет Маринетт, а та очень хорошо знает свою дочь, а значит, нужна и актерская игра. Эх, главное чтобы королева в ближайшие дни к нам не зашла.       После этого девушки вплоть до самого ужина обсуждали детали их плана: что они будут делать в той или иной ситуации, как поступить, если придет королева или ещё хуже - король. Во время ужина девушки вновь прошлись по всем правилам этикета, вгоняя Маринетт во вселенскую тоску. Девушка даже не помнила, уставала ли она так раньше.       Поэтому, когда Маринетт переоделась и легла в постель, она тут же провалилась в сон, даже не обращая внимания на то, что Тикки укрыла её одеялом, задернула шторы балдахина и погасила свет. Утро обещало быть тяжелым.