Проснуться принцессой или тяжёлые летние каникулы

      Следующие три дня прошли в жуткой суматохе: магазины, бутики, обувные лавки, магазины украшений… Девочки обошли все, что находились в столице. За эти три дня они купили почти сотню платьев. На скромный вопрос Маринетт о том, зачем так много, её спутницы лишь устало на неё посмотрели, сказав лишь: «Приличная дама никогда не появится в одном и том же платье там, где её уже кто-то в нем видел. А так как на балы в основном ходят одни и те же люди, то больше одного, максимум два, раза платье не надевают».       Маринетт могла бы поспорить, но просто отдалась в руки подруг. Помимо магазинов одежды и украшений были салоны красоты, массаж, различные ванны и прочее. Леди Баг не хотела даже слышать о размере потраченной суммы денег: у неё было такое чувство, что они спустили половину состояния королевства. Пусть даже девочки утверждали, что их принцесса тратила в разы больше, чем они сейчас...       Зато во всем этом были и свои плюсы. Маринетт за эти три дня практически полностью выучила весь этикет, привыкла к каблукам, (по крайней мере, перестала спотыкаться каждые два шага) а самое главное — выучила карту столицы. Не всю, но если она останется здесь, то спокойно сможет вернуться обратно во дворец.       За эти три дня она встретила огромное количество знатных людей, с которыми якобы была знакома. Первое время жутко мнимая принцесса нервничала и переживала по поводу того, что не знает, как к ним обращаться, но верные подруги всегда спасали положение, а все знатные особы списывали рассеянность принцессы на недавний слух о её плохом самочувствии.       Также девушки посетили скачки в качестве зрителей. Мари была впечатлена, но сама бы не решилась участвовать. Может, предыдущая принцесса и интересовалась этим, но она выросла в другое время, спасать город от акум ей гораздо легче, чем сесть на лошадь. Правда, насчёт последнего девочки её сильно расстроили: ей придется учиться ездить, причем как в дамском, так и в мужском седле. Если первое, это признак этикета, то второе — личная прихоть принцессы. Все знают, что она часто так ездила, и если вдруг перестанет, это вызовет ненужные слухи, а слухи им не нужны.       И вот седьмой день пребывания в этом мире подошел к концу. В замке была суета, ведь завтра принцесса отбывает в летнюю резиденцию, нужно быть ко всему готовыми. Кареты принцессы и её спутниц были несколько раз проверены на наличие удобных подушечек, пледов, прочих мелочей. Все вещи многократно пересчитаны и уложены в дорожные сумки. И прочее, прочее, прочее...       Сон никак не шел к принцессе, даже несмотря на то, что она жутко устала. Пришлось встать, побродить по комнате, сделать зарядку, надеясь ещё сильнее утомить организм, но сон всё не шёл — похоже, сказывалось общее волнение. Мари подошла к окну, села на мягкий подоконник и посмотрела на ночной город. Если у себя в Париже в окне она бы увидела многочисленные огни, яркие вывески, проезжающие мимо машины, то здесь ничего этого не было. Да, улицы королевства освещались фонарями, то там, то тут можно было увидеть патрулирующих город гвардейцев, но все это было не то, не родное. Чужое. Даже яркая луна казалась искусственной, а многочисленные звезды, которые в Париже невозможно увидеть, выглядели почему-то зловеще.       Посидев с полчаса около окна, девушка пошла искать кухню. Ей срочно нужен чай и что-нибудь сладкое. Но прежде чем выйти, встал вопрос с одеждой. Не могла же она разгуливать по замку в тоненькой ночной рубашке и босиком? Минут десять пришлось потратить на поиск подходящей одежды, благо, девушка научилась пользоваться местным светом.       Найдя длинный махровый халат и удобные тапочки, принцесса направилась на поиски кухни, но она понятия не имела, где та находится. Пришлось спуститься на первый этаж, к главным воротам, а уже оттуда направиться в сторону столовой, где ей приходилось завтракать и ужинать. Обед девушки разумно пропускали и перекусывали в многочисленных кафе столицы. Больше всего девушку поразило то, что она до сих пор никого не встретила: ни слуг, (но они могли спать) ни гвардейцев, что было очень странно. Неужели замок изнутри не охраняется? А если покушение? А если пожар или ещё что-то? Так те же пока с улицы прибегут, тут всех поубивают или все сгорят! Но не успела девушка додумать мысль, как за следующим поворотом в кого-то врезалась. Из-за чего Мари даже вскрикнула от испугу. — Ваше Высочество? Прошу меня простить, я не ожидал встретить вас в столь поздний час, — перед принцессой, согнувшись в поклоне, стоял молодой гвардеец, а Маринетт старательно вспоминала, как должна себя вести, в итоге, послав все куда подальше, просто решила быть собой. — Это не ваша вина. Выпрямитесь, — сказала принцесса и постаралась сделать не слишком удивленное выражение лица, когда увидела, кто перед ней стоит. — Натаниэль? — Принцессе известно мое имя? — парень был явно смущен и удивлен, а Маринетт прикусила язык. — Видела вас пару раз, — уклончиво ответила принцесса, а после с легким интересом посмотрела на парня. Он не сильно отличался от себя в реальности, разве что одежда была другая. Если доспехи можно считать одеждой. — Не могли бы вы проводить меня на кухню? Слегка кокетливая улыбка, пронзительный взгляд — и парень отвёл глаза, смущаясь. Девушка сама не ожидала такого от себя, ведь раньше она флиртовала только с напарником, да и то в шутку, а здесь сама проявила инициативу. — Как вам будет угодно, Ваше Высочество. Не сочтите за грубость мое любопытство, но почему вы в столь поздний час не в своих покоях? — Да вот, не спится. Решила прогуляться и выпить чаю. Но будить прислугу из-за такой мелочи… Так вы проводите меня до кухни? — Конечно, Ваше Высочество, — парень поклонился и предложил принцессе свой локоть. Вообще, по правилам этикета Маринетт не должна была соглашаться, более того, если бы её увидели с рыцарем, то мог бы начаться скандал, но девушка об этом не знала и поэтому согласилась.       До кухни они добирались молча. Маринетт не хотелось говорить, а парень не имел права заговорить первым. Около кухни девушка отпустила локоть и поблагодарила своего спутника, вызвав удивление оного, но парень лишь поклонился и пошел дальше патрулировать замок.       На кухне оказались две женщины, которые тут же окружили принцессу заботой. Та отказываться не стала, все равно не знает где и что лежит. Поэтому уже через пять минут девушка сидела за небольшим столиком, предназначенным для прислуги, пила чай и ела круассан. Ну, хоть что-то в жизни Маринетт не меняется.       Доев, девушка направилась обратно в свою комнату, благо, дорогу запомнила, и как только пришла, сразу направилась спать. На удивление, уснула практически сразу.

***

      Утро восьмого дня началось с криков. Кто кричал, Маринетт не поняла, но из-за многолетних инстинктов тут же подскочила, собираясь уже выкрикнуть привычную фразу, но её прервал стук открывшейся двери. Пару минут Маринетт непонимающе смотрела на ввалившихся в её комнату девушек, но после поняла, что это служанки, а она все так же находится в другом мире. — Принцесса! — девушки присели в реверансе. — Вставайте, вам пора переодеваться и завтракать. Леди Франшиз проверяет, все ли готово к отправке и попросила нас помочь вам одеться. — Ну, раз попросила — значит, будем одеваться, — ответила девушка, усиленно пытаясь вспомнить, где слышала эту фамилию, а потом наткнулась на красный букет роз, стоящий в вазе, и вспомнила, что "Франшиз" — фамилия Тикки в этом мире.       Следующие полчаса прошли в гардеробной. Маринетт отметала все предложенные наряды. Ехать и так тяжело будет, а если ещё в корсете и бархате! В итоге пришлось остановить свой выбор на легком шифоновом платье нежно-голубого цвета в пол с несколькими подъюбниками, круглым вырезом и кружевными рукавами на три четверти. В таком платье не будет слишком жарко, но при этом он соответствует параметрам поездки.       Волосы заплели в косы и убрали в «корзинку», вставив в прическу драгоценные заколки. Туфли были снова на высоком каблуке, но идеально подходили для поездки (если они, конечно, не будут идти пешком). Но на этот случай Тикки обещала, что возьмет несколько походных сапог.       Закончив все приготовления, принцесса спустилась к завтраку, который, вопреки правилам этикета и традициям, проходил в тесном семейном кругу. Родители жутко переживали за свою драгоценную дочь, но та их успокаивала, уверяла, что будет писать письма и обязательно приедет отдохнувшая. Родители вроде поверили и после долгих обнимашек, поцелуев, слез, усадили свою дочь в карету, в которую следом залезли её лучшие подруги. — Тикки, скажи, пожалуйста, малый круг прислуги, всегда включает в себя больше двадцати гвардейцев, почти сорок служанок, несколько кухарок и прочую челядь? А также восемь карет и несколько повозок для прислуги? — Маринетт озадаченно выглянула в окно, рассматривая вереницу из повозок. — И да, и нет. В связи с тем, что эта поездка была не запланирована, в поместье не успели отправить прислугу, только гонца с известием о твоем приезде. А так, многих бы раньше отправили в путь, чтобы те все подготовили к твоему приезду, — ответила девушка, также рассматривая всю процессию и медленно помахивая веером, на который после с немногим удивлением посмотрела. — Маринетт, а ты веером пользоваться умеешь? — Да, а что? — Девушка недоуменно посмотрела на подругу, а после перевела взгляд на Алю, которая чему-то улыбалась. — "Да?" Ну, покажи мне, — Тикки передала девушке свой веер. Маринетт взяла его в руки, изящно раскрыла и начала спокойно им обмахиваться, с недоумением наблюдая, как Алья давится от смеха, а Тикки устало закатывает глаза. — Что не так? — Все не так, Маринетт. Ты только что пригласила меня на танец. Ты вообще про язык веера слышала? — Ой. Ну, слышать-то я слышала, но в наше время веер — просто средство спасения от жары или просто аксессуар, — Маринетт нервно закрыла веер и положила его на колени, постукивая им по левой руке. — А сейчас ты говоришь, что не доверяешь мне, — посмотрела на подругу Тикки. — И почему я раньше про него не вспомнила? Ладно, зато будет, чем заняться в пути. Аля, ты мне поможешь в этом. — Да без проблем. Только я с собой веер не взяла. Он в моей сумке, а сумка в нашей с тобой карете. — У вас отдельная карета? — принцесса недоуменно посмотрела на девушек. — Конечно, по правилам мы с тобой ехать не должны, но ведь тебе будет скучно. И если ты, например, захочешь поспать, не будем же мы здесь сидеть, мы пойдем в свою карету. — весело улыбнулась Алья, а Тикки в это время доставала веер из потайного кармана своей юбки. Маринетт за эти дни уже успела убедиться в том, что карманы её камеристки поистине бездонные, и что в них всегда найдется что-то нужное. — Держи, другого нет, но предлагаю пока не обращать внимание на цвета. — Тикки протянула девушке желтый веер, а сама взяла в руки веер принцессы — красный, вышитый золотом. — Кто бы сомневался. Ты вообще на танцы соглашаешься, а то ведь постоянно на балах с желтым ходишь? — А что не так с желтым? — спросила Маринетт, наблюдая за подругами. — Желтый означает отказ. Красный с золотом — радость и богатство. Вообще значений много, есть просто веера, у которых нет особого значения, кроме как средства тайного общения. Но, как я уже сказала, опустим пока эти детали. Запоминай…       Следующие два часа до плановой остановки девушки разбирали жесты. Запомнить их оказалось не так уж и трудно, а вот использовать их во время общения тяжело. Так уж устроен наш организм, что делать два дела одновременно достаточно трудно, а делать три вообще невозможно. Так и здесь Маринетт приходилось подбирать правильную речь, да ещё и вспоминать язык жестов. Например: чтобы сказать «да», не обязательно вообще говорить, достаточно взять веер в левую руку и поднести его к правой щеке. «Нет» наоборот, правой рукой к левой щеке. Чтобы сказать «я тебя люблю» нужно закрытым веером указать на свое сердце.       Можно даже назначить тайное свидание, не произнося ни слова! Сначала нужно позвать собеседника на разговор: «Могу ли я говорить с тобой наедине?» — постоянно дотрагиваться до рта закрытым веером, затем перебирать веер, отсчитывая нужное количество «листков», а после указать веером направление, например, встретимся через три часа в гостевой комнате, или если показать на дверь, то это означает, встретимся на улице. Для Маринетт это все было диким, жутко трудным, но интересным. Но если этим часто пользоваться, то это войдет в привычку. — Пока мы всем этим занимались, я тут стихотворение одно вспомнила, Маринетт, послушай его, — попросила Алья и начала читать стих: Открою веер черный с серебром, Игра закончилась, пора себе признаться, И эта связь туманным миражом Уже не будет в стеклах отражаться… За ширмой перьев спрячу глаз печаль, Скрывая слезы, наберусь терпения… Мой веер — очень важная деталь Моей защиты — перевоплощение… Игрушка, неотъемлемая часть — Оружие для женского кокетства, И взмахами его, скрывая страсть, Для флирта — неожиданное средство… Искусство веера — признание в любви, Без слов и писем — дуновеньем ветра, Сияньем глаз, изгибами брови, Отточено в веках до миллиметра… Раскрытый веер — «я тебя люблю», Полураскрыт, опущен — «невозможно»… С наклоном головы — «благодарю», Закрытый — «я в сомненье, осторожно»… Следи глазами за моей игрой! Волшебный танец исполняют руки… И рукоятью — жест перед собой… Закрою веер в знак моей разлуки… — Очень красиво, — мечтательно вздохнула Маринетт.

***

      Через некоторое время кареты остановились, а подъехавший к карете гвардеец оповестил о привале. Девушки, недолго думая, вышли на улицу. Два часа в карете давали о себе знать, да и душно там было, а здесь свежий лесной воздух. На привал было выделено полчаса, но, как сказала Тикки, без них все равно никуда не уедут, поэтому можно и подольше походить. Правда, на каблуках по лесу ходить неудобно, но Маринетт уже начала привыкать, ведь там, в столице, дороги были не заасфальтированы, как в реальности, а выложены мелким камнем, в особом рисунке, но скорости ходьбе это не прибавляло.       Через сорок минут управившись со всеми женскими делами и вдоволь размяв ноги, девушки вернулись к своей карете и там встретились с недовольным взглядом капитана стражи. — Простите нас, капитан, мы слегка увлеклись прогулкой, — раскрыть веер менее чем на четверть, выражая скромность, и сложить обе руки под ним, прося прощения — эти жесты Маринетт запомнила особенно хорошо. С учетом её способности влипать в неприятности, они будут ей часто пригождаться.       Мужчина ничего не ответил, лишь поклонился и открыл дверь кареты, помогая леди забраться в нее. — А ты быстро учишься, молодец, но не стоило. Ты не обязана просить прощения, — похвалила Тикки, когда дверца захлопнулась, и карета продолжила свой путь. — Ну, мне же нужно учиться, — Маринетт мило улыбнулась, при этом открыв веер и наклонив голову в знак благодарности за слова. — Неплохо, но нужно ещё поучиться, — сказала Алья, и девушки вновь начали уроки тайного общения. К вечеру Маринетт могла смело сказать, что выучила все жесты — ещё бы она не выучила, если они этим весь день занимались!       Ночлег пришлось устраивать в лесу, так как последнюю деревню они проехали часа три назад, но Маринетт не была против. Особенно если учесть, что ради нее установили огромный шатер, внутри которого разместили огромное количество подушечек и одеял. Но больше всего Маринетт удивила огромная деревянная лохань, которую слуги наполняли горячей водой. Благо, речка была недалеко, но, тем не менее, это было поистине впечатляюще.       После водных процедур, смены гардероба и расчесывания волос принцесса улеглась спать. Тикки и Алья ещё некоторое время болтали, но вскоре и они провалились в мир Морфея.