A Beautiful Murder.

Лето. Июнь. Удушье плотно давит на горло и лёгкие. Эндрюс сидит на каком-то обшарпанном кресле, в очередном из трейлеров Южных Змей. Повсюду стоит вызывающий тошноту запах дешёвого виски и сигарет с ментолом. Предводитель Змеев глубоко затягивается сигаретой, закрывая глаза и после стряхивая пепел на пол, вместо пепельницы, стоящей от него на расстоянии вытянутой руки. Дым едко, но в тоже время так приятно обжигает глотку, поэтому Арчибальд закрывает глаза, наслаждаясь мгновением, после чего также медленно выдыхает, привычно делая пару колец в воздухе, ради забавы. Запах собственного Армани, подаренный когда-то его бывшей богатенькой подружкой Блоссом, витает в воздухе. В трейлере душно. Арчи чуть опускает голову, и рыжая прядь спадает ему на лицо. Любая девушка прыгнула бы к этому мужчине в постель, как только увидела эту картину, где он похож, скорее, на античного Бога, чем на предводителя одной из самых жестоких, развратных и ненавистных банд Ривердейла. Кожаная куртка недовольно хрустит от его движения, когда Эндрюс чуть наклоняется к Веронике, стоящей перед ним на коленях, он грубо оттягивает её за волосы от своего члена, застегивает ширинку и второй рукой хватает за подбородок, заставляя поднять на него взгляд. Эндрюс скалится. Вероника замирает. Его пальцы сильнее впиваются в кожу, большой палец больно давит на нижнюю губу. Она не сопротивляется. Знает, что нельзя. Только не с ним. Арчибальд считает её своей очередной шлюшкой, которая будет подчиняться ему во всём, лишь бы выплатить долг задолжавших ему родителей. Лодж считает, что готова воткнуть нож в глотку этого подонка. — Достаточно. Проваливай. — Выплёвывает с отвращением Эндрюс, откидывая её от себя той рукой, которой обхватывал лицо. Вероника стонет, когда больно ударяется о пол спиной. Шрамы дают о себе знать. Окурок от сигареты летит рядом с Лодж, все ещё тлея, и Вероника поблагодарила Бога за то, что сегодня не почувствовала на себе эти точечные, небольшие, но причиняющие невероятную боль ожоги. Кажется, сегодня Эндрюс в хорошем настроении. Лодж продолжает не двигаться на полу, только чтобы не потревожить Арчибальда. Её ногти посинели от того, насколько сильно она впивалась ими в кожу. Чувствует, как теплая кровь бежит по её тонким запястьям, но ей плевать. Лишь бы снова не стать очередной жертвой насилия от всеми известного Арчибальда Эндрюса. Она тихо, почти ползком, пригнувшись к полу, покидает комнату, создавая сквозняк от внезапно открывшейся двери. Шум в ушах не дает спокойно сосредоточиться на своих мыслях. Предводитель Змеев морщится, когда чувствует запах свежесваренного кофе у себя в трейлере. Запахи сливаются воедино, отчего Эндрюс чувствует острую необходимость убраться отсюда. Он поправляет рукава своей задравшейся кожанки, оттягивая их. Ему кажется, что эмблема жжет спину. С того самого момента, как он надел эту куртку, все поменялось. Он поменялся. Стал таким, каким есть. Жалел ли об этом он сам? Нет. Ему нравится. То, как ему подчиняются. То, как все его боятся. Иногда, одного взгляда бывает достаточно, чтобы донести всё до окружающих. Арчибальд запускает пальцы в рыжую шевелюру, зачесывая спавшую на глаза челку назад и, наконец, встает с кресла, чуть пошатываясь. Он закрывает глаза. Пытается привести в порядок хаос, творящийся в его голове, но лишь морщится от ударившего в нос запаха Армани, от которого уже тошнит. Эндрюс лениво поднимает взгляд, когда видит, как кто-то вошёл в его трейлер. Реджи оступается, как только видит своего босса. Арчибальд готов поклясться, что если бы его ствол лежал рядом, он непременно бы оставил пулю во лбу этого паренька. — Говори. — Растягивая, произносит Эндрюс, сводя брови от уже начинающего раздражать запаха кофе. — Босс… Партия наркотиков из Чикаго… Её перехватили наши копы. — Следующие действия Эндрюса были настолько быстрыми и слаженными, словно он делал это сотню раз. Арчибальд достает из шкафчика пистолет и настигает парня, прижимая его к стене. Холодное дуло плотно упирается в его лоб, на горло тяжело давит локоть Эндрюса, не давая возможности выбраться. — Ты хоть знаешь, сколько денег я заплатил за них?! Ты в курсе, сколько я потратил на эту наркоту, сучёнок?! Я сделал это не для того, чтобы вы, обдолбыши, взяли и просрали мой товар! Если ты сейчас не скажешь мне причину, по которой я не должен тебя убивать, я обещаю, что твои розовые мозги окрасят стены моего трейлера. — Дуло сильнее впивается в кожу восемнадцатилетнего паренька, и он, всё ещё сохраняя самообладание, быстро поднимает руки вверх, останавливая предводителя Змеев. — Я знаю, я знаю, кто сдал нас! Это Бетти Купер… Она родственница семьи Блоссом, работает в полицейском участке и путается с Вероникой, наверное, Лодж ей всё рассказала… Я ничего больше не знаю, клянусь! — Реджи продолжает тараторить, но Эндрюс быстро приводит его в сознание, схватив за воротник куртки и с грохотом ударяя о железную стену трейлера. Арчибальд наклоняется близко к Реджи. Слишком близко. Тот закрывает глаза, ожидая ломкой боли в ребрах или ноющей боли в плече от пули. Но, кажется, Эндрюс сегодня в хорошем настроении. — Ещё раз я узнаю, что вы упустили мой товар из виду, я обещаю, что ты почувствуешь такую боль, которую не чувствовал за все жалкие восемнадцать лет своего существования. А теперь проваливай. И если я не увижу Купер у себя в баре на Палмер-Стрит к шести часам, то пеняй на себя. — Рывком, Эндрюс вышибает дверь трейлера ногой и выбрасывает Реджи, как бездомного щеночка. Тот чувствует, как грязь попадает ему на лицо, руки и пачкает одежду, в том числе эту ненавистную ему куртку. Он вздрагивает, когда слышит, как захлопывается дверь прогнившего трейлера на колёсах и про себя проклинает своего босса. Кажется, каждый житель этого города хочет всадить нож в грудь подонка. А Арчибальд вновь закуривает ещё одну сигарету. Дым рассеивается в воздухе. Ему кажется, что в дыме он видит отражение своей темной, как уголь, души. Кажется, он слишком много выпил виски сегодня. Купер знала, кто такой Арчибальд Эндрюс. Убийца, игрок. Общим словом, маньяк, пожирающий всё вокруг, словно саранча. И ему мало. Он отравил Ривердейл. Наркотиками, убийствами и своим присутствием в нём. Уехав отсюда около года назад, она даже и не представляла, что здесь появится кто-то типа него. Однако, все изменилось. И не в самую лучшую сторону. Кто бы мог подумать, что именно он — причина её приезда. Её брата нашли на дне озера, с изуродованным лицо, на котором виднелись глубокие ножевые порезы, почти каждая кость на ногах и руках была сломана, под ногтями найдены обломки от иголок, которыми, видно, они его и пытали. Парень умер от болевого шока. Его труп спустили на дно озера. Тело было найдено местными дайверами-исследователями. Все прекрасно знали, чьих это рук дело. Но даже не стали открывать дело. Не за чем местной полиции разбираться с одной из главенствующих банд в городе. Они знали, что ничем хорошим это не закончится, ведь всем ещё были дороги их семьи и свои головы. Бетти перестаёт листать шершавые листы бумаги, как только чувствует, как пальцы начинает пробирать мелкая дрожь, медленно переходящая вверх, к кисти. Лихорадочно, она начинает искать таблетки в маленькой сумочке, откидывает крышечку у бутылька с лекарствами и на сухую съедает несколько таблеток, морщась от противного горьковатого вкуса. Тремор проходит через несколько минут. Воспоминания о смерти брата каждый раз вызывают у неё приступ, который с каждым днём проходит всё тяжелее. Она захлопывает тонкую папку с лично заведённым ей делом об убийстве брата и проводит пальцем по его небольшой фотографии где-то в самом верхнем углу. Улыбающийся, красивый, молодой. Пока человек, хотя, нет, монстр по имени Арчибальд не разрушил ему жизнь. Не разрушил ей жизнь. Бетти слышит, как трещит и раскалывается на мелкие части окно в её комнате. Она не успевает обернуться, помнит только, как потеряла сознание, лишь почувствовав, как игла вонзается в её шею и какая-то жидкость проникает ей в кровь. *** Бетти резко распахивает веки, почувствовав, как кто-то стоит около неё. Она поднимает взгляд вверх и видит лишь злобную ухмылку, опавшую на глаза рыжую прядь и пронзающий взгляд карих глаз. Она осознаёт, кто стоит перед ней в мгновение, злость с силой накатывает на неё, и она хочет резко подняться с, как оказалось, небольшого кожаного дивана, чтобы хорошо приложить убийце брата, но не может, тягучая слабость во всём теле давит, и она не может подняться на ноги, сил хватает только на то, чтобы сесть и откинуться на диванчик. Эндрюс смеётся. Глубоко. Чтобы ещё больше разозлить малышку Купер. Как жаль, что она ему нужна. В любом другом случае, он бы уже оттрахал её и выкинул где-нибудь на границе Ривердейла, оставляя умирать. Бетти облизывает губы, чувствуя, как во рту всё пересохло, видимо, от той дряни, что вкололи ей, когда её похищали шавки Эндрюса. На это Арчибальд лишь сглатывает, уже представляя, как она стоит у него на коленях, вбирая своими губами всю длину его члена. Змей улыбается своим мыслям и медленно отходит к стоящему напротив стулу, он ловко подхватывает его и ставит напротив Бетти, тут же усаживаясь на него и как бы невзначай доставая из-за пазухи глок. — Элизабет… — Арчибальд кивает головой, как бы здороваясь. Бетти хмурится и раздраженно фыркает, не только от того, что ей противно её полное имя, а от того, что он пытается быть дружелюбным. Она прекрасно знала, что он совершенно не тот человек, который может быть дружелюбным. — Не смей называть меня так, ты… — Бетти чувствует, как её язык начинает заплетаться, слабость в теле всё ещё не оставляла её. Арчибальд, посмеявшись, внезапно отбрасывает табурет, бросается к Купер, она чувствует, как снизу, в подбородок упирается дуло, второй рукой он обхватывает её шею, приподнимая голову и заставляет взглянуть ему в глаза. Черт, она ненавидела то, как действует на неё только лишь его взгляд. Она не может признать, что это ей не нравится. Ей чертовски нравится. — Тш-тш-тш… — Эндрюс закусывает губу. Черт, он был готов поклясться, что эта девчонка доставит ему больше проблем, чем стоящей пользы. Дуло скользит по подбородку, очерчивает её идеальную скулу, наконец, находя губы, он чуть надавливает на её нижнюю губу, отчего та стонет, на что член Эндрюса отзывается эрекцией. — Слушай меня. В твоей крови наркотик. Ты будешь чувствовать слабость ещё около трёх часов. Я смогу оттрахать тебя во всех возможных позах, и ты не сможешь пикнуть ни слова… Я могу выбросить тебя на трассу и оставить умирать, за то дерьмо, что ты сделала для Змеев, но… Ты сегодня везучая. — Арчибальд облизывает свои губы, на что Купер невольно обращает внимание. Чертов Эндрюс. Привкус железа на губах и взгляд этих карих глаз заставляют почувствовать тянущее чувство внизу живота. Арчибальд, наконец, убирает от её губ пистолет и кладет его рядом на диванчик, зная, что у Бетти не хватит сил даже дотянуться до него. — Я предлагаю тебе маленькую работу. Ты будешь Моей. Полностью. Каждая часть твоего тела будет в моей власти. К тому же, ты должна будешь доставлять мне кое-какую информацию из полицейского участка, где ты, как я понимаю, проходишь практику адвокатом. А взамен… Взамен, может быть, я сделаю так, чтобы твоя дорогая мамаша и жалкий отец были живы, а ещё… — Эндрюс недобро, слишко уж коварно улыбается. Бетти уже готова одним прямым ударом в челюсть стереть эту улыбку. — А ещё, может быть, я расскажу, в чём провинился твой ненаглядный братец и за что я выводил ножом узоры на его лице. Лицо Бетти вмиг изменяется, и она тянет руку к пистолету, почти доставая до него. Купер чувствует, как её щеку начинает неприятно жечь от внезапного удара ладонью. Да, фирменное кольцо Змеев явно оставит неплохой шрам на её щеке. Эндрюс снова наклоняется к Купер, хватает её за короткий хвостик и с силой оттягивает голову назад. — У тебя есть характер, Элизабет Купер. Мне нравится это. — Арчибальд, наконец, оставляет Бетти и выходит из небольшого офиса, захлопывая дверь и оставляя Купер одну. Бетти точно уверена, что он поплатится за то, что сделал с её братом. Только вот, она не уверена, как это обернётся для неё. Осень. Октябрь. Бетти уверена, что погрязла в дерьме Эндрюса настолько, насколько это возможно. Бетти уверена, что погрязла в Эндрюсе настолько, насколько ей не следовало бы. Его прикосновения обжигают, пробираясь дрожью под кожу, оставляют там шрамы, которые не свести с кожи. Они приятно-болезненны. Арчибальд нежно выводит линии на её плоском животе, входя глубже, и она стонет, выгибается по ним, снова встречает оргазм. Один за другим. Он любил доводить её до изнеможения. Словно вошло в привычку. Ему нравилось видеть её беззащитной. Слабой. Именно поэтому каждый день, он выжигал по одному шраму той самой злосчастной сигаретой с ментолом, которую так ненавидит Бетти. Она закусывает губу, сильно, до крови. Эндрюс медленно подносит тлеющую сигарету и оставляет очередную отметку. За все эти дни она не видела столько жестокости, столько убийств, сколько делал главарь Южных Змеев. Когда на её теле появляются отметки от ножа с рукоятью, вырезанной в виде змея (кто бы сомневался), она словно перестаёт чувствовать боль. Он оставляет маленькие царапины в тех местах, где посторонний не увидит. Только он. Словно наблюдает за сумасшедшими плодами своих творений. — Твоя кожа такая идеальная… Слишком идеальная… — Целуя Бетти в живот, он после оставляет там небольшую царапину, порез от ножа. Её кожа здесь такая нежная. Ему нравилось целовать её гладкую кожу, вырисовывать на ней пальцами причудливые узоры, ласкать языком и, конечно же, портить. Он не любил, когда всё слишком идеально. Даже Бетти Купер. Тем более Бетти Купер. Куда уж идеальнее. Это словно был для него вызов. Испортить давно ставшую хорошей девочку. Испортить в ней всё. Заставить её перестать чувствовать боль. Заставить её перестать чувствовать вообще всё. Иногда Купер действительно кажется, что у Эндрюса какое-то психическое расстройство или даже хуже, но нет… Ей всего лишь хочется верить, чтобы была хоть какая-то возможность избавиться от этого психа, даже упечь его в клинику, но сделать так, чтобы он никогда больше снова не касался её. Его руки в крови чужих людей. Его руки в крови её брата. Иногда, когда она снова слышит хлопок двери, чувствует резкий запах Армани, смешанный с запахом дешёвого виски, то закрывает глаза, твердя себе только одно: «Это всё ради брата». Когда он оставляет порез на груди, под ребрами, глубже, чем предыдущий, она твердит: «Это всё ради брата». Когда его губы касаются её шеи, когда он кидает её на постель и резко входит, она продолжает думать об одном. Её прикосновения оставляют воспоминания на его коже. Её поцелуи оставляют трещины на его груди. Ему кажется, что рёбра хрустят ровно тогда, когда она касается его груди губами, спускаясь ниже. Эндрюс чувствует слабость впервые. Он ненавидит слабости. Он не любит слабости. Он не любит Бетти Купер. Не любит, когда она спрашивает у него, сколько человек он убил сегодня. К этой фразе он, кстати, стал привыкать. Он не любит, как она выгибается на постели под ним. Он терпеть не может её совершенное тело, которое готов покрывать поцелуями каждый день. Но, к счастью или к сожалению, он уже опорочил его своими ожогами и порезами. Опорочил собой. Эндрюс ненавидит себя. Татуировка в виде небольшой змеи виднеется у него чуть ближе к локтю, когда он надевают футболку, её видно особо отчётливо. Арчибальд не издаёт ни звука, когда острое лезвие скользит по коже, портя рисунок. Темная, подобающая цвету его души кровь стекает прямо по татуировке, словно затекая в рот змее, он вытягивает руку на полу и наблюдает, как вокруг места, где он оставил глубокий надрез, образуется лужа, она разрастается с каждой минутой. Ему плевать. Ему нравится наблюдать за тем, как течёт его кровь. Хотя бы так он знает, что человек. По крайне мере, что он хотя бы существует. Он перестал забывать об этом. Перестал бояться смерти. Это ещё больше подтвердил недавний случай с раздражающей до побеления костяшек Бетти Купер. Арчибальд чувствует, как в его спину утыкается что-то твёрдое, он даже не поворачивается, чтобы посмотреть, кто это. Он и и так это знает. На его лице даже не появляется тень той саркастической ухмылки, которую он так любит показывать Купер. Эндрюс лишь разворачивается, теперь уже чувствуя, как дуло ему упирается чуть выше солнечного сплетения. Пальцы Бетти плотно лежат на курке. В её глазах полно решимости. Любой другой давно бы стал упрашивать, молить о пощаде, но не он. Арчибальд любил наблюдать. То, как тяжело поднимаются и опускаются веки Купер, когда она пытается не смотреть ему в глаза, на то, как виднеются множество шрамов из-под сделанный в высокий топик футболки, на то, как с каждой прошедшей секундой её пальцы начинают дрожать, ослабляя хватку на пистолете. Эндрюс делает шаг вперёд, но не чувствует тяжело упирающегося в грудь дула. Он лишь видит, как лихорадочно трясутся руки Купер, оружие выскальзывает из рук на пол. Он видит, как она заглатывает несколько таблеток. Хочет спросить, что это за чертовщина, но понимает всё сам, когда прекращается дрожь её рук. Она на первой стадии какого-то нервного расстройства. Арчибальд одним движением руки заставляет её развернуться и уйти. Он остаётся стоять посреди коридора, со все ещё ощущающимся дулом у себя на груди и взглядом Купер. Эндрюс ненавидит себя. А ещё, он ненавидит Купер. Бетти противен Эндрюс. Она ненавидит его. До самых кончиков пальцев. Ей хочется покончить со всем этим. Она даже не боится за родителей, давным давно переставших интересоваться, где их дочь, как только узнали, что она попала в грязные руки Арчибальда Эндрюса. Они поняли, что она не вернётся живой. И она это понимает тоже. Но не может бежать, продолжая утверждать, что всё это ради брата. На её руках пока что нет чужой крови. Пока что. Она уверена, что придёт время, когда Эндрюс заставит её нажать на курок. И, черт возьми, она никак не могла подумать, что этот момент настанет так близко. Бетти вздрагивает, когда, выбив дверь, в помещение влетает какой-то мужчина, причем, явно выбили ИМ дверь, а не он сделал это сам. Она видит струйку крови, сочащуюся через футболку с выделяющей белой, но теперь уже красной буквой «S». Незнакомец крепко зажимает рану на плече, опадая с коленей на пол без сил. Через мгновение, она понимает, чьих это рук дело. Словно вторя её мыслям, в комнату врывается сам Арчи Эндрюс, позади него стоят две его шавки, нет, не амбалы, а какие-то обычные восемнадцатилетние пацаны, ещё не совсем разбиравшиеся, во что они вляпались. Чик не понимал. И чем это для него закончилось… На лице Эндрюса снова эта злобная ухмылка. Случится что-то страшное. Бетти знала это. Именно в этот миг каждое её нервное окончание словно сотрясла огромная волна страха и волнения. И не зря. Арчибальд проходит вглубь комнаты, настигая раненого незнакомца, он хватает его за густую шевелюру и поднимает голову от пола, пока тот стонет от страшной ноющей боли в плече. Бетти узнает Джонса сразу. — Форсайт… — Бетти тихо шепчет, не понимая, то ли задаёт вопрос самой себе, то ли утверждает. Эндрюс, не снимая с лица ухмылку, смотрит на Купер. — Кажется, вы знакомы, ребятки. Отлично, так будет даже веселее. — На его лице появляется привычно сумасшедшая улыбка. Бетти страшно. Впервые за очень и очень долгое время, проведённое с Эндрюсом. — Можешь запускать! Прямо после слов Арчибальда, с болезненным стоном, в комнату влетает девушка, приземляясь прямо с Джагхедом. Она больно ударяется оголённым плечом о твердый пол и снова стонет. Эндрюс ухмыляется. Когда-то, её стоны доставляли ему удовольствие. Бетти узнает Веронику лишь по грязной, угольно-синего цвета шевелюре, которая закрыла её заплаканное лицо, уже исцарапанное в кое-каких местах ножом Эндрюса. — Вероника… О мой Бог… Вероника! — Бетти хочет броситься к подруге, чтобы помочь, но крепкая рука Арчибальда не даёт ей этого сделать, он больно давит ей на плечо, на что та морщится. Пистолет виднеется в его второй руке. Ей не нравится это с самого начала. Конечно, было бы намного лучше, если бы она могла с этим что-нибудь поделать. Эндрюс продолжает испепеляюще смотреть на Джагхеда и Веронику, после чего его взгляд, наконец, настигает Купер. Он вдыхает и медленно выдыхает, протягивая глок Бетти. Она ждет дальнейших указаний. В комнате повисла тишина. Не слышно было даже до этого приглушенных стонов Джонса. Странно. Как в один миг, вся ситуация, наполненная напряжением, могла превратиться в такое гробовое молчание. До первых карающих слов Арчибальда. — Убей его. На глазах у неё. — Глаза Вероники вмиг расширяются, и она бросается к Джагхеду, она целует сначала его в щеки, потом обхватывает лицо его ладонями, целует каждую маленькую родинку и, наконец, настигает его практически ледяных губ, покрывая их своими поцелуями. Арчибальд кивает головой и Веронику, которая не собиралась отпускать руку обессиленного Джонса до последнего, кричала, металась. — Он всё равно сдохнет рано или поздно — ну же, Купер! Бери этот чертов пистолет и стреляй, иначе прямо на твоих глазах, я пристрелю их обоих! Бетти вздрагивает, когда слышит хриплый голос Эндрюса, переходящий на крик. Как и раньше, она не боялась его. Она боялась то, что он может сделать для тех, кто ей дорог. У неё нет выбора. Нет выбора, ведь так?.. Руки Бетти и Арчибальда соприкасаются, когда она, наконец, берет у него пистолет, опуская его в пол, но после медленно поднимая прицел на Джагхеда, отчего глаза у Лодж расширяются шире, она снова хочет броситься, закрыть Джагхеда своим телом, но шавки Эндрюса продолжать удерживать её. — Нет, Бетти, нет, нет! Нет, Бетти, пожалуйста, Бетти… — Говорит, точнее, пытается, Вероника, сквозь всхлипы и рыдания. — Пожалуйста, убей меня! Не его! Пожалуйста! Оставьте его, Бетти! Я люблю его! Пожалуйста, не надо, Бетти… Я прошу тебя… Не стреляй. Он — единственный, кто у меня остался с тех пор, как Эндрюс убил моих родителей… Не стреляй в него, пожалуйста, Бетти… — Снова рыдая, произносит Вероника. Бетти закрывает глаза. Она вдыхает и выдыхает. Медленно. Словно обдумывая что-то, хотя знает, что выбора нет. Со стороны кажется, что она ничего не чувствует. Ни сострадания к Джагхеду или Веронике, ни страха, ничего… Но на самом деле, никто из присутствующих даже представить не может, что сейчас чувствует Купер. — Я сказал… Стреляй. — Сквозь зубы говорит Эндрюс. Бетти даже не вздрагивает. Она открывает глаза. Видит, как Джонс лежит на полу, словно бездыханный. Хотя нет, грудная клетка чуть приподнимается при его тяжелом вздохе. — Стреляй, Купер! — Вероника, успев уловить момент, выбирается из оков шестёрок Арчибальда и бросается к Джонсу, но не успевает. Пуля оказалась быстрее. Эндрюс удовлетворительно улыбается. Вероника ещё смотрит на Джагхеда, уже мертвого. Она садится на колени, не может сказать ничего. Хотя нет, только одно. — Однажды, он заплатит нам за всё, Бетти… Только я боюсь, чтобы не было слишком поздно… — Всё, что говорит последняя из Лоджей перед тем, как Эндрюс делает очередной выстрел взявшимся словно из ниоткуда пистолетом. Последнее, что видит Бетти, перед тем, как отвернуться, то, как тело Вероники падает на пол. — Отлично поговорили. Я доволен тобой, детка. — Эндрюс прижимается к Бетти своим потным телом, грубо притягивая за талию, его рука поднимается вверх, Купер наблюдает, как он медленно проводит большим пальцем по её губам, размазывая по ним кровь Джагхеда. Её тошнит. Горечь от смерти друзей и слёзы плотно подступают горлу. Но Бетти молчит. Не говорит ничего. Она лишь чуть морщится, когда Арчибальд впивается в её губы, он прикусывает её губу, сильно, до крови. Кровь Джагхеда и её собственная перемещалась на губах Купер, но Эндрюс продолжал облизывать её губы, грубо проникая в рот языком, практически силой заставляя ответить на его поцелуй. Слезы и горечь от гибели друзей преследуют её месяцами во снах. Как и Эндрюс. Зима. Январь. Бетти садится на кровати, свешивая ноги вниз и морщась от невыносимой боли в спине. Порезы ноют. Она чуть поворачивает голову и видит, как Арчи плотно подмял под себя подушку, его отросшая чёлка спадала на непривычно чистую, белоснежно белую наволочку, создавая контраст. Купер хочет улыбнуться, когда видит такую картинку, но ей кажется, что если она улыбнётся, случится что-то плохое. Или уже случилось. Она не знает. Купер кладет свою руку в его и чувствует, как он чуть сжимает её во сне. — Я могу убить тебя прямо сейчас, Арчикенс. — Бетти кладет указательный палец на его упругую, накаченную грудь и медленно ведёт вниз, к животу, представляя, как нож разрывает кожу, и Эндрюс корчится от боли. Но Арчибальд лишь недовольно сводит брови во сне, на что Купер отдергивает руку, тут же впиваясь ногтями в ладони. Держать себя в руках. С каждым месяцем ей удавалось это всё меньше. Она перестала с отвращением отводить губы при поцелуе, перестала бояться его прикосновений, которые на самом деле были чертовски приятны. Она слишком много провела времени с Эндрюсом. Слишком многое она успела о нём узнать. Она слишком сильно к нему привязалась. Когда Эндрюс не появляется около недели, Бетти кажется, что она сходит с ума, не ощущая на себе этих колючих прикосновений, его рыжей шевелюры и фирменной улыбки. Бетти встряхивает головой. Она встаёт с кровати и, укутываясь в кожаную куртку Эндрюса, шагает из комнаты, закрывая за собой дверь, при этом успевая последний раз взглянуть на Арчи. «Арчи». Спустя почти год, он разрешил так его называть. Она не может. Ей кажется это слишком интимным. Слишком близким. Словно они давние любовники. Это не так. Она уверена, что он лишь психопат, который любит насилие и секс, грязный, такой, который нужен только ему. Купер видит, как за углом коридора мелькает чья-то фигура. Она не успевает даже вскрикнуть, когда чувствует тяжелый удар по голове. Бетти морщится от запаха сырости, она открывает глаза, тут же прикладывая руку к голове. Блондинистые волосы липкие, в крови. В помещение, хотя, скорее всего, в подвале, нет света. Поэтому, Бетти с трудом садится, чтобы прийти в себя, привыкнуть к темноте. Она хочет подняться, но чувствует, что рука прикована, по-видимому, к батарее. Хочет дернуть ещё раз, но движение отзывается ужасной головной болью. Купер слышит чьи-то тяжелые шаги, хруст стекла и мусора под ногами. Она замирает. Ей холодно. Ей страшно. Все напоминает фильм ужасов. Особенно этот ужасный скрип железной двери, от которого голова начинает гудеть ещё больше. Свет от единственной лампочки в помещении даже не ослепляет, настолько он тусклый. Купер чуть поднимает взгляд и видит мужчину, стоявшего прямо над ней. Она узнает это лицо. Один из шавок Эндрюса. — Хорошо, что ты проснулась. Твой бойфренд кое-что мне сделал. Моей семье. Моей сестре. — Бетти замечает, как тускнеет взгляд парня. Она понимает его, потому что чувствовала тоже самое. — Он не мой бойфренд… — Выплёвывает Бетти ему в лицо, как только видит, как он наклонился к ней ближе. Пощечина тут же обжигает лицо. Ещё одна царапина от фирменного кольца Южных Змей. Купер не вскрикивает от удара. Даже не вздыхает и не стонет. За всё время, проведённое с Арчи, она научилась терпеть. Научилась не чувствовать боль. — Это не имеет значения, мисс Купер-Блоссом. Важно то, что благодаря тебе, я получу то, что мне нужно. Чтобы он извинился за то, что изнасиловал её и выбросил на дно того озера, в которое скинул и твоего братца. Я заставлю его умолять о прощении. — Похититель обхватывает лицо Бетти рукой, слишком сильно давит на горло. Она обхватывает его руку своей, пытаясь выбраться из хватки. — Я заставлю тебя почувствовать тоже самое, что испытала моя сестра. Я заставлю тебя почувствовать… Абсолютно. Всё. Второй день заключения. Купер вырезает осколком на своей коже «Арчибальд Эндрюс». Ей хочется, чтобы он был рядом. Бетти закрывает рукавами кожаной куртки синяки на теле. Купер прикрывает глаза, чтобы перестать чувствовать то, как Змей впивался в её кожу пальцами, грубо входил и заставлял кричать. Но она не произносила ничего. Бетти только чувствовала, как сильно она нуждалась в Эндрюсе. Он был маньяком, психопатом, но никак не таким, как этот Змей. Мстительным, готовым ради своей мести пойти на всё. Ей кажется, что кровь Арчи уже давно течёт и в её жилах. Она пропитана им. Полностью. И даже этот Змей не смог больше опорочить её. Она и так сломана. Совсем. Всё, что ей остаётся, так это молить о том, чтобы Арчи поскорее нашел её. В первый раз, она хочет, чтобы он убил этого подонка. Защитил её. Но он не приходит. Ни через день. Ни через два. Бетти начинает забывать, как ощущается на теле ожог от сигареты, порезы от ножа и прикосновения Арчи. Она перестаёт надеяться на спасение. Пока не слышит громкие звуки выстрелов в конце коридора. Купер хочет подойти к двери, но не может. Не потому, что прикована, а потому, что совсем ослабла. Эндрю врывается в подвал и видит её. Разбитую. Бетти не может понять, какие эмоции он испытывает. Радость от того, что нашёл её или злость на того Змея, который сейчас истекает кровью под дверью. Никто не замечает, как Купер успевает взять валявшийся на полу пистолет. Арчибальд выводит Бетти из заброшенного здания, находящегося где-то в глубоком лесу. Он переводит её вес на себя, чувствуя, как она опадает прямо на его руках, словно уже совершенно обескровленное тело. Но мертва она только в душе. Причем с того самого момента, когда увидела эту ненавистную ей улыбку Эндрюса. Бетти отключается, когда до границы города остаётся меньше ста метров. Арчи садится на колени, прямо на мокрый после снега асфальт, его джинсы тут же промокают, но ему плевать. Он кладет голову Купер на колени, убирая с её бледного лица выцветшие волосы. — Эй, эй, Бетти… Бетти, не умирай. Я люблю тебя, Бетти. — Лихорадочно, пытаясь привести Купер в сознание, произносит Эндрюс. Он наносит легкие удары по её щекам, приводя в сознание. Улыбается, когда она приоткрывает глаза. Бетти впервые видит его счастливую улыбку. Но ей уже всё равно. — Я люблю тебя, Арчи Эндрюс… Но ненавижу я тебя больше. Выстрел раздаётся эхом в лесу, разгоняя с деревьев птиц. Вдали слышен вой сирены. Весна. Март. Тело до сих пор ноет от порезов. Шрам от Его имени до сих пор на её руке. И она по-прежнему ненавидит запах дешёвого виски, сигарет с ментолом и взгляд карих глаз в своих снах.