Сотканный из света луны

Вспомнить бы, когда все покатилось к чертям. Хотя… Он уже настолько оглушен этой болью, что боится пошевелиться, боится развалиться на части, распасться на атомы, если впустит в голову осознание, что… Мысль мечется как раненая птица, бьет крыльями, перья летят в стороны, белые и красные, красные, как кровь. Кровь… Брызги такие… Ему вспоминается Билли – бледная кожа, тонкие губы, испуганные глаза и предательские слова, каждое из которых Билли приходилось отвоевывать: «Б-б-б-брызги, везде, на стенах и потолке, там все б-б-было в к-к-крови». Как будто чашка с клюквенным соком падает на пол, и осколки разлетаются в стороны, впиваются в горло, в глаза… Ричи вдруг ощущает сильную тошноту, мир перед глазами плывет куда-то вправо и через секунду голова взрывается дикой болью, встретившись с полом в прямом падении из реальности в сон… Где-то внизу родители Тозиера поднимают голову на шум из комнаты сына и обеспокоенно интересуются друг у друга, все ли у него нормально, ведь мальчик переживает такую травму, кажется, это ведь был его лучший друг, нужно быть внимательнее… Ричи слышит свой голос и не узнает его – странное, холодное «Да, все окей, я споткнулся», а потом волны боли, от которых внутри все сгорает дотла, но у него получается только до крови прокусить костяшки пальцев, чтобы остановить крик. Пройдет много минут, прежде чем он заставит себя сесть, облокотившись спиной о стену, достать из кармана телефон, чувствуя страх и странное ощущение неминуемого краха, потрясения, падения, хотя он делает это уже в третий раз – открывает голосовое сообщение, а потом вся его жизнь летит к чертям, снова и снова… - Если ты это слушаешь, значит, меня уже нет. Прости меня, Ричи. Я больше не могу с этим справляться… - Эдди, на самом деле… - начинает Ричи, но, он с трудом признает это, ему трудно подобрать подходящие слова, ему трудно найти гребаные слова и подходящий тон. – Эдди, все это чертовски неправильно. Он говорит это, но от внимательных карих глаз не скроется то, что Ричи просто не знает куда деть свои руки, не знает, куда деться ему самому, ситуация настолько патовая и настолько сильно напрягает его, что он явно предпочел бы исчезнуть. Эдди чувствует это и ему хочется, чтобы это прекратилось. - Хорошо, Ричи, я понимаю, - говорит он, но голос предательски дрожит и он знает, что теперь Ричи просто так не уйдет. - Я понимаю, я все понимаю, но… Может тебе просто стоит попробовать замутить с девчонкой? – говорит Ричи и сам понимает, какую страшную глупость он говорит, ведь явно понимает, иначе не краснел бы так предательски. Эти слова едва ли не сбивают Эдди с ног, настолько они неправильны в этой ситуации, настолько эгоистичны, будто Ричи просто хочет исполнить свой долг перед лучшим другом, сказать правильные слова, слова, которые сказал бы любой другой… Ему становится тошно, ему становится нечем дышать, и, пока он достает свой ингалятор и пытается спасти себе жизнь непонятно зачем, Ричи ищет правильные слова, но не находит их. Зато их находит Эдди. - Как тебе Грета Боуи? Хорошенькая? – спрашивает он, кивая в сторону спортивной площадки. Ричи поворачивает голову, смотрит на девушку с серебряными волосами, перевязанными красной лентой и кивает, чувствуя при этом страшную боль. - Да, она милая, Эдс, - говорит он, совершенно опустошенный. Странная улыбка Эдди сводит его с ума, а в горле застревает привкус пепла и… Страха? - Где твои родители? Спрашивает Эдди и замирает в нерешительности перед особняком Боуи, по-другому этот дом назвать нельзя. Грета смеется и тянет его за руку, он подчиняется, ведь… Чувство, гребанное чувство нарастает в нем, злость, отчаяние, желание отомстить, горечь, боль… Он чувствует эту боль (почему все так?), он чувствует свое сердце – каким большим оно стало и…Так страшно, кажется, что оно вот-вот разорвет грудную клетку и… Кровь, всюду кровь, но больше не будет этого существования, когда ты так сильно любишь, но не можешь остаться, когда ты так сильно любишь, но ни о каком счастье не может быть и речи… Когда ты так сильно любишь, но не можешь коснуться… Боль моментально трансформируется в злость, и Эдди хватает Грету за руку, тянет к себе и целует, так страстно и так грубо, кусает ее губы и рычит от возбуждения. Грета обмякает в его руках, конечно, никто из ее прежних не хотел ее настолько сильно, а Эдди уже валит ее прямо на пол, рывком стягивает блузку и кусает в плечо. Грете на миг становится страшно – слишком страстно, слишком грубо, но это лишь мгновение, потому что она не может устоять, возбуждение захлестывает солеными волнами чужого потного тела, Эдди хватает ее за шею, плавно скользит к вискам тонкими пальцами и целует, кусает, возможно, никогда она не испытывала ничего подобного с кем-то другим, а других у нее было достаточно, чтобы было с чем сравнивать. - Господи, Эдвард, - шепчет она, но не может договорить, потому что Эдди переворачивает ее на живот и, кажется, на нем уже давно нет одежды, теплое гибкое мальчишеское тело, он задирает ей юбку, стаскивает трусики и… Это совсем не больно, жестко, но нежно, тонкие пальцы тянут за волосы и, движения плавные, максимум удовольствия, такого у нее еще никогда не было, в чем же секрет, почему такого не было раньше, он толкается в нее и весь мир плывет у нее перед глазами, и вот уже пик, но он вновь переворачивает ее. Откуда в нем столько силы? Переворачивает, а она смотрит в его глаза – большие и карие, глубокие, наполненные чем-то, чего она не испытывала никогда раньше, что-то совершенно неведомое и прекрасное, все это – тонкие губы, большие глаза, капельки пота над бровями и что-то неземное, это ощущение, нарастающее и пульсирующее… Может она кричит, но она никогда не вспомнит, как все было, помнит только эти глаза и это нечитаемое в них и улыбку… Огонь. Взрыв. Грета выгибается дугой с громким криком, Эдди кончает почти одновременно с ней, глухо стонет, уткнувшись ей в плечи, и замирает, дышит хрипло. Спустя двадцать минут он уже одет и умыт, глаза странно блестят и губы приоткрыты. Что-то случилось. Грета смотрит на него, и в глазах только одна просьба – останься. Конечно, это смешно, потому что Эдди всегда казался ей абсолютным неудачником и вообще довольно странным человеком, а ведь на самом деле – что-то в нем было и было всегда. - Спасибо, Грета, - говорит он и уходит. - Ричи… - Билли смотрит на него. Ричи смотрит на шкафчик Эдди, у него есть запасной ключ… Запасной ключ, запасные ручки, запасные тетради, запасной ингалятор… Но почему нет запасной жизни? Он смотрит на шкафчик, подходит и открывает его. Ничего. Абсолютный порядок, аккуратная стопка книг и тетрадей. Ничего лишнего. Он хочет кричать, он слышит крик, нарастающий в нем, но крик тонет, крик гаснет, его душа проваливается в никуда. Он не знает как, но смог проползти на руках еще пару метров, оставляя за собой кровавый след, странный узор человека, загнанного в угол с чем-то тревожным и рвущимся изнутри, он бы назвал это душой, если бы верил, что она существует. Где-то совсем рядом раздается голос Генри, и Эдди еле сдерживает крик ужаса. Из носа ручьем течет кровь, во рту тоже кровь и… Она всюду, на футболке и джинсах… Эдди с трудом перебарывает тошноту, поднимается на ноги и рвется вперед насколько можно быстро и… Может быть он смог бы убежать, если бы не чертова астма, чертова астма, которая существовала в его голове, идея астмы, внедренная, взлелеянная его матерью. Астма, которая была бомбой замедленного действия и могла убить его в любую минуту. Он задыхается. Ноги тяжелеют и… Он пытается нащупать ингалятор, но знает, что тот в руках Генри. Эдди останавливается, и жуткие хрипы вырываются из его груди, а Бауэрс стоит напротив и смеется. - Тебе это нужно, а? – он смеется и вертит ингалятором перед глазами Эдди, отдергивая руку, как только тот тянется к нему. – Надо хорошо попросить, родной. Давай же. Кто-то хватает его за волосы и дергает вверх, грубые ладони обхватывают его лицо, и кто-то неумело вставляет ингалятор ему в рот, нажимает на клапан. Дышать стало легче, все постепенно становится на свои места. Но… Лучше бы он умер. Кто-то бьет его в лицо и громко смеется. Эдди падает на асфальт, чувствуя, как кровь заливает футболку, все больше и больше крови. Удары опускаются один за другим, и где-то в мозгах крутится мысль: - Они просто изобьют меня до смерти… Но все складывается гораздо хуже. Кто-то хватает Эдди за грудки, страшно смеется ему в лицо, он слышит… Слабый звон расстегиваемого ремня? Эдди кричит, кричит изо всех сил, на которые способны его легкие, кричит страшно и бьет руками и ногами, кто-то вскрикивает и падает от его удара, но еще трое наваливаются на него, удары сыплются один за другим, пока кто-то не бьет его в лицо и мир катится во тьму, сквозь которую он смутно чувствует, как вдруг становится холодно, потому что кто-то сдергивает с него штаны и поверхность асфальта больно царапает кожу на животе, а потом боль, страшная разрушающая боль внутри… И смех. - Я в порядке, - говорит Эдди и улыбается, глядя прямо в глаза Ричи, только от этой улыбки хочется спрятаться, настолько она неестественная и пугающая одновременно. – Все в полном порядке. - Ты уверен? – слова срываются прежде, чем Ричи успевает подумать, впрочем, как и всегда. – Что-то я не вижу это нормально. Ричи помнит это момент с пугающей отчетливостью, что даже спустя пару часов после того, как все случилось, он все еще подносит ладонь к губам и… Касается, чтобы почувствовать то, что случилось. Видит это так, словно в фильме. Эдди медленно приближается к нему, молча стоит почти полминуты, и Ричи не издает ни звука, даже не шевелится, даже боится дышать, потому что в глазах Эдди что-то такое, отчего ему становится страшно. В тот момент Ричи осознает, что Эдди хочет его поцеловать, он осознает все, что Эдди хотел бы с ним сделать, и он готов к этому, он протягивает к нему руки, дает зеленый свет, все что угодно и как угодно это называют. - Давай Эдди, я согласен, - говорит Ричи, хватая его за руку, и, почти с мольбой. – Я согласен на все, потому что… кажется, я сам этого хочу. Но Эдди молчит, и Ричи готов поклясться, что сейчас с губ его сорвется смех, так странно горят его глаза. Но Эдди лишь мягко освобождает свои руки и прячет их в карманы брюк. - Я бы привел тебя к себе домой и плевать, что скажет моя мама, потому что… Это ты, ты особенный и даже она это понимает, - говорит Эдди и при этом отступает на шаг назад. – Я бы раздел тебя, положил на кровать и… Он замолкает и смотрит в глаза Ричи, ждет гнева, ждет злости и удара в лицо, но Ричи стоит, только щеки краснеют и рот чуть приоткрыт… Эдди вдруг становится трудно дышать, неужели и Ричи тоже… - Я бы целовал тебя, кусал и заламывал тебе руки, пока бы ты не сдался, а потом… Эдди замолкает и вглядывается в лицо Ричи и понимает… Вот он – зеленый свет. - Я уложил бы тебя на кровать, касался бы твоего лица, касался бы твоих губ, целовал бы их так яростно и страстно, как только мог… Он смотрит в лицо Ричи и видит желание и чувствует внутри такую страшную боль и… легкость?.. Лучше бы ты просто послал меня куда подальше, но не так… - Я бы вошел в тебя, Ричи, - говорит он хриплым голосом. Ричи сдавленно выдыхает. Он больше не может смотреть на Эдди, на дорожки слез и… Ему так стыдно, ему противно и страшно, но ему хочется слушать дальше, ему хочется раствориться в этой фантазии и не оставлять ее, застыть в этом мгновении, когда все позволено и еще не время говорить СТОП, ОСТАНОВИСЬ. Он слышит хрипы в голосе Эдди, но он представляет совсем другое, то, что сейчас говорит Эдди – двое, под тонким одеялом, сотканного из света луны и отчаяния. Господи, за что? И… Ричи слышит свой голос: - Пойдем и сделаем это, прямо сейчас, Эдс. Но. - У меня СПИД. Ричи поднимает голову и… Господи, за что? Эдди чувствует себя грязным. Та ночь. Бауэрс… Больше Эдди не чувствует ничего. Все выгорело. Ничего не осталось. Он был бы рад ощущать хоть что-то, пусть это будет боль, пусть это будет отчаяние, но только не это – страшное и пустое ничего. Он смотрит в окно Ричи. Ричи где-то там. В своей комнате. А потом Эдди видит Генри. И улыбается. - Привет, Бауэрс. Развлечемся? Брызги крови. Всюду брызги крови. «Она заразная», - думает Эдди и пытается встать. Но не может. «Кто-то может заразиться». Он пытается встать, но видит лишь потолок – грязный, весь в пятнах. Сквозь ладони, которыми он зажимает бок, бежит кровь, почти черная… Весь мир теряет краски, Бауэрс лежит на полу, пустой, без души и без жизни… Кажется, Генри собирался убить их всех, неудачников… Бена, Беверли, Ричи, Стэнли и Майка… Эдди хрипло смеется. Билли. Бев и Бен. Майк и Стэнли. Ричи… Ричи. Ради них он готов отдавать свою жизнь раз за разом, столько, сколько потребуется. Его друзья и… любимые. Столько, сколько от него потребуется. Эдди с трудом поднимает руку с телефоном, включает запись и шепчет: - Если ты это слушаешь, значит, меня уже нет…