Дар или проклятие?

Воспоминанья горькие, вы снова Врываетесь в мой опустелый дом. Я так придавлен, так опутан злом, Что не надеюсь и не жду иного. Мне видеть гибель всех надежд не ново, И, сотни раз обманутый во всём, Я с примиренным сердцем и умом Терплю вторженье образов былого. © Луис де Камоэнс (перевод: В. Левик.)

Париж, 183Х год. Кабак редко пустует. Под вечер обычно собираются простые жители и служители закона, отдыхают после трудового дня и веселятся. Не обходится и без потасовок, в воздухе постоянно витает запах крови, немытого тела и дешевого пива, иногда примешиваются благородные нотки вина, пусть и тоже дешевого. А иногда еще и иные запахи… Все это сильно било по чувствительному обонянию полукровки, но с годами, а то и десятилетиями он к этому привык, научился частично не чувствовать этого. Правда, сложнее всего было привыкать после леса, куда охотник уходил время от времени, дабы в одиночестве отточить собственные навыки охоты и обращения. Устроившись в дальнем углу заведения, только тогда Блэк позволил себе немного расслабиться и неспешно осушить свою кружку эля. Это был юноша, правда, точный возраст которого никто не мог сказать, ибо слишком много охотников на протяжении многих лет задавались этим вопросом, а тот в ответ лишь усмехался и пожимал плечами, а то и вовсе игнорировал. Якобы седеющие волосы время от времени Блэк закрашивал в черный, как бы соответствуя своей фамилии. Темные пряди обрамляли худое бледное лицо, половина которого обычно была скрыта под плотным шарфом. Сейчас же шарф был опущен, открывая лицо полностью. Серые глаза слегка сощурены, взгляд их то и дело скользит по помещению. Даже здесь, окруженный людьми, Блэк не мог расслабиться, он всегда напоминал сжатую до упора пружину, готовую в любой момент распрямиться. Долго быть в одиночестве ему не дали. Вскоре после того, как в очередной раз открылись двери кабака, к молодому охотнику подошли двое. Одного из них, лет сорока, Блэк хорошо знал, то был его коллега по Ордену, Анри Бернар. Второго видел впервые, но из-за сходства с первым и тем, что был моложе его раза в два, Блэк справедливо заключил — сын, о котором слышал ранее. — О, мсье Блэк, не ожидал Вас здесь увидеть в такой час, — мужчина, в чью темную шевелюру уже прокралась седина, остановился у стола и сел напротив охотника. Голос его был низкий, но отдающий нотками стали — несмотря на свой вид, этот мужчина был еще достаточно силен. Крис помнил, как они впервые скрестили клинки в тренировочном зале Ордена, когда Анри был куда моложе и быстрее, чем сейчас. Один из немногих людей, кто мог потягаться с ним, не прибегая к серебру. Впрочем, о сущности Блэка почти никто не знал, а о его способностях лишь строили догадки. — Могу сказать того же, мсье Бернар, — Блэк проследил за ним и юношей, который последовал примеру отца, сев рядом с ним. — И мой ответ не изменился. Нет. Мужчина несколько недоуменно посмотрел на Блэка, но после тут же рассмеялся, при этом махнув рукой официантке. — Вы как всегда прямолинейны, — то было сказано без тени злобы. О резком характере Блэка знали многие, особенно те, кому не посчастливилось довести молодого охотника до того, что тот коснулся эфеса шпаги. Англичанин, который не щадил никого, давая понять, что с ним стоит считаться. — Иначе не понимают, — в отличие от Анри, голос Кристиана не отличался мягкостью. То был словно звук вынимаемого из ножен клинка, таящего в себе опасность. Тихий, спокойный, но с такими же нотками стали. — Но почему? Вы ведь занимаетесь с другим новичком, — юноша не выдержал и все же вмешался в разговор. Как и у отца, у него были темные, опускающиеся на плечи волосы, да и очень уж был похож на юного Анри. Только вместо шпаги на поясе болтался палаш. — Лоран, — Бернар-старший так грозно глянул на отпрыска, что тот осекся, умолкнув. Блэк усмехнулся. — Именно поэтому мой ответ «нет». Прошу, закончим на этом, — налив себе новую кружку эля, Крис отсалютовал отцу с сыном и залпом выпил. Он не любил заниматься с молодыми охотниками. Много кто не выдерживал и нескольких минут против того, в чьих жилах текла проклятая кровь. А еще из-за того, что Блэк не привык сдерживаться. Лишь самые отчаянные раз за разом возвращались из госпиталя, дожидались, когда этот вечно молодой охотник вернется с очередного задания, чтобы снова испытать себя на прочность. Тот, о котором говорил Лоран, не был зеленым юнцом, но обладал завидным упорством, снова и снова поднимаясь и становясь в стойку, готовый к новой атаке. И Блэк это ценил. Разговор плавно перетек в иное русло, затрагивая уже другие, не менее важные темы. Тем временем к маленькой компании присоединились еще двое охотников. Крис знал историю каждого из них. Нередко в Орден вступают отпрыски самих охотников, желающих пойти по стопам отцов, как Лоран. Однако обычно история становления охотником прозаична, но от того не менее трагична — это когда кого-то из близких забрала нечисть. Будь то вампир, сожравший возлюбленную, или же оборотень, решивший, что вырезать всю семью — это весело. Если бы не последнее, то Блэка не было бы здесь, среди других охотников на тех, кто питается кровью и плотью смертных. Возможно, не познакомься он с той кровожадной стороной своих сородичей, течение жизни было бы иным. Но то лишь бессмысленные домыслы. Блэк никогда не задумывался о создании семьи. Ему претила сама мысль, что потомки унаследуют его проклятую кровь, это было неизбежно. Он не хотел для них такой участи. К тому же, даже несмотря на тайну происхождения Криса, проблема поиска пары оставалась — физиологически Блэк мужчиной не был, хотя ощущал себя именно таковым. Однако истосковавшееся сердце требовало хотя бы толику тепла, того, ради кого стоило бы жить и к кому возвращаться. Только вот горечь утраты не становилась со временем меньше, а вынужденное одиночество заставляло сторониться людей.

***

Англия, 171Х год. От нее всегда пахло цветами. Это было так странно, учитывая насколько грязным был городок, где Блэк когда-то остановился, привлеченный очередным слухом. Она казалась совсем не к месту, словно сошла с иллюстрации какой-то старой книги, задорно играя на вистле и потряхивая золотистыми кудрями. Крис до сих пор помнит ее задорный смех и добродушную улыбку. Нет, она совсем не вписывалась в привычный для понимания охотника мир, но с тем все же притягивала к себе, как свет мотылька в ночи. — И зачем же тебе рядиться мужчиной? Первый вопрос, поставивший Блэка в тупик. Настороженный взгляд серых глаз встретился с веселым взглядом глаз цвета молодой зелени. Что-то до боли знакомое в них было, что-то такое, что заставило его остановиться и начать разговор, пусть и не сразу оказывая девушке свое расположение. Опасения были и не малые. Раскрытие одной из его тайн было чревато неприятными последствиями. Вынужденная ложь настолько опутала молодого охотника, в прошлом солдата, не так давно вернувшегося с фронта, что признаться было очень сложно. Недоверие к людям играло немаловажную роль. И страх неприятия. Наверно, это отразилось в стальных глазах, на что девушка улыбнулась, хохотнув и добавив: — Не бойся, я никому не скажу. Это было странно. Мэри ни разу не упрекнула его в том, что Блэк не мужчина, но старается походить на него. Она с легкостью приняла всю ту ложь с полуправдой, что он ей сказал. И самое главное — она не пыталась узнать о нем больше, чем надо. То было странное ощущение, с девушкой было легко и просто общаться. И Блэк терялся, не зная, что же чувствует к ней. Они встречались несколько дней, пока Блэк был в городе. Ночью охотник обходил улицы и выходил за город, ведомый чутьем — где-то затаилась ненавистная ему тварь, даром что сородич. Днем же проводил время с Мэри. Она была настолько чиста, что он попросту боялся ее запачкать собой, словно одно его прикосновение оставит на ней кровавый след. Ему было неловко, а она смеялась и бесстрашно брала его за руку, совсем не подозревая, что этот человек, робеющий перед ней, никто иной, как рожденный с проклятой кровью охотник, убивающий таких же, как он сам. Прикосновение ее рук было очень теплым, мягким. Пробуждало в нем давно забытое чувство, будто он живой, а все остальное кажется сном. За те несколько дней Крис, сам того не ожидая, привязался к девушке, готовый жить и радоваться жизни. Она стала для него лучиком света в непроглядной тьме, напоминанием, что одна его половина — человеческая, которой присущи и другие чувства, более светлые, нежели слепая ненависть и ярость. Полюбил ли Блэк ее? Он не мог дать однозначный ответ на этот вопрос, ведь совсем не знал, что это такое. И все же… Что-то в нем проснулось. Для него она была столь яркой, доброй и веселой, что смущало и с тем напоминало, какие чувства он испытывал еще тогда, давно, когда его семью еще не нашли и не растерзали просто ради забавы. Он хотел оберегать ее, быть рядом, но с тем готовый отойти в сторону, если она пожелает. Достаточно было простого знания… В городе появилось иное существо. Дети ночи, как их называл Блэк. Он их никогда не трогал и по возможности избегал столкновений с ними, ища только свою цель. Но именно тому вампиру предстояло заставить того пересмотреть свое отношение к детям ночи. Крис в очередной раз обходил улицы ночного города, но никак не мог найти того, ради кого, собственно, приехал. Может, слух был лишь выдумкой? И охотник зазря тратил свое время? Обычно, когда слухи не подтверждались, Блэк тут же уезжал, но в этот раз задержался. И имя причине этого — Мэри. Неосознанно он цеплялся за ее образ, искал в толпе, желая подольше быть рядом, слушать, как она говорит и смеется, видеть ее веселую улыбку. Как путник, совершивший долгий путь в пустыне и набредший на оазис, не может напиться воды. На полвека он забыл, что значит быть живым и радоваться каждому дню. И теперь снова ощущает это. Все казалось сном… Сон… Пока ветер не принес тонкий аромат крови. Этот запах всегда пробуждал в нем звериную суть, ту, которой он сторонился и старался всегда держать под контролем. В какой-то момент он обрадовался, вот оно, нашел! Покрепче сжав ножны шпаги, охотник рысью направился в сторону, откуда доносился сладковатый запах крови. Наконец-то еще одна тварь отправится к праотцам. Только вот осознание, что не было специфичного запаха оборотня, не пришло сразу, и что жертвой могла оказаться она. Он навсегда запомнил этот смех. Раздражающий, выводящий из себя. Наглец, что осмелился взять самое дорогое ему, вонзить свои клыки в шею и испить кровь той, кто пробудила в полукровке светлые чувства. Что было после, Крис не помнит, словно белое пятно в памяти. Только то, что обратился неполностью, а на руках кровь. На земле куски мяса, некогда бывшие ночной тварью, до того напившегося вдоволь. Он помнил ее. Помнил, как цветочный аромат смешался с кровью. Как Мэри слабой рукой провела по его щеке, все также беззаботно улыбаясь, а в ее глазах цвета молодой зелени отражался он — поседевший, с искаженным от боли лицом и янтарными глазами. Бледные, холодные пальцы стерли дорожку слез. Блэк, едва сдерживаясь, прижимает к себе Мэри, буквально чувствуя, как жизнь покидает ее тело. Он хотел ее спасти, но знал, что это невозможно. Даже если он решит обратить ее, сделать той, кто подобна ему, было поздно. Слишком поздно. Она тихо что-то прошептала, улыбнулась и закрыла глаза. Ночную тишину разорвал совсем нечеловеческий вой.

***

Звук треснувшего стекла вернул Блэка к реальности. Словно очнувшись ото сна, он поднял голову, смотря на удивленные лица своих коллег по Ордену. — Мсье Блэк, все хорошо? — с беспокойством в голосе спросил Бернар-старший. Крис опустил взгляд на разбитый стакан, осколки которого впились в кожу перчатки. Иногда воспоминания настолько явны, что это проявляется примерно таким образом. — Да, все хорошо. Не волнуйтесь, — внезапно голос стал хриплым, а говорить было несколько сложно. Блэк кивнул и, встав, обошел сидящих рядом мужчин, направляясь к выходу. — Мне надо идти. На улице ливень. Крис никогда не любил дождь, хоть и вырос на острове, названным Туманным Альбионом. Он всегда навевает непрошенные воспоминания. Охотник снял перчатку и провел ладонью по лицу. Стер короткую влажную дорожку на щеке. Все еще чувствует, помнит. Кто-то бы назвал это даром. Жить дольше людей и почти не стареть, иметь нечеловеческую силу и способность этот дар передавать. Однако Блэк считал иначе. Для него всегда это будет проклятием. Проклятием, что умрет только с ним.