Годфри не помогают бесплатно

Питер знал, что ничем хорошим для него это не закончится. Руманчек повидал жизнь, стал почти экспертом по её темной изнаночной стороне и не надеялся, что нагретые на двадцать косарей наркоторговцы просто так его забудут, оставив в подарок двадцать штук по доброте душевной или за стриптиз. Руманчека подкараулили прямо на работе. К захламленному старенькому гаражу-офису мелкой компании подкатил огромный черный внедорожник с непроглядными тонированными стеклами. Из него выбрались четверо бандюков — двое знакомых Питеру по афере с наркотой, которых он, собственно, круто развел, и двое шкафообразных новых. Питер сразу бросился бежать к лесу, но был светлый солнечный день. К тому же Руманчек потерял много сил и здорово подкосил здоровье, частично обернувшись ради денег несколько дней назад. Питера без особых усилий догнали, окружили, скрутили, сковали наручниками по рукам и грубо впихнули на заднее сидение солидного авто. К вечеру они приехали на заброшенный склад черт знает где. Питер в очередной раз отрубился от истощения в дороге, а до отключки не особо наблюдал, куда его везут. Всё равно обреченка, полная безнадега. Повторить финт с внеплановым обращением он сейчас не сможет: слишком слаб и не время, только мучительно загнется в обороте. Денег у него нет: он первым делом заплатил обязательный аванс адвокату матери. Его привязали ремнем к спинке стула, задали пару вопросов про деньги, не получили ответов и собирались линчевать. То, что судьба дама капризная и вместо чуда чаще подсовывает очередную подлянку, Питер усвоил давно. Но настолько крупная подлянка Руманчеку досталась впервые. Питеру едва успели оцарапать кончиком ножа щеку, как на место убиения зарвавшегося рома, ради спасения матери провернувшего аферу века, заявился элегантный венценосный Годфри в брендовом костюме, на который цыгану всю жизнь копить, с деловой акульей хваткой и серебристым кейсом, и разрулил всё с первой фразы: — Эй! Я не опоздал на вечеринку? Вижу, что нет. Превосходно. У вас деньги вернуть или отомстить пидару в приоритете? А что если я его куплю у вас, парни? Мне он должен куда больше, чем вы можете себе представить. Даю за него пятьдесят тысяч долларов и котитесь к черту, пока я не передумал. Конечно же бандиты выбрали проклятые бумажки, сложили ножик, взяли из холеных рук Годфри серебристый кейс, кратко заверили в неразглашении и быстро укатили, узнав в нежданном покупателе на бесполезного мошенника того, кто правит Хемлок Гроув. — Обними мою шею. — жарко шепчет Роман на ухо Питера в полумраке гостиной, плавно толкается идеальными белыми ягодицами меж раздвинутых ног блудного друга, мнет пухлыми губами соблазнительное ухо оборотня. Питер игнорирует приказ, ошалело смотрит прямо перед собой, шаря и цепляясь дрожащими от напряжения пальцами за подлокотник и спинку злосчастного дивана, на котором его разложил Годфри. — Не думай, что я тебе пятьдесят тысяч подарил. Ты вернешь мне каждый доллар натурой, шлюха. — зло шепчет недовольный игнором Годфри, ускоряя темп. Впивается пальцами правой руки в длинные густые волосы полулежащего под ним Руманчека, жестко сгребает волосы в кулак и тянет назад, вынуждая Питера откинуть голову назад. Жалит болезненным поцелуем-укусом в беззащитную шею, наслаждается, как изысканной музыкой, испуганным вскриком предателя. Зализывает две крохотные красные точки на смуглой шее, прежде чем продолжить речь. — И не в мифическом будущем, в которым ты снова сбежишь и поминай, как звали. Больше ты от меня никуда не уйдешь. Я купил тебя с волком и потрохами, заплатил за тебя, как за чертов новый спорткар. Питер протяжно стонет, шумно дышит широко открытым ртом, вцепляется пальцами в твердые плечи Годфри, пытаясь оттолкнуть от себя тяжелое мужское тело. Всхлипывает от боли в корнях волос и замирает, когда Роман в отместку на сопротивление сильнее сжимает кулак в его волосах. С Годфри происходит что-то непонятное Руманчеку. Годфри снова меняется, замедляется до уровня «терпимо», мягко целует Питера в шею. — Не надо так. Я могу быть с тобой другим. Хочешь, я тебя приласкаю? Опущусь перед тобой на колени прямо сейчас и сделаю с тобой кое-что из того, о чем шушукались за нашими спинами в школе? Думаешь, я не замечал твоих слишком пристальных взглядов на мои губы, когда я курю? Ты когда-нибудь думал, что они блядские? Они очень блядские, Питер. Питер слабо кивает, получает еще несколько нежных одобрительных поцелуев в шею. Стальная хватка в волосах Руманчека разжимается. Годфри, улыбаясь жутко и довольно, сползает вниз, прожигая Питера темным триумфальным взглядом сорвавшего джек-пот победителя. Питер понимает, что попал, нереально попал. Не даром мама говорила ему не связываться с богатенькими, власть имущими снобами. Теперь Годфри его низачто от себя не отпустит. Может, так и лучше. Питер устал убегать от опасностей, выживать, бедствовать, голодать и скитаться. Питер нечеловечески устал физически, Питера мутит от упадка сил и клонит в спасительный сон. Питер устраивается поудобней, сползает немного вниз на диване, слабо поощрительно улыбается Роману и прикрывает глаза, когда пухлые губы обхватывают его полутвердую от стимуляции плоть. Уж лучше пусть вампир сосет, чем зверствует. Возможно, Питеру следует немного поддаться. Стоит признать, секс с ублюдком Годфри, к которому Питер всегда был и до сих пор не безразличен, не так уж плох. Питеру всё ещё нужны деньги на адвоката для матери, пока внесен только начальный обязательный аванс. Бесплатно работать хороший адвокат не станет. А ещё в объятиях Романа Питер испытывает какое-то странное, неправильное, ведь его только что изнасиловали, необъяснимое спокойствие, чувство нужности и защищенности. Возможно, зря он тогда стал искать утешения от потери возлюбленной в расстоянии от Хемлок Гроув. Возможно, утешение было в объятьях Романа Годфри.