touch.

Тэён с грустью смотрит на собственные дрожащие ладони: на кончики пальцев, заклеенные пластырями, и на запястья, где виднеются полоски от белых марлевых бинтов. Под ними то, что Ли считает даром свыше и наказанием одновременно. То, что он не первый месяц скрывает от посторонних глаз, и в чем признаться даже себе пока ещё не готов. А небо топит дождями последние теплые летние дни, превращая их преждевременно — досрочно в промёрзлую осень. В горящую кострами пожухлую, но всё так же красивую и пеструю листву. Мол, смотри, как я умею легко разбивать твои розовые несбыточные грёзы. Говорят, из трёх вечных чувств первой умирает именно любовь. Существование которой, к слову, наукой так и не было доказано, а верить или нет в чужие высокие фразы — личное дело каждого. На ошибках учатся, и из-за них же ломаются. Человек волен выбирать сам то, что его убьет. На любимых белоснежных кроссовках Тэёна так иронично пятна грязи, а от дождевой воды ткань вмиг становится вся в разводах, только на сегодня это меньшая из всех бед. Ведь солнце по-прежнему встает на востоке и садится на западе. Планеты не стали в ряд, и миру, вроде как, не грозит скорый конец. Осень барабанит по крышам домов, бьется крупными каплями в стёкла и просит поскорее спасти её от одиночества, впустив к себе в дом. Вовнутрь. Руки у Ли дрожат сильнее обычного, и от этого хочется громко истерично рассмеяться. Пальцы ловко выуживают серебристый блистер таблеток, а в голове почему-то пугающе мелькает предупреждение бесцветным голосом фармацевта: «передозировка неминуемо гарантирует смерть». Тэёну включить бы в телефоне на полную мощность динамиков так любимых и обожаемых им Placebo.

Baby, did you forget to take your meds?

Голос вокалиста надрывный, музыка в наушниках оглушает, и раствориться в ней, кажется, самое правильное из всех им ранее принятых решений. Уж явно получше, чем хранить свои безответные чувства, зная, что каждое, пусть даже случайное, касание делает тебя на шаг ближе к той самой черте. Где красивая табличка на мраморной плите и две даты — всё, что остается от человека. Или прах по ветру над морем-океаном и всё, никого больше нет. Имя и Фамилия, забытые, на страницах чьей-то истории. Лишь отголосок воспоминаний, эхом в чужой голове. «Ли Тэён, 22 года, причина смерти — безответная любовь» — не та надпись в некрологе, которую он бы хотел. Не то будущее, к которому он так сильно стремился, сбивая ноги в кровь, когда падал и вновь поднимался с колен. Тэён в который раз глупо цепляется взглядом за чужую-родную улыбку Джэхёна, и, избегая смотреть ему в глаза, немного устало улыбается в ответ. Чон видит в нём всего лишь друга и хорошего хёна. Тэён в младшем видит своё будущее, которого, к слову, у него никогда не было и по-прежнему нет. — Пожалеешь ведь потом, — как-то поздним вечером выдыхает Тэиль. Мун сидит на кухне и бездумно смотрит в окно, куда-то вдаль темных улиц. И Ли согласен с ним полностью, он уже давно жалеет обо всём, только понимает, что уже ничего изменить всё равно не сможет. Каждый раз, когда Тэён переплетает свои пальцы с чужими, так правильно и идеально скользя по ладони Джэхёна, потом дома, в одиночестве, сдирает с кистей окровавленные бинты, на которых остается запекшаяся кровь вместе с кусочками кожи. На тонких марлевых повязках его так невысказанное «люблю», которое сквозит в каждом взгляде Ли, в каждом его жесте или улыбке. И, похоже, что это его «проклятье» замечают все, кроме самого Чона. И это по правде весьма иронично. — Как можно быть таким слепым? — однажды очень неосторожно срывается с губ Ёнхо, о чем он после успевает сотню раз пожалеть, когда ловит на себе ничего не понимающий взгляд Джэхёна, и короткое, но требовательное «объясни». Зачем было лезть во всё это, господи, Джонни? Это не тайна Со, и вообще не его дело. Кто он такой чтобы вмешиваться в чужую личную жизнь? Если бы Тэён хотел, он бы ведь сам поговорил обо всем с младшим, и если он молчит, значит, на то есть свои причины. Или просто во всех этих глупых разговорах смысла нет. — Поговори с Тэёном, — как можно более отстраненно на выдохе. Чтобы голос случайно не дрогнул, и не пришлось выслушивать поток очередных вопросов, на которые ответов у него ведь и не было никогда. — С Тэёни-хёном что-то случилось? Случился ты. О нет. Ёнхо вовремя прикусывает собственный язык. Ровно за секунду до катастрофы, до атомного взрыва, от которого их привычный мир разлетелся бы на куски. Жаль Со ещё не знает, что он давно уже осыпался на землю белым пеплом, будто бы снег выпал в октябре. Осень кутает город в непонятную тоску, словно прячет в кокон до наступления первых морозов. До первых острых снежинок на щеках и обветренных губах. До горьких слёз о том, что спасаться уже слишком поздно. Ветер подталкивает в спину, хочет научить летать. Сделай шаг с крыши самого высокого небоскрёба. Джэхён теряется в туманах и не понимает, почему Тэён с каждым днём становится всё более отстранённым. Ему даже кажется, что старший осознанно избегает его, сторонится и боится случайных прикосновений к своей оголенной коже. Круги под глазами у Ли всё темнее, а ладони постоянно спрятаны в длинных рукавах, будь то рубашка или очередная его мягкая толстовка. И если раньше Чон ничего этого не замечал, то сейчас он видит всё, и ему от этого почему-то становится больно. Такие перемены в старшем пугают. Что с ним могло произойти? И неужели Джэхён единственный, кто ничего не понимает во всей этой странной истории. — Нам нужно поговорить, — младший ловит чужое тонкое запястье, а Тэён вздрагивает и испуганно смотрит на него загнанным в угол диким зверем. Где-то там со звоном разлетаются стёкла на мелкие куски и осколками попадают прямо под кожу. — Почему ты меня избегаешь? Хённи, может быть объяснишь наконец-то, что происходит? У Чона в голосе неподдельное беспокойство и от этого старшему ничуть не становится легче. Джэхён, сам того не понимая, усложняет всё до невозможности и даёт такую хрупкую, но всё-таки надежду на взаимность. Кто Тэён для него? Если говорить откровенно, он ведь ни разу и не задумывался об этом. Ли переводит взгляд в пол и едва слышно выдыхает: — Я больше так не могу, прости. Мысленно Тэён считает секунды до своего личного конца света. До полного уничтожения каждой живой клетки в таком хрупком человеческом теле. Три, два, один. Только что-то в этот раз идет не по плану и привычной боли нет, когда Джэхён переплетает их пальцы так, как делал это прежде. От чужого касания кожа не плавится и не горит, а на марлевых бинтах не проступают тёмные багряные разводы. Неужели он наконец-то смог разлюбить? Это бред. Разве подобное за столь короткий срок возможно? Такое не проходит как простуда за пару недель. Любовь скорее похожа на заражение крови. Летально, фатально и ещё тысячу синонимов к слову смерть. Осень топит дождями, холодными ливнями попадает по венам, и пронизывает ветром до самых костей. От неё не спасает ни высоко поднятый воротник у пальто, ни шарф в несколько слоев обмотанный вокруг шеи. Тэёну кажется, что это не реальность, а один из тех снов, после которых совсем не хочется просыпаться. Сердце останавливается, когда младший неуверенно касается его губ своими, тихо прошептав «давай попробуем наше знакомство заново, ладно?».