Кула или Баллада о полярной лисе

      Пронёсшийся над арктической равниной самолёт скрылся в серых облаках, а полярная лиса последовала за ним. Она знала, что стремительную стальную махину ей не догнать, но знала, что стоит идти в ту же сторону. Самолёты могут быть разными, но все они летят туда, где есть люди. Полярная лиса опасалась людей, но где были люди, там было и спасение от холода.       Это была глушь – дикая, оледеневшая до самого сердца и казавшаяся совершенно пустой Северная глушь. Если не считать полярной лисы, только что миновавшей сосновый перелесок, единственным, что было в этой снежной равнине, был холод, пробиравший до костей.       Но полярная лиса упорно шла вперёд. Шаг за шагом, неуклонно вперёд. И при каждом таком шаге под лапами противно хрустел снег, столь же белый, как и шерсть лисы, что спасала её от ужасного холода. Белый волос был преобладающим в шерсти, но то появляющийся, то исчезающий сероватый оттенок создавал обманчивое впечатление – лисица больше походила на странствующую серую тень.       Песец остановилась на краю пологого спуска, чтобы осмотреться. Здесь ровная, как стол, заснеженная равнина внезапно заканчивалась, переходя в низину. По дну её протекала река, оба берега которой сковал лёд. Острое зрение полярной лисы даже с почтительного расстояния смогла разглядеть любопытную деталь – на противоположном от неё берегу виднелся вход в пещерку, вход этот был частично скрыт зарослями.       Внезапный порыв, пусть и не слишком сильный, взъерошил шерсть на загривке лисы. Шерсть уже начинала индеветь, навострённые уши несколько раз дернулись. Лиса обернулась. На севере небо было затянуто густыми облаками, серыми, как пепел, приближалась сильная буря. Лиса поняла, что в обнаруженной пещере можно её переждать.       Резко оттолкнувшись сильными задними лапами, белая странница пролетела несколько метров вперёд, после чего приземлилась и скатилась по промерзшему склону, как по скату горки.       Оказавшись на дне низины, лиса снова оглянулась. Шорох где-то в стороне. Рывок вперёд, к поваленному еловому стволу, так удачно соединившему берега реки. Подогнув задние лапы, передними лиса держалась за промерзший ствол, когти ей в этом прекрасно помогали. Источником шороха был убежавший полярный лис, песец. Спрыгнув на землю, путница смотрела ему вслед. Беглец на секунду остановился, посмотрел на лису, а затем скрылся. Видимо, не признал в белой сородича. Хотя на то были все причины.       Спрыгнув на промерзший речной берег, полярная лиса выпрямилась во весь свой нетипично огромный рост. В таком положении она походила больше на человека.       Передние лапы были по локоть обмотаны бинтами, бесцветными, как дождь или пыль. Шею и грудь скрывал отрез из грубой бумажной ткани, отдалённо напоминавшей шейный платок. С одного из его краев свисал короткий шнур, оканчивающийся болтающимся на его конце клыком.       До пещеры оставалось совсем немного, песец пробиралась к ней сквозь заросли осоки. Ярко-зелёные летом, сейчас стебли были бледными от инея и больно секли по шкуре, словно стальная проволока с острыми краями, словно множество острых игл.

***

      От внезапно ударившей по глазам волны яркого белого света полярная лиса рефлекторно зажмурилась. Свет был даже ярче солнечного, но после его почти полностью заслонила чья-то исполинская фигура. Это был человек.       Песец сразу же оказалась во власти инстинкта. Бежать. Только бежать. Но два обстоятельства не давали ей это сделать. Необъяснимый, но невероятно сильный страх словно лишил её всякой возможности пошевелиться. Страх перед этими незнакомыми прежде существами, людьми, что смогли поймать белую, даже не подходя к ней.       Помимо этого, тело песца было в нескольких местах крепко привязано к лабораторному столу. А перегрызть их не было возможности – до них не получалось дотянуться.       Где-то сбоку звякнуло что-то непонятное. Сердце белой лисы билось с нарастающей частотой, ей было страшно. Человек взял с принесённого подноса странного вида предмет, названия которого связанная песец, испуганно прижавшая ушки к голове, не знала. Перед глазами мелькнула длинная металлическая игла, а через секунду в области шеи проскочил болевой импульс.

***

      Пещера была ниже, чем казалось с возвышения, и совсем неглубокой. Своего рода карман, скрытый на берегу реки. Песец выдохнула, припала на все четыре лапы, хоть и почти отвыкла от такого способа двигаться. Но так она смогла войти в пещеру и устроиться в дальнем её углу.       Воздух в пещере был пыльным и сухим. Одинокая странница села на холодный каменный пол, оперевшись спиной на стену. Уставший взгляд её был направлен ко входу. Ветер крепчал, то и дело в пещеру врывались порывы холодного воздуха и поднятого ветром снега.       Песец сидела в полном молчании. Да и с кем ей сейчас было говорить? Лишь ветер, что завывал лишь ему понятные мотивы. Путница вздохнула. Пальцы словно сами собой нащупали свисавший с шеи шнурок, острые когти на них едва слышно прошлись по гладкой поверхности клыка.       Несколько раз моргнув, лиса посмотрела на свою лапу. Белая шерсть, чёрные, как обсидиан, когти. Это осталось от прежней полярной лисы, до того, как она стала такой. Сейчас она видела перед собой ладонь, на которой чётко выделялись пять пальцев, и каждый заканчивался слегка загнутым острым когтем. Но они же не должны быть такими большими. Она сама не должна была быть такой…       В голову вновь хлынули мысли и воспоминания о не столь давних событиях, от которых щемило сердце. Слабо сжав лапу в кулак, лиса прикрыла глаза и наклонила голову, подперев её лапой.       «Кто ты?» – словно спросил её кто-то. Вопрос такой песец уже слышала, и каждый раз это был лишь её внутренний голос, какая-то едва слышимая часть её самой.       - Я никто. – с уст песца срывается шёпот. А потом ещё один, ещё тише. – Урод. Никому не нужный.       Как бы ей хотелось, чтобы сказанное не соответствовало действительности. Но мир, её мир, сдвинулся с места, а если точнее – сама лиса считала его разрушенным. И в этом мире, холодном, как суровые зимы на Юконе, она была одна.       Подобные мысли закрадывались ей в голову часто, к глубокому сожалению. Однако случившееся нельзя было исправить, песец знала это. Она сбилась со счёта, сколько дней провела в пути, а иного она себе не находила.       В очередной раз не придя к мысли, что же может ей помочь, уставшая путница выдохнула и улеглась на каменный пол, свернувшись калачиком. Роскошным пышным хвостом она укрыла морду. Веки медленно смыкались, усталость брала верх над мрачными мыслями, лиса медленно погружалась в дремоту.       А снаружи завывал ветер, словно не думал стихать. Стояли первые дни ноября, ночи на Юконе наступали быстро. Лиловые и изредка золотистые тона неба сменила ночная чернота, которой сопутствовала крепчающая буря. Лишь изредка небеса рассеивались, и в этих просветах загорались и мерцали звёзды.