О неожиданной встрече на дороге к храму

      Друзья – истинное сокровище. И нет того, кто не понимал бы, как тяжело терять каждого из них. Горечь, переполнявшую меня после безвременной и трагичной кончины моего хорошего и отважного друга Набэсимы, трудно передать словами. Я запер эту боль в самой сокровенной глубине своего сердца, но исправно ходил в храм каждые семь дней в течение месяца, чтобы почтить его память и помолиться о славном посмертии для этой достойной души.       Однажды возвращаясь из храма и размышляя о будущем перерождении друга моего Набэсимы, я увидел сидящего на придорожном камне миловидного юношу. Он неторопливо курил почти по-женски длинную трубку, и весь вид его говорил о том, что юноша всего лишь отдыхает от дороги, наслаждаясь хорошим табаком. - Йо, Сказитель, - не очень почтительно поприветствовал меня юноша.       Мне ничего не оставалось, кроме как прервать мой путь и ответить незнакомцу с красивыми раскосыми глазами. Разговор наш плавно потёк сам собою, после того, как юноша назвался именем Кадзуки. - Есть звери, что преследуют свою добычу, идут за ней следом, и, выждав момент, впиваются острыми клыками, - говорил я. – Но есть и те, кто терпеливо выжидает в засаде у водопоя. - Жажду может погасить не только журчащая вода, но и молитвы монахов, - хитро хмыкнул Кадзуки и прижмурился, отчего его не по возрасту холодное лицо стало казаться лукавым, - ибо жажда бывает не только у бренного тела. Души она терзает не меньше.       Речи юноши были так же двусмысленны, как хвост бакэнеко. - Хороший хищник умеет выбирать место правильно. - Хороший? – Кадзуки неторопливо затянулся своей трубкой. – Скажи, Сказитель, что ждёт хищника, раз за разом упускающего жертвы свои? - Думаю, голодная смерть.       Юный Кадзуки печально улыбнулся, и нежный лик его не оставил бы равнодушной ни одну женщину, окажись она там в этот момент. - Голод, как и жажда, может терзать не только тело, - речи Кадзуки становились всё запутаннее и непонятнее. – На днях я видел кошку, что, выпутав из рыбачьей сети ещё живую рыбу, бросила её в воду. Ну не нелепое ли создание? Пожалуй, голодная смерть будет ей достойным наказанием за глупость.       Я вспомнил друга моего Набэсиму, чья отвага и желание следовать за дорогой стоили ему жизни. Друг мой был достойным человеком, чьего тёплого взгляда и доброго участия не хватает мне с некоторых пор. Но была ли безвременная гибель его глупой или несчастной? Друг мой исполнил веления своего сердца, видел прекрасные пейзажи и встречал интересных людей. Он прожил за свой короткий срок более, чем некоторые за несколько жизней. - Веления сердца могут привести к гибели, - ответил я юному Кадзуки. – Но можно ли назвать живым того, чьё сердце задохнулось от безысходности и умерло раньше хозяина?       Кадзуки, едва произнес я последнее слово, ловко соскочил со своего камня и незаметным движением спрятал по-женски длинную трубку. Не говоря ни слова, он неторопливо сошёл с тропинки и растворился в тенях бамбуковой рощи.       Ну что за независимое создание!