Изменить мир? Как два пальца об асфальт!

Я оглядел пустую поляну, окружённую лесом. Вдалеке виднелись скалы. Мир Паккуна мне был мало знаком, а отец Какаши тоже ничего не рассказывал. Возможно, потому, что сам не интересовался. Но мое прибытие наверняка почувствовали, поэтому можно немного прогуляться. На ветвях деревьев мелькали птицы, сами деревья были ниже, чем в Стране Огня. Сразу видно, что у нас Хаширама постарался на славу. Тем временем небо начало затягивать тучами, воздух наполнился запахом дождя. Обострённое обоняние усилило ощущение влаги и сухой земли. Я заметил чью-то тень. Замедлил шаг, остановился, когда меня окружили собаки. Вперёд вышел Паккун. — Какаши, рад тебя видеть, — скучающим тоном поприветствовал он, хотя все нинкены явно были напряжены. — Паккун, — кивнул я на собак, — что происходит? Мопс замешкался, но ответил: — Твоё имя на свитке призыва стало тусклым, словно размытым. Такое бывает, когда связь с призывателем разрывается, обычно после смерти. Но потом всё пришло в норму. Мы не знаем, что с тобой случилось, и можно ли тебе доверять. Я ускорил циркуляцию чакры, чувствуя, как нарастает напряжение. Нинкены следили за каждым движением и были готовы сорваться в атаку. — Просто докажи, что ты — это ты. — он почесал за ухом. — У меня нет желания с тобой сражаться. — Ничего плохого и в мыслях не было, Паккун, — сказал я, поймав его взгляд шаринганом, погружая его в гендзюцу. — Так вот оно что, — проговорил он после паузы. — Но стоит ли мне верить в то, что ты показал? — Мне нет смысла врать. Если между нами не будет доверия, я могу разорвать контракт. Но для меня это стало бы катастрофой. Врядли другие призывы будут рады заключить со мной контракт. Да и я не готов потерять прощаться со своими давними друзьями. Нинкены переглянулись. Паккун замешкался, но все же кивнул: — Ситуация прояснилась, но предосторожность лишней не бывает. Мы запечатаем твою чакру и представим тебя старейшинам. Когда один из псов наложил печать, я почувствовал себя уязвимым. Лишиться чакры — будто потерять часть себя. — Не знал, что у вас есть мастера по фуиндзюцу. — Так ты и не спрашивал. — фыркнул мопс. Гендзюцу Какаши. Вид со стороны. Кагуя нависла над командой ниндзя, но смотрела только на двоих. Юноши, что не внешностью, а чакрой так похожих на ее сыновей. Богиня-кролик парила вместе с Наруто и Саске, а воздух был горячим до невозможности. Они находились измерении Кагуи с активным вулканом, где Сакура уже успела потерять свою повязку. — Я чувствую чакру моих сыновей. Верните. — спокойно проговорила она, и ее волосы удлиняясь метнулись в их сторону. Саске послал в ответ стрелу Сусаноо, а Наруто вовсе увернулся. * * * С трудом встав на ноги, Обито и Какаши загородили собой Саске и Наруто. Смертоносные кости Кагуи приблизились до опасного расстояния. Какаши активировал Камуи и телепортировал в другое измерение кость летящую в Обито. Последний же, из-за истощения не смог полноценно переместить кость, из-за чего она попала в Какаши. — КГХА-А! Всепоглощающая боль пронзила Хатаке, в месте попадания техники начался процесс гниения или же превращения плоти в прах, пепельноволосый как-то пытался воздействовать на технику Кагуи своей чакрой, но из-за сильной боли не мог сконцентрироваться. — Какаши-сенсей! — Сакура мигом оказалась рядом и начала процесс диагостики для последующих действий, но Какаши из-за болевого шока начал отключаться. * * * Поставив на Какаши фуин-стазис, не дающую процессу разрушения тела продолжаться. Обито перенёс всю команду Какаши в своё измерение и приказал Сакуре пересадить ему оставшийся риненган, поторопив, потому что Кагуя может найти их в любую минуту. Сакура пересаживает Обито глаз и последний снимает печать с Какаши, одновременно складывая печати и пытаясь остановить обращение тела своего друга в прах. Но процесс не прекращается, как и боль, что чувствует Какаши. От отчаяния Обито складывает серию незнакомых, сложных печатей, вливая в них остатки чакры Шести Путей. Последнее что услышал от него Хатаке это извинения за все, что было. А потом — темнота, холод и ощущение падения будто бы сквозь пустоту… и внезапное тепло собственной кровати. Первое, что понял Какаши, когда проснулся, это осознание, что он находится у себя в комнате подростком. А так как оставшийся Хатаке не мог знать ни о какой Кагуе, мал ещё, нинкены мне поверили. Они ведь скорее всего знают о Кагуе и её возможностях, от той же жабы с горы Мьебоку. Так вот, поверили они моему рассказу и решили, что Обито все-таки смог что-то сделать, используя какую-то технику, чтобы отправить мою душу в этот мир. Мне даже ничего выдумывать не пришлось — за меня все додумали. И так как я не интересовался в прошлом о возможностях своих партнёров, уточнил о возможности поизучать природную чакру. Меня проинформировали что у нинкенов есть свой способ обучения, поэтому предупредив, что через некоторое время вернусь и начну у них обучение, я решил их покинуть. Совершив обратный призыв, справившись с легкой дезориентацией, решил, что надо идти к Намикадзе и отпрашиваться: так как отсутствие в Конохе вызовет много вопросов, придётся её покинуть на законных основаниях, а там мне никто и не будет мешать обучаться у своих нинкенов.