Что-то не так

Каждый раз, когда Кейд поднимает голову, глядя наверх, он видит растянутую паутину с нанизанными на неё бусинами – островками родного мира автоботов и десептиконов. Кибертрон висит над Землёй неопрятной гирляндой, будто какой-то проказник без спроса вытащил поиграть из бездонного короба космоса игрушку, разломал, оттянул некоторые её части, оставив на своих местах остальные. Наигравшись, неизвестный воришка бросает застывший поломанный металлический шарик висеть в пространстве и времени над маленькой голубой планетой. Раздробленные куски некогда величественного мира неприятно напоминают изобретателю о том, какой участи избежала их хрупкая Земля. Они уничтожили безумную богиню, снова разбили армию десептиконского диктатора, между людьми и трансформерами вновь установилось пусть хрупкое, но взаимопонимание. Они победили. Ведь победили же? Уставшие от многолетней войны трансформеры не спешат возвращаться на разрушенный Кибертрон. Им страшно. Они с тоской и глубокой печалью глядят в небо, но где-то в глубине их оптик тлеет искорка надежды. Надежды на то, что все, наконец, закончилось, что они отстроят свой мир и смогут вернуться домой. Оптимус Прайм почти не смотрит в небо. Если он и поднимает голову, то его взгляд не задерживается на застывших в вечном падении кусках родной планеты. Его взор, в котором иногда мелькает что-то чужое и незнакомое, прикован к нему. К Кейду. «Что-то не так» – думает Кейд, когда садится в сине-красный тягач и ремень безопасности сам собой защёлкивается, перекидываясь через его тело. Раньше Оптимус никогда его не пристёгивал, позволяя мужчине самому решать пристёгиваться или нет. Но, может быть, он просто боится вновь потерять своего человека, оказаться слишком далеко от него? «Что-то не так» – проносится в голове Йегера, когда он протирает руль в кабине автобота и обнаруживает отсутствие алой инсигнии. На закономерный вопрос о пропаже тот отмалчивается и переводит тему. «Что-то не так» – приходит всё чаще к этой мысли техасец, замечая, как неохотно отпускает его Оптимус из своей кабины пройтись и пообщаться с людьми в дорожной забегаловке, около которой они остановились, чтобы мужчина купил припасов. «Что-то не так» – звенит где-то на задворках в голове человека, в то время, когда металлические ладони с жадностью оглаживают его торс, разрывая потную футболку и приспуская потёртые пыльные джинсы. Прайм подносит землянина к фейсплейту и вдыхает-вдыхает-вдыхает запах Кейда. Кибертронец прикасается губами к груди, приоткрывает рот и водит скользкой глоссой по животу вверх-вниз-вниз-вверх, оставляя мокрые следы. В месте соприкосновения металла и органической кожи гуляют крохотные искорки напряжения. От накатывающего возбуждения дрожат коленки, и Йегеру приходится прикладывать немалые усилия, чтобы позорно не рухнуть вниз на грудной отсек трансформера. Миллиамперы проходят сквозь плоть человека, заставляя вибрировать кости и "кричать" в экстазе мышцы и сухожилия. Когда землянин доходит до пика и кончает, то не выдерживает и всё-таки падает на почти раскрывшиеся грудные пластины автобота. Из-под них прорезается яркое голубоватое свечение. Кейд привычно просовывает руку вглубь и лёгким движением пальцев касается верхних полей Искры Оптимуса. Тот вздрагивает и издаёт протяжный гул-стон, полный удовольствия. Человек шевелит рукой, поглаживает это сияние, ощущая, как свет охватывает его кисть и, проникая, струится по жилам до самой грудной клетки, в которой нечто невероятно похожее на Искру кибертронца резонирует с ней. В это краткое мгновение они составляют единое целое, сливаясь своей сутью чередою вспышек. И Кейд, наконец, понимает, что же не так. Прайм и Йегер одновременно встречаются взглядами, и глаза Кейда широко раскрываются, когда он видит столь знакомую и одновременно чужую фиолетовую оптику. – Немезис, – неверяще шепчет изобретатель, – но, как же так? Ты стёрт! Ведь мы победили! Прайм улыбается нежной, но, тем не менее, жутковатой улыбкой и отвечает, хрипя вокодером: – Нет, человечек, это я победил.