Отмена Крепостного права, только чуть-чуть не в России

      Дыхание Игнора чуть участилось, предвещая пробуждение воина, Кузя чуть дёрнулся под ним, но не проснулся. Тяжёлые веки слиплись, а тело затекло от неудобной позы. Телохранитель откинул голову с характерным хрустом и взглянул на Инкуба. Уши стояли торчком, чуть развернувшись назад и мелко подёргиваясь, значит засранец не спал. Игнор еле заметно улыбнулся и плавным движением провёл от основания хвоста до кончика. Кузя заметно напрягся и рвано вдохнул, отчего Воин отдёрнул руку. — Я нуждаюсь в вас как в хозяине и не смогу вас потерять, — голос юноши был хриплым ото сна или от напряжения и волны наслаждения от касаний к хвосту. Перед глазами вновь всплыл первый хозяин, которого он полюбил. Его смерть. Крики другой прислуги, как хозяин резко встал и мгновенно его голова была чуть ли не разрезана напополам силой Эге. Кузя зажмурился как от подщёчины, ждя ответа Игнора, но Воин лишь смотрел в потолок, пытаясь пальцами распутать непослушную чёлку. Взгляд Инкуба упал на его губы, потом заскользил по ключицам и ниже, на грудь в шрамах от сражений. — Я тебе не хозяин, и никогда таковым не буду, — наступила звенящая тишина, будто оба забыли как дышать. Игнор был на удивление спокоен, забылось раздражение от кота, и даже потакательная просьба его не взбесила. От чего-то хотелось смеяться. Игнор сел и открыто посмотрел на Инкуба. Кузя выглядел жалко: цепляющийся за прошлое, не знающий, как жить в настоящем. Воин глубоко вздохнул и навис над комком депрессии. — А если я скажу, что у тебя никогда не будет хозяина? — Для чего мне тогда жить? — от испуга Кузя широко распахнул глаза. Игнор наклонился ниже и в самые губы прошептал. — Это я нуждаюсь в тебе…