Purple

Олег усердно заматывает любые порезы, переводит драгоценные в его профессии медицинские бинты и думает о том, как всё проще было, блядь, раньше. В армии даже самая тёмная кровь была чем-то естественным, никто не стыдился того, скольких людей убил — со временем каждый понимает, какой неизбежностью становится смерть, шагающая по пятам за каждым. Олег привык к этому лучше, чем следовало, и со временем перестал замечать её присутствие. Перестал замечать, как собственная кровь всё больше и больше багровеет, и как даже другие наёмники подолгу задерживают на ней взгляд. А потом эту жизнь, исчерченную тёмными оттенками алого, навещает его прошлое. Навещает и так разочарованно глядит, что Олег буквально слышит от неё расстроенное «чем ты стал», и от этого ему хочется сквозь землю провалиться, лишь бы не слышать. Сергей до сих пор так заразно смеётся, Сергей до сих пор прекрасно рисует и совмещает в себе, кажется, всё лучшее, что было в этом чёртовом мире. Он до сих пор так несправедливо лучше, чем Олег когда-либо был и будет, что тот вспоминает старую детскую обиду за это. Вспоминает, почему ушёл в армию, неспособный даже учиться так, чтобы не вылететь к черту — не то что так, как Сергей, ради которого он старался изо всех сил. Но Сергей смотрит на него, уже не по годам опытного, с теплом, ностальгией и трепетом во взгляде. Олег смотрит на него, и стыд перед этим взглядом вгрызается в его грудную клетку. Чем ты стал, говорит ему прошлое, и Олег понимает, что не хотел быть этим. Он прячет свою кровь столько, сколько ему позволяет везение, до последнего надеясь, что Сергей не увидит её — почему-то ему кажется, что после этого смотреть ему в глаза он не сможет вовсе. А потом — непонятно, то ли по велению судьбы, то ли по жестокой случайности Волков отвлекается на его, Сергея, голос, и режется осколком от разбитой на кухне тарелки. Олег судорожно прячет порез под схваченным полотенцем, но уже слишком поздно. — С-Сергей, я… — его охватывает паника и холодящий страх, и он пытается придумать хоть что-нибудь, что мог бы сказать сейчас, но не смог выдавить ни слова. Разумовский молчит, и его молчание кажется Олегу приговором. Что он думает о нём теперь? Олег будет ему противен? Волков выдыхает, глядя на свою руку, упрятанную в полотенце. Кровь окрашивает его, медленно расползаясь по белой ткани, и это так до боли символично, что чертовски злит. — Если ты хочешь что-то сказать… — начинает Олег и краем глаза замечает, как Разумовский берёт кухонный нож со столешницы. Сергей улыбается, молча проводя лезвием по руке, и Олег замирает. С его ладони стекают чёрные капли.