Слушайся дядюшку Орочимару

      

Масло подливай в огонь, стонами ты мешаешь соседям. Вряд ли скажу тебе остановиться, нет, да и смогу ли?

Не Ваше Дело Records — И весь мир летит к чертям

      После того минета они даже разговаривали: сидя на кухне и наконец-то ужиная, мужчины обсудили все вместе. Наруто со смехом убрал резиновую игрушку к ним в комод, отметив, что не против её как-нибудь использовать. А Саске слушал болтовню своего парня и даже не жалел разбитых утром тарелок. Они вместе помыли посуду после еды, вынесли злополучный мусор и легли спать, поэтому Учиха даже мог сказать, что всё почти хорошо. Однако через два дня снова всплыл разговор о походе к психологу, который был запланирован на вечер.       — На кой чёрт нам туда? — спросил Саске, сдерживаясь, чтобы просто не хлопнуть дверью и молча уйти на работу. Ему казалось, что они установили хоть и шаткое, но равновесие, отбросив пресловутую идею о походах к мозгоёбам.       — Учиха, у нас проблемы. Мы по-человечески разговариваем только второй день подряд за все шесть лет, — Наруто казалось логичным, что стоило проконсультироваться со специалистом относительно их отношений. Он действительно больше всего на свете боялся лишиться того, что уже есть, и поэтому был готов бороться за сохранение чувств любыми способами.       — Как же ты меня заебал с этой поеботой, давай просто сядем и поговорим. Представляешь, решится большинство проблем, — грубо прокомментировал Саске, со скрипом заставляя себя сидеть на месте.       — Одних разговоров мало: мы оба неадекватно реагируем и не слышим друг друга, — резонно отметил Узумаки и почесал щёку: сегодня утром он поленился бриться, поэтому небольшая щетина доставляла дискомфорт. Особенно с учетом того, что у его мужчины всё было гладко выбрито и не кололось.       Учиха предпочёл не отвечать на этот выпад, понимая, что, скорее всего, Наруто упрется рогами в забор, и переубедить его будет невозможно. Ему предстоял сложный день с нерадивыми студентами, у которых наступала пора «finals week». И трудность заключалась не столько в предстоящем контроле знаний, сколько в количестве проверочных работ, с которыми нужно было потом повозиться.       Саске посмотрел на мужчину и вздохнул: тот стоял в привычном костюме рядом с широким окном и явно изнывал от жары. Лето в этом году началось с резкого повышения температуры, заставив даже консервативного Учиху сменить классическую рубашку на такую же, но с коротким рукавом. Он не мог позволить себе особых вольностей в университете, но и укутывать тело в положенный дресс-код не собирался.       — Подойди, — достаточно строгим тоном произнёс Учиха, заставляя Узумаки прислушаться и приблизиться к столу.       Тот понимал, что снова ему срывало башню совершенно беспочвенно, и злился на самого себя. К сожалению, он не относился к числу тех людей, которые считались «лёгкими на подъём», и всё время старался сдерживать свой чересчур энергичный характер, что было крайне сложно в присутствии Наруто. Тот словно только и ждал момента, чтобы всадить очередную шпильку, уколов ею побольнее.       — Не будет так жарко, — пояснил Саске, слегка ослабляя ремень и застёгивая на одну петлю слабее, и выправил из штанов часть рубашки, уменьшая точки соприкосновения с кожей.       — Иди уже на работу, Учиха. Но всё-таки я прошу тебя сегодня не забыть про поход к психотерапевту, это важно, — Наруто враз успокоился, приходя в себя, и провёл рукой по волосам Саске, повинуясь мимолётному порыву. Он не знал, отчего ему так захотелось взъерошить идеальную прическу, но отказать себе в удовольствии оказалось невозможно.

***

      И всё же на бесчисленное количество проверок однотипных работ у Саске периодически всплывало одно-единственное ебанутое напоминание о походе к мозгоправу. Стоило ему увидеть стандартную интегральную систему, шедшую последней в итоговой контрольной, как он на автомате возвращался к мысли о том, что по окончании выставления оценок ему всё-таки придётся поддаться прихоти Наруто.       Когда он уже устал размышлять обо всём этом свалившимся дерьме, в кабинет постучали.       — Здравствуйте, мистер Учиха, вы ещё не ушли? — рыжеволосый паренёк жизнерадостно лыбился и, подойдя к преподавательскому столу, присел на стул.       — На все вопросы я отвечаю исключительно в перерывах между парами, — привычно ответил Саске, даже не отрываясь от листов бумаги, — с расписанием вы можете ознакомиться на стенде.       — В общем, я чего хотел-то, — откровенно проигнорировав фразу преподавателя, студент достал тетрадь и ручку из собственного портфеля, — у родственников окатилась сучка — собака, щенки которой были обещаны Вилли ещё в прошлом году, — и так получилось, что на аттестацию я немного задержался. А тут ещё тетка — ну, которая Лиззи, — попросила колесо поменять на её стареньком миникупере. Поэтому добраться сюда мне позволили обстоятельства только сейчас.       — Инфантильность не лучшая черта студента. Пересдача назначена на пятнадцатое число, подходите, — Саске, отложив последнюю проверенную работу, резко поднялся. Его раздражал шумный юноша, чей рот был похож на помело.       — А как же войти в положение? Пожалеть отца двоих детей, у нас, между прочим, после родов два щенка не пристроенных осталось, — молодой человек сидел, склонив голову, действительно рассчитывая на пересдачу, совершенно не замечая, как от каждого слова у Учихи проскальзывала презрительная ухмылка на лице.       — Нет, я бы с радостью поставил вам и вовсе незачёт, но правила есть правила, увы. Напишите на пересдаче лишних восемь заданий и заодно помолитесь о том, чтобы ваши щенки после этого не остались сиротами. Удачи, а теперь мне придётся закрыть кабинет, вы же не хотите тут остаться до утра, правда? — Саске собрал проверочные работы в папку и закрыл под ключ в ящике стола — он не имел привычки нести что-то домой, предпочитая разбираться со всем на месте. Появиться перед своим бойфрендом раздражённым означало просрать шаткое равновесие.       Стоя на крыльце университета и вдыхая вечерний воздух, мужчина медленно расслаблялся. День вымотал его настолько, что Наруто отчаянно хотелось послать на хуй и просто лечь спать. Саске не мог не провести параллель между своим мужчиной и студентом, который только что его донимал. Как ни крути, а типаж личности у них был одинаковым. Учиха на мгновение прикрыл глаза и задумался, ведь именно Узумаки он прощал все эти пиздоебланские выходки, смахивающие на последствия пубертата, а вот юноша однозначно должен будет ещё очень долгое время находиться как можно дальше от его преподавательской задницы, чтобы тот ненароком не прибил спасателя щенков.       Если отбросить секс из отношений с Наруто, который не преобладал у них в жизни долгое время, кроме как по юности, то оставалось невъебенное голое нихуя. Простой привычкой невозможно было описать всё то, что чувствовали оба. О схожих интересах или взглядах на вещи даже заикаться без содрогания не стоило. И по факту что-то отчаянно не сходилось — матрица явно давала сбой и подыхала при простейших подсчётах. Узумаки просто, мать его, был. Полностью его и ничей больше, как признанный вселенной постулат.       Саске хоть и оставался в смешанных чувствах, но состояние медленно ползло к отметке «стабильно». А когда подъехало такси, то Учиха уже мог согласиться с тем, что чувствовал себя вполне приемлемо для такого сложного дня. По крайней мере, у него отсутствовало чувство хитровыебанности мироздания, которое только и ждало того момента, как бы подъебать.       Кинув несчастную смс-ку Узумаки, Саске с чистой совестью встал в пробку. Хоть это и не входило в его планы, но вечерний Лос-Анджелес был забит до отказа машинами каждый день, и чего-то подобного всё равно следовало ожидать. Они с Наруто должны были добраться до доктора раньше назначенного времени, поэтому лёгкая фора перед встречей настраивала Учиху на положительный лад. Он готовился не только морально, чтобы сожрать и переварить всё сказанное на сеансе, но и физически, чтобы удержать свою задницу на месте и не уволочь Узумаки за шкирку, как шаловливого пса.       — Я рад, — это первое, что сказал Наруто, стоило Саске расплатиться с таксистом и размять затёкшие ноги.       Он не начал свою речь с «Как дела, Саске?», «Не заёбан ли ты, Саске?», «Не хочешь ли ты пойти на хуй, Саске?». Он произнёс именно: «Я рад», показывая весь похуизм к ситуации в целом. Какая разница, что именно будет происходить в космическом пространстве черепной коробки Учихи, если Узумаки, сука, рад.       — Идиот, — коротко ответил Саске и двинулся к зданию делового центра, в котором и был расположен кабинет Тсукури. Не то чтобы это было небольшой конторкой, но всё же не имело статуса корпорации, позволяющей себе снимать хоть весь участок разом.       — Эй, а в этот раз-то что не так? — поспешил догнать его Наруто, дёрнув за край рубашки. Ему снова было сложно уследить за ходом мысли Учихи, поэтому мужчина постарался незаметно выдохнуть и спросить напрямую.       — Помолчи, а, — отмахнулся от него Саске, соображающий только о том, как бы им избежать нового похода к мозгоправу. Ему ничего не приходило в голову, кроме как лишить головы Узумаки. Он серьёзно задумался над этой проблемой, пока вдалеке не показалась кабинка сраных фотографий.       Она выглядела крайне непримечательно: тёмно-синяя будка с незамысловатой чёрной шторкой явно казалась лишней рядом с огромным зданием флип флоп шопс (1). Никому и в голову не пришло бы делать фотографии рядом с толпой людей, продающих чёртовы сандалии, поэтому местоположение столь непривычной вещи удивляло.       В ослепительно-ярких огнях красных фонарей утопала Оушен-стрит, манящая своей вульгарной атмосферой и выебностью шлюх, которые были так отвратительны Учихе. Казино, открывающиеся примерно в это время, уже распаляли людей на то, чтобы они оставили там пару сотен баксов. Но при этом недовольными не выглядели, уходя домой с отменным отсосом от отменной бляди. Саске презрительно скривился, даже не пытаясь скрыть своих эмоций. Ему претил подобный образ жизни, который он мог бы вести, если бы не, сука, Наруто.       Учиха невольно подумал о том, насколько же кабинет психотерапевта должен был быть похож на бордель, раз тот располагался именно в этом месте? Он отчётливо представлял себе целый час расписанных подробней того «куда вставлять», что заранее захотел съездить по морде Дейдуре… Дейдоре… или как его там? Та самая будка для девчачьих фоток снова привлекла его внимание, когда из неё с тошнотно-сладким хохотом вывалилась периодически целующаяся парочка. Причинно-следственная связь сама заебенилась в голову Саске, из-за чего он без промедлений потянул любовника за собой. Ему не нужно было что-либо объяснять Узумаки — он просто хоть раз в жизни хотел поступить так, как никогда бы не поступил.       Когда он затащил Наруто в эту всратую кабинку для блядопрекрасных фотографий, где-то на шоссе послышался звук клаксона, и улицу затопила ненавязчивая джазовая музыка из придорожного кафе.       — Что ты, мать твою, делаешь? — Узумаки замер, переводя дыхание; он встал крайне неудобно, упираясь коленями в табуретку, и был крайне зол. Снова Учиха не воспринимал его слова всерьёз, затыкая на полуслове.       — Ничего из того, чего бы ты сам не хотел, — усмехнувшись, Саске уверенно провёл пальцами по бедру мужчины и подцепил пряжку ремня.       Наруто ошалело посмотрел на своего любовника и в очередной раз подумал, что что-то в его поведении всё-таки поменялось. Их отношения никогда не были настолько похожи на чёртовы американские горки, на которых совсем не хотелось кататься. Никто бы не поверил в такие резкие изменения в остывающих чувствах. Страсть, которая была оставлена где-то лишь на задворках сознания, уверенно выходила на первое место и вытесняла любые адекватные мысли. Возможно, это было всего лишь последствием атмосферы того места, в котором они находились, но полусдохшая связь как будто восставала из мёртвых.       И тут мало того что Узумаки склоняли на быстрый препихон, так ещё и происходило это всё не в полюбившейся кровати, а где-то посреди города на Даунтауне.       Саске развернул Наруто лицом к стене, тем самым ощутимо тряхнув будку. Тонкие картонные стены не могли выдержать напора столь ярой атаки. Они слегка накренились, но, смирившись, всё-таки пришли в исходное положение. Учиха тяжело дышал, будто бежал как минимум километр, и не давал даже немного шевельнуться.       — Какого хуя? — Наруто для удобства поставил ногу на коричневый табурет, который находился там точно не для подобных целей. Ему хотелось разобраться в поведении любовника, но грубый вопрос сам по себе слетел с его уст — они просто не умели общаться друг с другом более мягко.       Узумаки упирался руками в стену и молил всех несуществующих богов, чтобы чёртова кабинка не развалилась. Он хотел бы вырваться и посмотреть в глаза Саске, но куда больше его волновала целостность городского имущества. У них могли быть какие угодно траблы в отношениях, но попадаться копам только потому, что кто-то не мог удержать свой член в штанах, точно не походило на идеальный план.       Саске грубо сжал его бёдра до синяков: он не хотел слушать ничего из уст своего любовника. Ему стало откровенно похуй на любые загоны Наруто. В постели они становились равны, подтверждая это отнюдь не ласками, а грубой силой. Учиха прижался пахом к заднице Узумаки и подался вперёд — ему было до опиздинения нассать на разваливающуюся кабинку и на весь мир заодно. Существовали только выдуманные проблемы в их отношениях и чёртово непонимание, которое каким-то хером должен был развеять семейный психолог.       Наруто прикрыл глаза и рвано выдохнул. Выёбываться в этот раз не хотелось — он чувствовал, насколько его партнёру рвало крышу и было необходимо почувствовать себя в доминирующей роли. Это не касалось секса в данную минуту — вопрос стоял скорее о жизни в целом, Наруто конкретно так перегибал палку. И осознание всей хуёвости ситуации пришло именно в момент крайней ярости Саске. Узумаки отчётливо ощущал его состояние и осознавал свою эгоистичную мразотность. Они стояли в нелепой кабинке для фотографий в полускрюченной позе из-за него только потому, что последнюю неделю он был конченной истеричкой.       Наруто развернулся, игнорируя боль и шаткие стены из картона. Дал локтем в живот Учихе, чтобы немного его остудить, и тут же обнял, поглаживая по спине. Он не мог передать свои мысли телепатически, но очень надеялся, что физический контакт сгладит хоть часть острых углов. Рубашка под пальцами казалась холодной, хоть стояла и жуткая жара, она явна была лишней и сильно мешала. Нестерпимо хотелось оголиться, прижаться кожей к коже, слиться с партнёром воедино и навсегда остаться в таком состоянии.       — Эй, прости, ладно? — неуверенно протянул Узумаки, вспоминая, что на словах иногда тоже нужно извиняться. Мрачные мысли затопили сознание, когда он представил, что после ярости придёт равнодушие со стороны Саске. Ему не составляло труда развить картину до такой степени, что они перестанут быть друг другу нужны. Перестанут просыпаться утром вместе, ругаться или просто быть рядом. Это не было подобно смерти — это и была сама смерть.       Наруто на секунду задержал дыхание, сжав Учиху в объятиях сильнее, и потёрся носом о его шею. Он мысленно добавил сопливую музычку на фон и нервно рассмеялся — выходило так, что они до опизденения напоминали героев сопливой гейской драмы. Жаль было только то, что мужчины точно действовали не по сценарию. Диалоги выходили куда резче, а действия — развратнее, что никак не вписывалось в формат саундтреков, написанных Янном Тирсенном (2).       — Иди на хуй, — прошептал Саске прямо в ухо и ухмыльнулся. Он хотел мстить, очень жёстко мстить за свои нервы, но действия любовника отодвигали эти желания куда-то очень далеко, в самые глубины его циничной и прогнившей души. Злость была не в крови — она была вместо крови и разгоняла его пульс до немыслимых цифр. Пам-пам — и орган непременно однажды взорвётся.       — Схожу, — согласился Узумаки, для верности кивнув головой, и снова развернулся к стенке, уперевшись в неё руками, но стараясь сильно не давить. Эти идиотские претензии заменялись руками Учихи, что дарили хоть и шаткое, но успокоение. Тот расстегнул ремень и пуговицу на штанах, всё-таки контролируя свои действия, и просунул тут же туда пальцы, сжимая член через ткань трусов. — Только тс-с.       — Не шипи: нас могут услышать, — в приказном тоне произнёс Саске и прикусил загривок Наруто через ворот рубашки. Ему нравился привкус адреналина на языке, что старательно смывал горечь обид. На деле мужчина желал, чтобы Узумаки был громче, чтобы все звуки удовольствия, получаемые им, так или иначе дошли до слуха искушённой публики. Он двинул бёдрами вперёд, повторяя, подобно мантре, чтобы чёртова кабинка всё-таки завалилась, и вдавил загорелое тело партнёра в стену сильнее.       Второй рукой Учиха забрался к Наруто под рубашку, проведя короткими ногтями по торсу и на секунду жалея, что он не девчонка с острыми коготками. Та же Сакура могла каждый месяц хвастаться километровым маникюром и раздирать кожу партнёров на раз-два. Но Саске компенсировал это упорством, оставляя царапины не хуже. Он словно хотел добраться прямиком до сердца, выпотрошив ненароком кишки.       Узумаки выгнул спину и прикрыл глаза: отдаваться полностью, когда лишаешься одного из органов чувств на проверку оказалось восхитительным. Он ощущал каждое мимолётное движение, что совершал любовник. Тот вдыхал запах свежевыстиранной ткани и хотел разорвать к чёртовой матери всю одежду. Учиха не хотел сосредотачиваться на том, что именно делал, — главное, что каждое прикосновение отдавалось электрическими разрядами, а голова была забита только одним человеком.       Обманчиво-чёрные глаза горели желанием доказать реальность их чувств, показать истинный смысл самого потаённого, того, что боялся открыть даже самому себе. Саске провёл по основанию члена, вызывая эрекцию, и приспустил резинку боксёрок. Наруто возбуждался так быстро, будто подросток, заключённый в тело половозрелого мужчины. Он протяжно простонал и толкнулся в кулак, желая получить удовольствия как можно больше.       Закончилось всё так же стремительно, как и началось, словно богиня Рати (3) решила сжалиться над ними. Просто в один момент Саске отстранился и поправил на себе одежду — можно подумать, это не он только что почти втрахивал Наруто в тонкие картонные стены. С совершенно спокойным видом он развернулся к выходу и заправил прядь волос за ухо, его дыхание не сбилось ни на йоту.       — О, нет, ты не поведёшь себя, как ссаный мудак. Дай мне кончить, — прерывисто проговорил Узумаки, посмотрев на своего мужчину через плечо. Он не хотел прикасаться к себе не из-за принципа, а из-за разницы в ощущениях. Казалось преступлением додрочить собственной рукой, а не длинными пальцами его любовника, что так восхитительно и идеально сжимали его ствол.       — О, да, именно так я себя и поведу. Одевайся и выходи, пока кто-нибудь не решил тут сфотографироваться, — отодвинув ненавистно-чёрную штору с особый резкостью, Саске ухмыльнулся и покинул место их греха. Месть завершена, мститель мог сложить оружие до следующего раза.

***

      Дейдара смотрел на них внимательно, продолжая молчать. После того как они опоздали почти на полчаса, Наруто рассказывал ему всё то, что должен сначала был сказать Учихе наедине.       — Вы хотите сказать, что это любовь? — спросил психотерапевт после окончания монолога.       Он хоть и не в такой же манере, но повторил вопрос Орочимару. Вероятно, это было важным шагом в сеансе, иначе невозможно было объяснить подобное совпадение. Им по какой-то очень очевидно хуёвой причине нужно было установить, откуда это дерьмо вообще пришло, возможно, это всего лишь шестилетние издержки привычки.       Дядюшка Фрейд, а могли бы вы подумать, что кто-то будет настолько перевирать вашу теорию о психоаналитической концепции? Пожалуй, с того времени осталось только лечение кокаином.       — Любовь? — удивлённо посмотрел на него Узумаки, словно не понимая, на каком языке с ним разговаривали. Быть с Саске было настолько естественно, как дышать. Это нельзя было запереть в какое-то слово из шести букв, обозвав настолько фривольно и пошло. Вспомнилось, как он всегда отшучивался, говоря что-то о ненависти.       Учиха лишь выгнул бровь, усмехнувшись: ситуация его забавляла ровно в той степени, пока Наруто был относительно спокоен.       — Мы… привыкли друг к другу, — после небольшой паузы произнёс Саске, больше следя за своим парнем, нежели за врачом.       Наруто не знал, что ответить на подобное заявление, — он даже никогда не задумывался о том, что они могли по-разному относиться друг к другу. Слова Учихи были наполнены сарказмом и иронией, что было бы не удивительно, если бы на кону не стояли их отношения. Да, он сам не так давно высмеивал тему любви, предпочитая скрывать истину, но это случалось, скорее, из-за нежелания озвучивать очевидные вещи, которые охуенно могли смущать.       — Я не предлагаю вам расстаться, но что, если вам сделать перерыв? Например, поживите отдельно месяц, — легко предложил Дейдара, наблюдая за столь эксцентричной парой. Они производили впечатление старых часов с кукушкой, шестерёнки которой перестали ходить только потому, что не знали, в какую сторону им нужно крутиться.       Интересно, а что бы сказал Дейдара, будь он примерно сорок минут назад около магазина сандалий?       — Да вы… — Наруто не успел договорить, когда рукав его рубашки перехватил Саске. Он еле заметно покачал головой и выдохнул, молча показывая ему, что так распаляться не стоило. Узумаки на это недовольно поджал губы и перехватил пальцы мужчины удобнее — ему не нравилось такое отношение психотерапевта к клиентам. Учиха кивнул, соглашаясь с этой невысказанной мыслью, и чуть сжал ладонь, показывая, что всё в порядке и стоило присесть.       — Нет, — повернувшись к Тсукури, твердо произнёс Саске, буквально сжигая взглядом. Контроль, который пропитал каждую клеточку мужчины, сейчас был необходим как никогда. Он отвечал за двоих, потому что был ответственен не только за своё психическое состояние — никто не смел указывать им на то, что делать.       Дейдара улыбнулся, стараясь скрыть, что его впечатлила столь гармоничная картина. Стоило поставить пару в стрессовую ситуацию, как они будто начинали общаться ментально, уравновешивая друг друга. Саске, очевидно, брал на себя роль притаившегося удава, что мог разозлиться и ужалить в любой момент, а Наруто походил на ежа, выпускающего колючки всякий раз, стоило кому-то приблизиться.       — Я понял. Скажите… хм-м, мистер Учиха, вы бы хотели изменить характер вашего партнёра? — психотерапевт кивнул сам себе, уже заранее догадываясь об ответе. Он должен был показать второму своему пациенту всю глубину того, что они испытывали друг к другу, преимущественно оправдывая свои действия неуверенностью. Методика Лири хоть и не так часто использовалась, но была достаточно-таки эффективной, чтобы сейчас её как раз и применить.       Если честно, то Тсукури обожал все работы данного автора и не раз зачитывался книжонкой диагностики межличностных отношений. Он был только рад задать вопрос из серии: «А сколько раз вы можете за ночь?»       — Нет, я к этому идиоту привыкал огромное количество времени, не хватало, чтобы он ещё и резко изменился, — Учиха скривился, понимая, к чему клонил док. Но Саске было насрать на все размышления Дейдары, потому что он ненавидел, когда что-то выходило из-под контроля. Ему впервые пришла в голову мысль, что поменяйся резко любовник — и Учихе станет неинтересно. Изюминка всего пиздеца, именуемого их отношениями, заключалась именно в их непохожести характерами.       — Мистер Узумаки, что ваш партнёр предпочитает на завтрак? — оставшись удовлетворённым ответом одного, Дейдара тут же переключился на другого, никак не комментируя слова Саске. Он не видел особых причин для разногласий в этой паре, но выполнял свою работу отменно, наслаждаясь градиентом эмоций.       — Тосты с маслом и чёрный кофе. Не понимаю, к чему вы спрашиваете, но в прошлом месяце этот мудак сжёг наш тостер, — сказал Наруто и закатил глаза к потолку, будто тостер действительно был смыслом его жизни или хотя бы около того.       — Критичен ли он к выбору еды? — Саске заинтересованно взглянул на Узумаки, даже и не предполагая, сколько на самом деле мелочей они знали друг о друге, что было, в общем-то, и неудивительно. Когда живёшь с человеком, то волей-неволей запоминаешь его привычки, пусть даже самые незначительные. Учиха тоже помнил, что именно Наруто употреблял утром, точнее то, что тот не любил ничего есть с самого утра.       — О да. Он может простоять уйму времени, выбирая кофе средней обжарки. А как он изводится на говно, если зёрен вдруг не оказывается на месте, потому что я выпил всё ночью? — обиженным тоном пятилетнего ребёнка продолжил Узумаки, в уме всё-таки прикидывая, что его тупо развели на провокацию, но не придав этому особого значения. Ни для кого не будет полезна информация о количестве холестерина с кофеином, полученном за завтраком его парнем.       — А к вашему поведению он критичен? — добив контрольный в голову, Дейдара улыбнулся. Он закинул ноги на стол и расслабился, посчитав, что это был самый короткий сеанс в его жизни, за который он всё равно уже получил деньги.       — Я… мне сложно ответить на этот вопрос. Нет? — Наруто растерялся, действительно никогда не задумываясь об этой стороне характера партнёра. Саске никогда не был особо придирчив к вкусам Узумаки, позволяя ему творить различную дичь. Даже самые рисковые проекты, которые откровенно пахли дерьмом, он старался не критиковать, а просто молча помочь, если этого требовала ситуация. — И что это значит?       — Что я буду ждать приглашения на свадьбу. А теперь вон из моего кабинета, — это никак не решало проблемы их долбоебизма, но всё же давало некую пищу для размышлений.       Они безусловно друг друга стоили, но так же, как они хотели избавиться от конфликтов, они не могли без них жить. Каждый спор рождал своеобразную истину, которая только снова проёбывалась в периоды затишья. Если бы мужчины научились балансировать на этой шаткой грани из «дрочева мозгов» и «сдохшей романтики», то не перегорали бы эмоционально.       Ведь если психолог от них сам отказался, может, не так уж они в нём и нуждались? Если мир навязывал свои стереотипы межличностных отношений, то, возможно, стоило его просто послать ко всем чертям?