Ночь св. Валентина

Проблемы начались сразу же после ареста, которым Эмма поначалу была вполне довольна. Однако, арестованного следовало довести до машины. А в наручниках Голд с трудом ковылял, обеими руками вцепившись в трость и неловко припадая на больную ногу. Идти опираясь на нее ему явно было неудобно – трость уже не создавала дополнительную опору, а наоборот, мешала нормально идти. Эмма вздохнула и попыталась взять арестованного за локоть. – Благодарю вас, мисс Свон, но я вполне способен самостоятельно дойти до машины. – процедил Голд, пытаясь ускорить шаг. Врожденное упрямство, впрочем, в этот раз вышло ему боком – он все-таки запнулся о трость и покачнулся. Эмма вздохнула, подхватила своего пленника за руку и мягко потянула за трость. – Мистер Голд, это действительно небезопасно. Позвольте вам помочь. – До машины какой-то десяток шагов! Я вполне способен преодолеть это расстояние самостоятельно! – Прекрасно! Тогда окажите мне честь пройтись с вами под руку? Голд раздраженно фыркнул, но трость выпустил и, явно не без удовольствия, оперся на руку шерифа. Идти, безусловно, стало удобнее. Впрочем, Эмма, видимо, его облегчения не разделяла. Хотя и справлялась со своей ролью трости с похвальным старанием. Наконец, шериф усадила Голда в машину, отправила злополучную трость на заднее сидение и повернула ключ в замке зажигания. Всю дорогу до отделения они молчали. Эмма сосредоточенно смотрела на дорогу, подавляя раздражение, Голд – думал о чем-то своем, уставившись в окно и привычным, доведенным до автоматизма движением, массируя больную ногу. Труднее пришлось уже в участке. Примирившийся с несовместимостью наручников и трости Голд позволил помочь себе выйти из машины и прошел, все так же опираясь на Эмму в здание. А вот на лестнице… Эмма, не привыкшая к спутникам, затормозила, нащупывая выключатель. Не ожидавший заминки Голд, всем весом встал на больную ногу, вскрикнул и потерял равновесие. Эмма вцепилась ему в руку, но удержать не сумела, так что по ступенькам они скатились вместе. – Мисс Свон, вы целы? – Не знаю, мистер Голд! Но если вы с меня слезете, я попытаюсь сообразить, сколько костей у меня сломано… Голд скривился и откатился в сторону. Эмма тут же села, потирая ушибленный затылок, радуясь, что подняться они успели не высоко. Все-таки десяток ступенек – это больно, но вроде, ничего страшнее нескольких синяков она не получила. Эмма встала и протянула руку Голду. – Поднимайтесь. Не собираетесь же вы здесь ночевать? – Не собираюсь. Но может быть, для большей безопасности, вы снимете с меня наручники и вернете трость? – Ну, уж нет! В ваших руках, Голд, трость – страшное оружие! Вы ей сегодня чуть человека не убили. – Ну, разумеется! И вы всерьез опасаетесь, что я наброшусь на вас? – Нет, я опасаюсь, что мы можем препираться здесь до утра, а в холле сквозит и вообще не особо уютно. Голд фыркнул и, ухватившись за протянутую руку попытался встать. Однако, ногу пронзила острая боль, так что он с шипением снова сел на пол. – Мне действительно нужна трость, мисс Свон. Помимо вашей руки. Иначе, боюсь, я не встану. Эмма молча подтянула поближе скамью и сняла с пленника наручники. Опершись одной рукой о которую, Голд, не без помощи Эммы переместился с пола на упомянутый предмет мебели, всем своим видом показывая, что отказывается передвигаться дальше. Какое-то время, шериф и арестованный попрожигали друг друга взглядом, после чего Эмма со вздохом подставила ему плечо. – Мисс Свон, неужели прогулявшись со мной под руку, вы теперь желаете пройтись в обнимку? Боюсь, я сегодня несколько не в настроении. – Голд, пойдемте. На койке в камере вашей ноге будет удобнее. – Моей ноге будет удобнее дома, в родной постели – огрызнулся ростовщик, шаря по карманам. С каждым осмотренным и прохлопанным карманом, его лицо становилось все мрачнее. – Что-то потеряли? – Это неважно! Ну что, вы вернете мне трость? – Голд, трость вам не положена, пока вы задержаны. Так что давайте руку и пойдемте. Эмма подавила зевок и выжидающе уставилась на Голда, упрямо уставившегося в пол. Он злился на злополучного цветочника, на Эмму, с ее идиотской манерой вмешиваться не в свои дела, но, главное, он злился на себя. Поскольку впервые за много лет оказался неспособным обойтись без посторонней помощи. Усугубляло ситуацию осознание, того прискорбного факта, что лекарство, которое помогало ему все эти годы справляться с болью, пропало. Оставалась, конечно, робкая надежда, что пузырек закатился под ту же лавку или выпал в машине. Но какое-то гаденькое предчувствие подсказывало, что флакончик выпал на другом конце города. Еще хуже становилось оттого, что флакон был практически новый, так что за новым рецептом придется опять идти к врачу, брать новый рецепт и отправляться в аптеку, и там выслушивать ехидные замечания аптекарши, видящей наркомана в каждом, кто приходит за чем-то сильнее банального аспирина. В конце концов, стоять с протянутой к Голду рукой, Эмме надоело и она, решительно ухватив его за локоть, потянула мужчину со скамьи. Голд, с мученическим видом попытался подняться и, пытаясь удержать равновесие, ухватился второй рукой. Встать ему удалось, но идти им действительно пришлось практически в обнимку, точно паре студентов-первокурсников – Эмма одной рукой вцепилась ему в талию, сам Голд обхватил ее за плечи, пытаясь не особо наваливаться на нее. Наконец, они добрались до камеры и Эмма с облегчением сгрузила арестованного на койку. Оба были слегка запыхавшиеся. Голд, бледный, как полотно, привалился к стенке. – Может быть, мне стоит вызвать врача? – поинтересовалась шериф облокотившись о решетку. – Вы очень любезны, мисс Свон, но боюсь, врач тут мало чем поможет, кроме душеспасительной лекции о вреде физических нагрузок. – Тогда, может быть вам нужно обезболивающее? У меня где-то был аспирин... – Если бы аспирин мне помогал, в трости не было бы такой острой необходимости. Увы, я вынужден принимать более сильный препарат. – Так в чем же дело? Я принесу вам воды. – А дело в том, – прозвучал ей в спину раздраженный голос Голда – Что лекарство потерялось во время этого... инцидента, благодаря которому мы с вами так увлекательно проводим вечер дня святого Валентина. Эмма молча спустилась вниз и, почти на четвереньках обследовала весь первый этаж, пытаясь найти пузырек. Увы, ее надежда на везение не оправдалась. Ни в участке, ни в машине лекарства не оказалось. Она поднялась наверх и бросила косой взгляд на Голда. Судя по всему, недавнее падение его добило – во всяком случае, от привычного мистера Голда осталось одно воспоминание, в виде явно усталого и вымотанного человека, сидящего в камере с закрытыми глазами и пытающегося унять боль разминая бедро сквозь шерстяную ткань брюк. – Мистер Голд, что за препарат вы принимаете? Я могла бы съездить в аптеку и... – Мисс Свон, если вы еще не поняли, я принимаю морфины и просто так вам в аптеке их не отпустят, даже если вы будете президентом! – Хорошо. И насколько все плохо? Голд только метнул на нее злой взгляд. Эмма вздохнула и сняла с вешалки куртку. Ехать куда-то на ночь глядя да по холоду ей не хотелось, но еще меньше хотелось оставаться в одном помещении с измотанным болью Голдом. Поэтому она села в машину и отправилась на место преступления, молясь, чтобы пузырек оказался на видном месте. Боги в этот вечер к Эмме не благоволили и пузырька не оказалось ни на полу домика, из которого парой часов ранее увезли избитого цветочника и разъяренного Голда, хотя Эмма честно осмотрела все углы и щели, в которые, теоретически, мог закатиться флакон. Затем пришел черед машины Голда. Ни в салоне, ни в багажнике искомого лекарства тоже не нашлось. Эмма, уже направилась было к машине, с твердым решением вернуться в участок, но уже открыв дверцу, некстати вспомнила лицо Голда. – Лучше б щенка подобрала, – пробубнила она себе под нос, включая фары обеих машин и принимаясь методично осматривать площадку. – С ним и проблем меньше было бы, и спала бы уже дома, а не ползала тут в поисках непонятно чего... Спустя четверть часа, она с победным вскриком, извлекла из придорожных кустов оранжевый аптечный флакон с немного отсыревшей этикеткой, на котором все же можно было разобрать фамилию Голда. – Надеюсь, Голд, вы хотя бы скажете мне спасибо! – бодро проговорила она, входя в участок. Но самодовольная улыбка сползла с ее лица, стоило ей увидеть мистера Голда. Его лицо за эти пару часов посерело от боли, а волосы тонкими прядями прилипли к взмокшим вискам. Даже голос у него изменился, став тихим и каким-то неуверенным. – За что же я должен благодарить вас, мисс Свон? Эмма молча протянула ему пузырек с таблетками и принесла воды. Голд удивленно уставился на нее, точно отказываясь верить своим глазам. – Где вы его нашли? – Лучше не спрашивайте! И никому не рассказывайте. Боюсь, местные жители не оценят моего гуманизма. Эмма прошла к себе и, стянув куртку, принялась устраиваться в кресле. – Вы не собираетесь домой, мисс Свон? – Голд, зеркало висит как раз напротив вашей камеры. Посмотритесь в него и вы поймете, что если я вас сейчас тут оставлю – завтра, обнаружив ваш труп, мадам мэр получит двойной праздник – похоронит вас и посадит по обвинению в халатности меня. Так что лучше я останусь. – Какая трогательная забота! Я поражен до глубины души! – А ваши лекарства быстро действуют – вы снова способны язвить! Вам больше ничего не нужно? Голд, который успел снова сесть ровно, удивленно посмотрел на Эмму – Например? – Ну, меня не было несколько часов и я подумала, что возможно, у вас возникла потребность в уборной. – Вы готовы вернуть мне трость? – Нет. Мне, знаете ли, понравилось ходить с вами в обнимку. В участке была погашена большая часть света за исключением пары настольных ламп, но в какую-то секунду Эмма была готова поклясться, что Голд покраснел. – В таком случае благодарю, мисс Свон, но ваше беспокойство излишне. – Ну как знаете. – Эмма демонстративно зевнула откидываясь на спинку кресла и забросив ноги на стол. но не успела она расслабленно вздохнуть, как из полудремы ее выдернул голос Голда. – Мисс Свон, вас не затруднит погасить свет? Эмма со вздохом встала и прошла по помещению выключая свет. – Какие-то еще пожелания? – Благодарю, нет. – Уверены? Возможно, вы все-таки надумаете до того, как я заткну уши берушами. – Даже не видя лица Голда, Эмме показалось, что она услышала усмешку в его голосе. – Вы этого не сделаете, иначе утром вас могут обвинить в халатности. – Вот черт! А я-то рассчитывала выспаться! Признайтесь, Голд, у вас бессонница? – Нет, я всего лишь поддерживаю беседу. До Эммы донесся какой-то шорох. Судя по всему, арестант тоже устраивался на ночь. Мимоходом, Эмма ему даже позавидовала: какой бы узкой и жесткой не была койка в камере, она все равно оставалась значительно более удобной, чем конструкция из кресла и письменного стола, на которой предстояло коротать ночь самой Эмме. Устроившись на ночь, она протянула руку и погасила свою лампу. – Доброй ночи, мистер Голд! – ответа она так и не дождалась. Поприслушивавшись какое-то время к погруженному в тишину участку, Эмма начала плавно погружаться в дрему. На какое-то время в участке воцарилась тишина. Правда, ни Голд, ни Эмма не спали. Уснуть Голду мешал банальный физический дискомфорт – таблетка уняла боль в ноге и тело тут же принялось требовать удовлетворения собственных потребностей. Желудок мстительным спазмом напомнил ему, что ланч был слишком давно. Да и предложение Эммы проводить его до уборной уже не казалось таким уж неприемлемым. В борьбе гордости и переполненного мочевого пузыря победа пока оставалась за гордостью. Однако, Голд чувствовал, что в очень скором времени гордости придется отступить. В добавок ко всему, к горлу начала подступать тошнота, то ли от голода, то ли от напряжения. Пытаясь отвлечься от неприятных ощущений, он прикрыл глаза и принялся прокручивать в голове условия последних договоров, сроки оплаты счетов. Сосредоточиться удавалось с огромным трудом. Внезапно, от этих безусловно полезных мыслей, его отвлек голос Эммы. – Голд, вы в порядке? – напротив камеры зажглась лампа, выхватившая из темноты сонное лицо шерифа. – А у вас есть основания в этом сомневаться? Эмма сложила руки на груди, задумчиво разглядывая арестанта. – Дайте подумать, вы тяжело дышите, стали еще бледнее, к тому же вас бьет дрожь. По-моему, это показатель того, что с вами явно не все в порядке. – Ваше беспокойство абсолютно излишне, мисс Свон. – Голд попытался было сесть, но комната поплыла перед глазами и он с тяжелым вздохом откинулся назад. Эмма распахнула дверь камеры и подскочила к ростовщику. – Голд, вы что, сознание терять собрались? – и, прежде чем тот успел ответить, она не долго думая отвесила ему пару пощечин. – Мисс Свон, вы с ума сошли?!! – Голд оперся на локоть, ошалело глядя на Эмму. – Зато у вас взгляд стал осмысленным! Давайте-ка руку! – Мисс Свон, чего вы от меня хотите? – Голос Голда звучал устало и как-то обреченно. – Я собираюсь отвести вас в уборную. И пока вы там будете приходить в себя, вызвать скорую. – Скорую? Для чего? – Для вас! – Эмма уже подхватила Голда под руку, принуждая встать. – Да, мисс Свон, ваша активность просто поражает. Возможно, Генри прав и вы действительно спасительница? Во всяком случае, – тут он усмехнулся, – синдром спасительницы налицо. – Ладно, я поняла, скорая вам не понадобится, а вот немного холодной воды, не помешает. Пойдемте. – Мисс Свон, я прекрасно справлюсь сам! – Разумеется, справитесь! Кто бы спорил? – проворчала Эмма, целенаправленно волоча арестованного по коридору. Голд, бледный и с трудом держащийся на ногах, пару раз попытался высвободиться из ее хватки, но противостояние в данном случае оказалось неравным. – Вы, главное, не нервничайте, и все будет хорошо. Остановившись перед дверью в уборную, Эмма нажала на выключатель и гостеприимно распахнула дверь. – Я подожду вас здесь. Если понадобится помощь – не стесняйтесь, зовите. – Уверен, что я справлюсь. Голд запер за собой дверь и щелкнул замком. Эмма, уже привычно привалилась к стенке и принялась буравить взглядом дверь прикидывая, как быстро удастся ее сломать, если упрямому ростовщику все-таки станет совсем худо. – Эй, Голд, с вами все в порядке? – крикнула она минут через десять, пытаясь вслушаться в происходящее, сквозь шум льющейся в раковину воды. – Более чем, мисс Свон! Голд появился через пару минут. Несколько приободрившийся, но все еще бледный. Проигнорировав руку Эммы, он пошел в сторону камеры, опираясь о стену. Шериф хмыкнула и пошла рядом, готовая подхватить его. Дойдя до входа в комнату, Голд остановился. Камера находилась на другом конце помещения, а свои силы на сутки он явно переоценил. – Если вы обопретесь о меня, то до койки мы дойдем быстрее, чем идя по стенке. Голд раздраженно глянул на Эмму, потом на камеру, вздохнул и сдался. Добравшись до койки он облегченно вздохнул и прикрыл глаза. Однако, и без того неприятные ощущения от пребывания в камере и осознания, впервые за много лет, собственного бессилия, еще усилились. Открыв глаза он встретился взглядом с Эммой, подтащившей свое кресло к камере и наблюдающей за ним. – Вы собираетесь просидеть так всю ночь? – Почему бы и нет? Выспаться с комфортом мне все равно не удастся так что… – Поэтому вы решили изощренно отомстить и не позволить выспаться мне? – Боже упаси! Хотите, я расскажу вам сказку на ночь? – Я предпочитаю колыбельные. – Не в этом случае. С вокалом у меня как-то не сложилось. – Мда, сегодня не мой день. Эмма привстала в кресле и погасила свет. – Приятных снов, мистер Голд! – Все-таки решили уснуть? – Хотя бы попытаюсь и вам советую, иначе на фото в деле вы будете выглядеть паршиво. – После сегодняшнего безумного вечера я в любом случае буду выглядеть паршиво. Какое-то время оба молчали, но в конце концов Эмма не выдержала: – Почему вы это сделали? – Мне жаль, мисс Свон, но сегодня ночью я не настроен на исповедь. – А на что настроены? – Послушать вашего совета и уснуть. Разумеется, если вы дадите возможность это сделать. – Простите… Голд проснулся с тяжелой головой. К ноющей ноге добавилась боль в спине, видимо, вызванная падением и ночевкой на неудобной койке. Эммы перед камерой уже не было. Голд потянулся и осторожно сел. В этот момент в комнату вошла Эмма, бодрая и раскрасневшаяся. – Доброе утро, мистер Голд! Хотите умыться? – В смысле плеснуть в лицо пару горстей воды? Эмма пожала плечами, протянув ему пакет, в котором Голд нашел комплект туалетных принадлежностей. – Как вы предупредительны! – Пойдемте, я вас провожу. Голд недовольно нахмурился, но спорить, о чудо, не стал и молча позволил отвести себя в уборную. Провожая его обратно в камеру, Эмма покосилась на лицо Голда. По сравнению с ночью он выглядел значительно лучше, хотя и оставался болезненно бледным, а под глазами у него появились темные круги. – Я принесла завтрак. Надеюсь, вы ничего не имеете против кофе с пончиками? Голд только неопределенно хмыкнул, садясь на койку. – Не люблю пончики, но подозреваю, что выбора у меня нет… – Здорово, что вы это понимаете. – Эмма отдала ему стакан с коробкой и направилась к столу. – После завтрака нам нужно будет заняться вашим оформлением. Вы хотите позвонить адвокату? – Ваша любезность просто поражает. Вы всегда столь предупредительны по утрам? – Только по отношению к тем, с кем приходится коротать ночь. – О? – Что? – Нет-нет, ничего, просто я внезапно почувствовал себя везунчиком. – В таком случае, Голд, везение у нас обоих весьма сомнительное. – Уж какое есть, мисс Свон, какое есть! Отчего-то Эмма почувствовала неловкость. Не столько от определенной двусмысленности последних фраз, сколько от горечи, скользнувшей в последнем ответе ростовщика. Будто она, в своей иронии перешла некую грань. Как нарушить затянувшуюся паузу она не знала и потому уткнулась в монитор, усиленно притворяясь, что пытается вникнуть в их суть. Время от времени, она исподлобья поглядывала на Голда, который, видимо, задумался о чем-то своем. Он сидел на койке вполоборота уставившись в одну точку. Внезапно, картина ссутулившегося за решеткой Голда показалась Эмме нелепой. Нелепой настолько, что она не выдержала и хихикнула, заставив арестованного повернуться. Встретившись с ростовщиком взглядом, Эмма попыталась подавить улыбку. Но тут ей на ум пришли события минувшей ночи, и она захохотала во весь голос, под сперва удивленным, а потом и обеспокоенным взглядом Голда. – Мисс Свон? Не будучи в силах внятно ответить, Эмма только замотала головой, пытаясь показать, что все в порядке. Но Голд то ли не понял смысла этого движения, то ли просто успел слишком усомниться во вменяемости шерифа, хохочущей без видимых причин. Впрочем, довольно скоро его взгляд стал просто заинтересованным, как у исследователя, наблюдающего некое новое явление. – Мисс Свон, вы нашли в интернете какой-то особенно смешной анекдот или у вас нервный срыв? Немного придя в себя, Эмма подошла ближе, опершись о стол напротив камеры. – Я в порядке. Просто до меня внезапно дошел весь абсурд последних часов. – Вот как? И в чем же он заключается? – Во-первых, ваше нападение на мистера Френча. Пожалуй, вы последний житель Сторибрука, которого я бы заподозрила в столь… неэлегантном решении конфликта. – Вы мне льстите, мисс Свон, либо же недостаточно внимательно слушали местных жителей, иначе знали бы, что на правах местного чудовища я способен на любой поступок. – Тем не менее, рукоприкладство явно не ваш метод. От вас можно ожидать, что вы будете долго и методично портить ему жизнь, пока он самостоятельно не наложит на себя руки. – Ну что ж, допустим. Что же показалось вам абсурдным во-вторых? – Вся прошедшая ночь – сплошное представление в театре абсурда. – Согласен, ночь выдалась необычная. Это все? В глазах Голда мелькнуло что-то похожее на любопытство. Но, казалось бы доброжелательная улыбка, вдруг испортила Эмме настроение. – Нет. Но я думаю, что сказанного вполне достаточно. Так что схожу-ка я разомнусь. Надеюсь, вы тут не соскучитесь? – Даже не надейтесь, мисс Свон, я здесь определенно не соскучусь! Эмма только фыркнула и, натянув на себя куртку, направилась к выходу. Почему-то, даже спускаясь по лестнице и точно зная, что Голд не может видеть ее из своей камеры, она продолжала ощущать спиной его внимательный взгляд.