Десять шагов тому назад

      Даша задумчиво листала недавно обнаруженный дневник в надежде найти хоть какую-то зацепку. Тщетно. Только ненависть и обида. Ими был пропитан каждый миллиметр испачканных страниц. Словно яд, они проникали в кровь от контакта кожи и чернил, заражая похожими чувствами и Дашу. Она не понимала своих новых одноклассников. Как можно быть такими злыми? Даже Макс, насколько бы жестоким иногда не был, до такого никогда не опускался. Затравить человека. Сделать его жизнь невыносимой. Всё равно что просунуть голову в петлю, затянуть и выбить из-под ног шаткую табуретку.       Девушка закрыла глаза и выдохнула. Она всегда слишком легко поддавалась эмоциям. Сейчас у неё не было на это права. Чтобы выбраться из прошлого и вернуться в свой мир, нужно хладнокровие и трезвый ум.       Спрятав дневник под матрас, Даша укуталась в одеяло и закрыла глаза. Она хотела притвориться спящей для своих соседок, чтобы снова не стать объектом их насмешек, но эмоции еще не утихли. Они не давали лежать, отдаваясь покалыванием на кончиках пальцев и легким жжением в области грудной клетки. Даша встала, и одеяло соскользнуло на пол. Требовались решительные меры — она точно не сможет привести мозги в порядок без контрастного душа.       По ногам бил ветер. Это всё из-за плохо поставленных окон — в щелях между ними протиснуться могли не только поток холодного воздуха, но и какая-нибудь жирная мышь, которой стало слишком холодно в лысеющем лесу.       Комната освещалась лишь лампой на столе, бросавшей желтые блики на стену. Ориентируясь по памяти, Даша почти на ощупь нашла ванные принадлежности в глубине тумбочки, вытащила из шкафа полотенце и вышла из спальни.       В коридорах было подозрительно пусто. Несмотря на то, что до отбоя было еще полчаса, кажется, все уже разошлись по своим комнатам. Даша остановилась и прислушалась. Тихо. Как-то даже слишком. Ни голосов в спальнях, ни смеха или криков. Подойдя к ближайшей двери, Даша попыталась открыть её, но безуспешно. Словно кто-то забаррикадировался с другой стороны. До слуха донеслись еле слышные хихиканья — это уже не предположения, кто-то намеренно не давал двери открыться. Но зачем?       Наученная горьким опытом, Даша быстро нашла ответ. Её неугомонные соседки подбили всех подыграть им в этом жутком, и совсем не безобидном розыгрыше. Даша уже хорошо изучила ту, место которой заняла, по записям в дневнике. И окажись та Даша — или подумав, что оказалась, в таинственным образом опустевшей школе, её накрыла бы паника.         — Очень смешно. Идиоты, я вас слышу, — Даша несильно стукнула кулаком по двери, и та тут же распахнулась. Перед девушкой нарисовался незнакомый парень, крепкий, в спортивных штанах и олимпийке, на которой с обеда осталось пятнышко соуса. Он был коротко стрижен, темные глаза смотрели злобно, но всё портили непропорционально большие уши, придававшие ему комичный нелепый вид.       — А ты правда обнаглела, Старцева. Как ты меня назвала? — едва он открыл рот, девушку накрыл тяжелый запах алкоголя. Ничуть не стесняясь, Даша заглянула ему за плечо. На кроватях полукругом расселись почти все ее одноклассники. Не хватало, пожалуй, только Вадима. Они одарили ее высокомерными взглядами и смешками.       — Вы что, пьете? — самодовольная улыбка сползла с лица. Парень оскалился, втягивая носом воздух.       — А ты что, простукачить решила? Не советую. А то я быстро выбью из тебя всю дурь, которая в тебе накопилась. — Даше даже стало смешно. Они что, в седьмом классе?       — Ну-ну. А догонишь?       От того, как резко Даша сорвалась с места, по лицу ударил ветер. Она забежала за угол и остановилась — хотелось безудержно смеяться. Должно быть, он стоит там сейчас и непонимающе хлопает глазами. Раз он сам вёл себя как маленький мальчик, что мешало ей разочек поступить как маленькая девочка?       Но, кажется, он не шутил. Даша только отошла от стены, всё еще пытаясь выровнять дыхание, как тут же ее припечатали к ней снова. Вещи полетели на пол. Сильные пальцы сжались на её шее. Выбитый от удара об стену воздух так и не смог вернуться обратно в легкие. Было катастрофически нечем дышать.       Распахнув глаза, Даша уставилась на одноклассника, который стоял так спокойно, словно не душил её, а рассказывал анекдот. Девушка ударила его по сжимающей горло руке, но тот лишь засмеялся. Он явно был сильнее ее и весил раза в два больше.       Из последних сил Даша ударила его ногой по колену. Парень болезненно скривился. Он разжал руку, но лишь для того, чтобы в следующую секунду сжать волосы у самого затылка и потянуть вниз. Девушка вскрикнула, рухнув на пол. Глаза не видели от слез. Она закрыла лицо руками, ожидая удара, но ничего не произошло.       — Привет, Вадим. Только с тренировки? Давай к нам, мне друзья из города такой обалденный коньяк привезли.       — Гош, иди, — этот властный тон, видимо, был в Вадиме с рождения.       — Да у меня тут еще одно дело… — Даша не могла видеть, но поняла, что он пытается закрыть её от Уварова. Но, кажется, эта затея потерпела фиаско.       — Я закончу.       Внутри у Даши всё сжалось. Вадим прикончит её прямо здесь и сошлет всё на несчастный случай. Или самоубийство. Может, это именно ей суждено стать его первой жертвой? Так начнется история, которая через десять лет превратит Уварова в монстра, а всё человеческое в нем окончательно атрофируется.       Гоша ушел.       А через секунду ее подняли с пола и встряхнули за плечи. Даша оторвала взгляд от растекающегося белёсой лужицей шампуня и посмотрела заплаканными глазами на Вадима.       — Хочешь убить меня? — он неоднозначно пожал плечом и усмехнулся.       — Почему-то в данную минуту нет.       — А в другую? — Вадим улыбнулся, видимо, приняв сказанное за шутку. Но девушка не могла этого не спросить. Правда, она ожидала совершенно другой реакции, а эта сбила её с толку.       Неужели Вадим пока хороший? И то, что изменит его, по всей видимости, ещё не произошло?       — Мои отношения с Полиной касаются только нас. И если бы ты не влезла в них, на физкультуре осталась бы целой.       Он отпустил ее, медленно убирая руки с плеч, прежде убедившись, что девушка не скатится обратно вниз. Даша выдохнула. Впервые Вадим говорил с ней без злобы или через силу. Впервые он, кажется, был настоящим. Хотя возможно парень был таким из-за усталости, отчетливо сквозившей в его голосе.       — Хочешь совет? Не выпендривайся, держись ниже травы тише воды. Так хотя бы доживешь до выпускного, — девушка иронично ухмыльнулась. Подумать только, сам Вадим Уваров дает советы по выживанию.       — Я никому ничего не сделала…– Вадим пропустил ее оправдания мимо ушей.       — Возвращайся в комнату и сделай вид, что ничего сегодня не слышала и не видела. Если Поляков узнает про пьянку, отгадай, кого первым заподозрят в стукачестве?       — Хорошо, — Даша, благодарно улыбнувшись, подняла на него глаза. — Спасибо.       Вадим лишь кивнул, отчего-то заставив девушку тем самым на секунду почувствовать себя неуютно. Даже мурашки по спине пробежали. Он без интереса наблюдал за тем, как Даша поднимает свои вещи с пола, и даже в какой-то момент решил, что уже можно возвращаться к себе, когда мысль, словно испуганный мотыль, кольнула висок.       — Те слова, что ты сказала в моей комнате? — Вадим сжал ее запястье, не давая девушке уйти. — Что они значили?       — Какие слова? — Даша выглядела растерянной, как будто его вопрос действительно поставил ее в тупик.       — Это произошло из-за тебя. В смысле из-за меня, — Вадим потер шею. Девушка натянуто засмеялась, медля с ответом.       — Ах, это, — она высвободила руку и отступила на шаг, — просто вырвалось. Не бери в голову.       Только оказавшись в комнате, Даша ощутила, как сильно горит лицо. Зеркало выдало ее волнение — румянец на щеках, носу, даже лоб покраснел. Она прильнула к холодной поверхности в надежде, что оно заберет тот жар, который в считанные минуты, зародившись где-то под ноющими ребрами, заполнил собой всё тело.       Даша не помнила, как заснула, но пробуждение выдалось тяжелым. Кто-то практически выбил дверь их спальни и стянул одеяла.       — В кабинет директора, живо, — в голосе Галины Васильевны было отчетливо слышно недовольство. Она убедилась, что все девушки как минимум проснулись и теперь непонимающе переглядывались, и вышла.       — Если это из-за вчерашней вечеринки, ты труп, — злобно прошипела Катя, пока они одевались. Даша лишь мимолетно посмотрела на нее.       — Я никому ничего не рассказывала.       — Ага, конечно. Ты предпочитаешь писать письма.       Что-то больно кольнуло в груди, и Даша не ответила.       Виктор Николаевич собрал всех одиннадцатиклассников. Ребята выглядели не столько испуганными, сколько уставшими. Видимо, они очень поздно разошлись по комнатам и теперь мечтали вновь вернуться в кровать.       — У меня только один вопрос. Кто пронес в школу алкоголь.       Почти все присутствующие искоса посмотрели на Дашу. В их взглядах было столько злости и отвращения, что девушка поняла — ей не жить.       — Виктор Николаевич, о чем вы говорите? Какой алкоголь? Это шутка такая? — подалась вперед Полина. Она обаятельно улыбнулась, но на директора это не произвело никакого впечатления.       — Мне нужно имя. Этот человек будет немедленно исключен. Остальные получат строгий выговор с занесением в личное дело, — наконец, до всех дошло, что Виктор не шутит. Воцарилась тишина, в которой было слышно, как Крылова в коридоре отчитывает первоклассника.       Даша напряглась. Мальчик плакал, а женщина начинала злиться, казалось, всё сильнее. Ее голос становился выше и угрожающе дрожал.       — Я вызову твоего отца в школу, если не расскажешь, откуда у тебя сигареты. Он-то выбьет из тебя всю правду.       — Не надо папу, — мальчик икал от слез и иногда начинал задыхаться, — это не мои, я не знаю, чьи.       Даша вышла из кабинета, игнорируя призывы Виктора остановиться. Она не ошиблась — за руку Крылова держала вырывающегося Макса. Его лицо покраснело от слез — девушка никогда его таким не видела. Губы дрожали. Заикаясь, он умолял об одном — не звать папу.       — Отпустите его. Прекратите запугивать отцом. Вы не видите, что он на грани нервного срыва? — Крылова открыла рот, но не успела ничего сказать. — Или чувства детей не так важны как их поведение?       — Тебя кто отпустил? — голос женщины стал очень тихим, но с каждым словом громкость нарастала, — или хочешь вылететь из школы?       — Елена Сергеевна, — Виктор прокашлялся за спиной ученицы, — отпустите Морозова, мы разберемся с этой ситуацией позже. Даша, вернись в кабинет, пожалуйста.       Девушка кивнула. Она не посчитала нужным извиняться, потому что знала, к чему приведет такое поведение Крыловой в будущем, и не могла остаться в стороне. Все останутся слепы. Но только она, Рома, Артем и Вика станут свидетелями того, как Макс сломается. Закроется за железной дверью без замков, холодный и ко всему отчужденный. И как долго они будут возвращать ему желание жить.       — Итак, у вас было время подумать. Повторяю свой вопрос последний раз, кто пронес алкоголь в школу?       Имя вертелось у Даши на языке, но что-то не давало произнести его. Словно опять кто-то чужой захватил контроль над телом и не отпускал. Остальные, кажется, и не собирались сдавать друга.       — Тогда шестьдесят часов исправительных работ каждому. Каждые субботу и воскресенье будете работать на кухне, помогать уборщице или учителям. Свободны. И да, ваши родители будут введены в курс дела. Возможно, наказание будет продлено на каникулы.       Когда Даша вместе со всеми выходила из кабинета, её шею обожгло чужое дыхание.       — Ты труп.