Исповедь

О таких, как ты, ни стихов, ни баллад не пишут, Вы сгораете медленно, нехотя, в тишине. Я сижу на краю окаймлённой ветрами крыши и смотрю на свой город, забывшийся в мутном сне. Морось серыми блёстками чертит узоры на куртке и впивается в золото листьев, покрывших асфальт; пропускает гудки таксофон в исцарапанной будке, редкий рокот машин разрывает заплывшую даль. Синим светом смартфон говорит о твоих сообщеньях. Их, наверно, с десяток, всех этих навязчивых «Где?» «Я тебя заберу» «Позвони мне как можно скорее» «Имей совесть, я спать не могу!» «Я уже поседел!» И я знаю, всё знаю: что чувства других — не игрушка, Что нельзя — приручить, а после — прогнать со двора. Но мне рядом с тобой так безумно, мучительно душно, Словно где-то в грудине дымятся угли от костра. Я в силки угодила, желая немного развлечься, Я сама — из вины — всё кую неразрывную цепь. Я сгореть не боюсь, я боюсь, что ты можешь обжечься. Вот тогда от проклятий разверзнется серая твердь. Вот тогда — моя серая крыша вдруг станет плацдармом и вздохнёт опечаленный город, затянутый сном. Мое глупое сердце считает удар за ударом. А я жадно дышу, пока мы с тобой не вдвоем.