Ну ещё один бокал! Александр Александрович!..

Тёмная фигура, вырисовывавшаяся на фоне темного окна в свете настольной лампы, сидела за столом и что-то писала на листах бумаги, которыми был завален весь стол. Фигура оказалась мужчиной лет 30 с коротко остриженными тёмными кудрями. Лицо мужчины было спокойным и немного уставшим от долгой, изнуряющей писательской работы. Он отложил ручку и посмотрел в потемневшее окно, за которым начинался очередной петербургский вечер. Было около семи часов по полудню, когда в дверь квартиры Александра Александровича Блока постучали. Блок обернулся на стук. «Кто там ещё?» подумал поэт и встал с кресла, направляясь ко входной двери. По пути он заглянул в комнату Любови Дмитриевны Менделеевой, но там никого не оказалось. Александр вздохнул и пошёл открывать дверь. -Кто?- устало спросил Блок. -Угадайте!- возвещал знакомый веселый голос. Блок вздохнул и отпер дверь. На пороге стоял весёлый растрепанный юноша лет 20 с яркими, блестящими и по обыкновению немного грустными голубыми глазами. Одет он был в белую рубашку навыпуск, расстегнутую сверху, в тёмно-серые брюки, которые были убраны в жёлтые сапоги. В руках юноши были листы, исписанные мелким почерком. -Я Вам свои творения принёс, Вы посмотрите?- звонким и приятным голосом заметил парень. -Серёж, я просил тебя не приходить после шести вечера. –спокойно начал Александр, пропуская юношу в квартиру. –Посмотри, который сейчас час… -Но Вы же открыли!- мило улыбнулся мальчик, проходя в прихожую. Александр вздохнул, закрывая дверь за вошедшим юношей. -Чем ты порадуешь меня сегодня?- без особого энтузиазма спросил Александр Александрович. -Там несколько моих стихотворений и проба на прозу, но не думаю, что проза Вам понравится. –ответил Сергей, снимая свои сапоги и ставя их под табуретку. Блок кивнул. Он взял с табуретки, на которую юноша положил листы, рукописи и, просматривая их, направился в своё кабинет. -Я почитаю и скажу. –между делом заметил Александр.- Как дела с журналом? -Хорошо, спасибо!- ответил юноша, следуя за Блоком. –Теперь Сергей Есенин довольно знаменит! Вы здорово помогли мне! Без вас, Александр Александрович, было бы куда сложнее. –заметил молодой Есенин, проходя в кабинет Блока следом за ним. Он увидел на столе листы и посмотрел на Александра, осторожно спросив: -Я отвлёк Вас? -Отнюдь. –спокойно отозвался Блок, сидя в своём кресле и читая стихотворения Есенина. –Я уже закончил. Есенин оперся руками о крышку стола Блока, повернувшись к Александру лицом, и заметил: -Я рад, что не отвлёк Вас. Блок ещё минуту читал черновики, потом посмотрел на Сергея и спросил, посмотрев в голубые блестящие глаза юноши: -Это всё? -Вам не нравится?- удивился Есенин. -Я не про твои черновики.- устало выдохнул Блок. –Это всё, что ты хотел? Есенин пожал плечами и кивнул. -Тогда иди домой. Я устал и очень хочу спать. –произнёс Александр. -Можно я останусь у Вас?- с надеждой спросил Есенин.- Можно же? Блок вздохнул. -Серёж, я правда очень устал, не до тебя. Оставайся, конечно, если уж так хочешь, но… Есенин не дал Блоку договорить и радостно воскликнул: -Конечно! Вы не услышите меня! Отдыхайте!- с этими словами юноша выбежал из кабинета Александра Александровича, прихватив несколько листов бумаги и бесхозно лежащий на краю стола карандаш. Блок выдохнул. Этот свежий, яркий, милый мальчик с золотыми волосами и голубыми глазами иногда сводил его с ума. Александр посмотрел на тёмное окно. В темноте петербургского вечера уже загорались огни. Блок включил верхний свет в комнате, погасив настольную лампу. Лампочки люстры светили пронзительно-ярким жёлтым светом. Блок немного прищурился и пошёл из комнаты, заодно выключив ослепительный свет ламп. Александр направился на кухню. Его живот настойчиво урчал, требуя еды. К удивлению Блока на кухне уже горел свет. «Я думал Есенин ляжет в гостиной с листами и будет писать…» пронеслось в голове Блока. Александр вошёл на кухню. За столом сидел Есенин. Он что-то вычеркивал на листах, время от времени прикладываясь к бокалу с коньяком, стоящим рядом. Александр кашлянул в кулак. Есенин вздрогнул. Его рука чиркнула через весь лист, и юноша посмотрел на поэта, стоящего в дверях. Есенин глуповато улыбнулся и запустил пальцы в свои золотые локоны, немного покраснев. Сергей был трезв. Он посмотрел на бокал и виновато-милым голосом произнёс: -Вы не подумайте… Я хотел спросить у Вас, но решил, что Вы сели работать… -Налей мне тоже. –перебил Есенина Блок, садясь рядом с ним. Сергей кивнул и подошёл к шкафу, достал из него второй бокал и поставил его перед Блоком, наливая Александру коньяк. -Я так давно у Вас не был, что начал забывать где и что у Вас лежит. –мило улыбнулся парень. -Ты не так часто у нас бываешь, что бы помнить это. –безразлично отозвался Блок, беря в руки бокал. Есенин немного грустно улыбнулся и сел на место. Он посмотрел на перечёркнутый лист и скомкал его. -Не идёт что-то…- отстранённо заметил Есенин. -Что писать хотел?- как-то автоматически осведомился Александр Александрович. -Поэму.- отозвался Есенин. –Не могу, рифма не складывается. Блок понимающе кивнул и сделал глоток. -А Вы писали поэмы?- с интересом спросил Есенин. -Нет, но скоро напишу. –отозвался Блок. Он вздохнул и сделал ещё один глоток. В отличие от молодого блондина, поэт пил большими глотками. Есенин же делал маленькие, но частые глотки. В скором времени оба мужчины допили первые бокалы. Есенин немного опьянел, Блок же только почувствовал, как ему становится жарче. Александр посмотрел на парня перед ним. Золотые локоны Сергея пушились во все стороны, образуя золотой ореол вокруг его головы. Голубые глаза смотрели мутно и блестели опьяневшим блеском. Лицо мальчика немного зарумянилось и на нём была искренняя улыбка. -А знаете, Александр Александрович, -мелодично начал Есенин, протягивая руку за бутылкой. –давайте ещё по одной пропустим и спать? После такого хорошего коньяка Вы, милый мой учитель, заснёте как младенец! И Ваша головная боль пройдёт. Я же знаю, у Вас болит голова. Блок усмехнулся. У него на самом деле сегодня с самого утра болела голова. Мужчина посмотрел на опьяневшего Есенина. -Куда тебе пить, Есенин?- его голос был добрым и снисходительным. –Иди проспись! -Только с Вами!- выпалил блондин и ещё сильнее покраснел от сказанных им слов. Александр посмотрел на Сергея. -Думай, что говоришь. –заметил Блок. – Ты пьян, Сергей. Давай, поднимайся, я помогу тебе дойти до комнаты. - Но ещё один бокал, Александр Александрович!- умоляюще проговорил не унимающийся Есенин. - Всего один бокал и мы ляжем! Мы ляжем спать. Блок поддался на уговоры юноши и кивнул. -Но только один бокал. Есенин поднялся. Он держался на ногах ровно и уверенно. Сергей взял бутылку и стал наливать коньяк в бокал Александра Александровича. Блок посмотрел на руки Есенина с тонкими ухоженными пальцами, которые были немного испачканы тушью и чернилами. Они сжимали горлышко бутылки. Другой рукой Есенин придерживал коньяку центра, что бы бутылка не вывернулась из его цепких пальцев. Затем Сергей налил и себе, однако коньяка хватило только на половину бокала. Есенин вздохнул и поставил пустую бутыль под стол. Блок взял бокал в руку и поднял глаза на блондина. -Ваше здоровье, Александр Александрович.- сказал Сергей и залпом опустошил бокал коньяка. Блок посмотрел на Есенина, приподняв бровь. Потом он приложил к бокалу и сделал несколько больших глотков. Юноша опустился на стул напротив Блока и тихо засмеялся, закрыв лицо руками, он откинулся на спинку стула. Его голова запрокинулась, и золотые волосы от этого немного дрогнули. Показалось, что они мягко зазвенели золотым звоном. Александр помотал головой. Его рассудок поплыл. Блок выдохнул и скользнул по Есенину мутным взглядом. Отогнутый воротник рубашки парня открывал взору поэта тонкие ключицы, покрытые светлой кожей. От тихого смеха и глубокого дыхания Есенина его грудь судорожно и часто приподнималась. Уже опущенные руки Есенина лежали на столе. Тонкие пальцы были расслаблены и немного согнуты. Один рукав рубашки был закатан чуть выше, чем второй. Блок закрыл глаза. -Можешь встать сам?- сонно и немного заботливо осведомился Блок. -Да могу я всё… Александр.. Александрович… что Вы право?..- проговорил Есенин, вставая со стула. Блондин не устоял на ногах и пошатнулся. Блок подскочил и поймал Сергея под руки. -Может он!- возмутился Блок. Есенин уронил голову на плечо Блока и положил ему руки на сгибы локтей. -Эх, Александр Александрович…- начал Есенин- милый мой Сашенька… -Ты пьян. –выдохнул Блок. -А Вы, будто бы, трезвы!- насмешливо заметил Сергей. Он поднял голову и посмотрел в глаза Блоку. Александр вздрогнул. Его сердце бешено заколотилось, когда он увидел блеск голубых глаз, ясных, как весеннее небо. Есенин подался к Блоку. Трепетным поцелуем коснулся он суховатых губ поэта. От этого в голове Блока всё перевернулось, поплывшее сознание разлетелось на части. Александр ослабевшей от количества выпитого коньяка рукой отстранил от себя Есенина. -Серёжа, что ты делаешь?- тихо спросил Блок. -Ваша голова пройдёт. –прошептал Есенин и потянул на себя Блока. Александр упёрся рукой в стол, другой не давая упасть Есенину. -Тебе надо лечь. –Заметил Блок. Алкоголь начинал действовать сильнее и язык Александра переставал его слушаться. Блок прижал к себе мальчика и, подняв его в вертикальное положение, потащил в сторону своей спальни. Есенин еле-еле передвигал ногами. Он вцепился в Блока своими тонкими, немного запачканными тушью пальцами. Александр дотащил Есенина до постели и положил его на кровать. -Спи. Утром поговорим. –заплетающимся языком проговорил Блок. Есенин схватил поэта за отворот рубашки. Блок не удержал равновесие и упал на кровать, опершись руками возле плеч Есенина. Сергей обвил руками шею Блока. Пальцы одной руки скользнули в тёмные кудри поэта. -Куда это Вы собрались?.. Я без Вас не усну…- хитровато-опьяневшим голосом заметил блондин. Блок посмотрел в его блестящие глаза. Есенин немного подался вверх, наклоняя к себе голову любимого Александра Александровича. Блок закрыл глаза. Он ответил на приятный, мягкий поцелуй Сергея. «Будь что будет!» решил для себя Блок и всем телом лёг на Есенина, немного приоткрыв сухие губы и впуская горячий язык юноши в свой рот. Есенин тихо застонал сквозь глубокий поцелуй. Его рука немного сжала тёмные волосы Александра. Сергей выгнулся всем телом к Блоку, немного согнув одну ногу в колене. Блок отстранился и прошептал. -Серёжа, Есенин… милый Есенин…- выдохнул Блок и стал расстегивать рубашку Есенина. Парень с золотыми волосами провёл рукой по шее поэта, опустившись ему на ключицы рукой. Он смотрел в глаза Блока, немного приоткрыв рот, из которого вырывалось тяжёлое, томное дыхание с терпким запахом дорогого коньяка. Блок расстегнул рубашку Есенина. Он припал губами к горячей шее мальчика. В сравнении с шеей Есенина губы Блока были прохладными. -Александр… Ах… Александрович…- выдохнул Есенин, обнимая Блока за шею. Блок провёл руками вниз по груди Есенина. Его тонкие пальцы остановились на прессе парня. Сергей выгибался, подставляя под поцелуи поэта свою шею и верх груди. -Мальчик.. ты совсем ещё мальчик…- прошептал Блок. Он припал губами к ключицам Есенина. Руки Блока потянулись к ремню Сергея. Блондин выгибался и шумно стонал. Его глаза были прикрыты, мутный взгляд следил за движениями Блока. Есенин слабо улыбнулся и положил руку на кудрявую голову Александра Блока. Александр поднял на Есенина глаза и прошептал: - У тебя горячее тело. -Не обращайте… внимания… Не останавливайтесь. –прошептал Есенин и шумно выдохнул, откинув на подушку золотую голову. Блок опустился поцелуями по дышащему жаром телу Есенина. Он расстегнул его ремень и стал стягивать с мальчика брюки. Есенин ногами помогал в этом Блоку. Когда блондина освободили от одежды, юноша томно и протяжно застонал. Блок стал быстро срывать с себя одежду. Он порвал рубашку, дёрнув с такой силой, что несколько пуговиц разлетелись во все стороны. Блок жарким дыханием обжёг шею Есенина. Он провёл рукой вверх по телу мальчика и коснулся пальцами его пересохших от возбуждения губ. Есенин посмотрел на Блока. Он языком облизнул кончики пальцев Александра и прикрыл голубые мутные глаза. Осторожно Сергей взял в рот сухие пальцы Блока и сомкнул на них губы. Александр приблизился к лицу Сергея, поцеловал его в веки, в щёку, подался немного вверх, целуя его в лоб, вдыхая запах золотых волос. Есенин выдохнул носом и сплёл свой язык с пальцами любимого поэта. Блок немного отстранился и посмотрел на Есенина. Юноша разомкнул губы и выпустил пальцы Блока из плена своего горячего рта. Александр скользнул влажными пальцами по телу Есенина вниз, опустил руку между его ног и вошёл в тело мальчика. Сергей протяжно застонал и немного развёл ноги, впуская руку Блока глубже. Александр выдохнул в ключицы Есенина. -Всё в порядке? Есенин сильно прогнулся в пояснице и простонал. -Да.. в полном. Парень пальцами сжимал простыни. В опьяневшем сознании Есенина был только образ Александра Александровича. Есенин почувствовал, как рука Блока покинула его тело, потом обе руки скользнули по торсу вниз, и тонкие горячие пальцы сжали бёдра Есенина. Есенин шумно дышал. Он мутным взглядом посмотрел на Александра. Блок находился между ног Есенина. Он наклонился и прошептал ему в губы. -Готов? -Да, да… да, Александр Александрович..- простонал Есенин, обвивая руками шею поэта. Блок звякнул своим ремнём. Оба довольно смутно понимали, что же происходит? В голове Блока отзывался только голос Сергея Есенина, который лежат теперь под ним, мутным взглядом глядя на поэта. Приоткрытые губы Есенина пересохли от стонов и глубокого дыхания. Тонкие руки оплетали шею Александра Александровича. Сейчас Блоку казалось, что его вдохновение, его Муза выглядит именно так: с золотыми волосами и голубыми, блестящими, немного грустными глазами. Александр подался вперёд всем телом, немного приподняв Есенина от кровати. Он держал парня под колени, обнимая руками его бёдра. Александр ощутил, как сократилось все существо Есенина, как стало жарко. Сергей вскрикнул, закрыв голубые глаза. Он выгнулся всем телом и ногтями вцепился в плечи Блока. -Сашенька!- простонал Есенин немного сгибаясь и пытаясь прижаться к горячему телу Блока. Александр замер в Есенине, давая ему и себе привыкнуть к новым для них обоих ощущениям. Сергей пытался восстановить дыхание, но у него ничего не получалось. Он чувствовал в себе давление, которое было довольно сильным. Есенину было не столько больно, сколько не удобно, однако это неудобство быстро перерастало в необычное, диковато-болезненное удовольствие. Блок наклонился к Есенину. Он коснулся губ Сергея осторожным поцелуем, потом поцелуй стал более уверенный и глубокий. Есенин сдавленно стонал сквозь поцелуй. Александр стал аккуратно двигаться в Есенине. Сергей ногтями впивался в плечи Александра Александровича, оставляя на них кровавые следы. Поцелуи Александра Александровича не давали ему нормально дышать.. это ритмичное ощущение внутри.. Есенин порвал поцелуй и запрокинул золотую голову, сильно выгибаясь. Он чувствовал, как горячий торс Блока то и дело касается его изогнутого тела. Есенин ощущал жаркое дыхание Александра в его шею. Сухие губы Блока касались его ключиц и верха груди. Есенин не мог сдержать громких стонов на грани с криком. Блок же ничего не слышал, кроме своего сердца и громких стонов юноши. Александр выдохнул в шею Есенина: -Серёжа…- поэт не смог продолжить фразу и закрыл глаза, запрокинув голову. Есенин расслабил руки, скользнув ими по плечам Блока назад к его лопаткам. Юноша сделал усилие и приподнялся от кровати, сильнее прижимаясь к телу поэта. В голове Сергея не было ни единой мысли… только эмоции, которые захлёстывали его с головой. Есенин уже даже свои стоны слышать перестал. Ему казалось, что кто-то другой кричит, кто-то другой зовёт его Александра Александровича в жарком приближении кульминации, кто-то другой вскрикивает тонким сладким голосом. Есенин мутными, полными страсти глазами посмотрел в глаза Блока, такого чувственного. Юноша чувствовал в себе ритм, который уже изрядно сбился. Блок сильнее прижал к себе Есенина. Он целовал его в шею, в скулы, в золотые волосы. Александр уже не стремился сохранить ритм. Он хотел теперь только одного, как можно дольше слушать эти стоны. «Вот оно, вдохновение…» пронеслось в голове Александра. Сильные, но аккуратные удары то замедлялись, то опять нарастали, становясь почти невыносимо быстрыми. Есенин не мог больше терпеть. Его молодое, горячее, чувствительное тело требовало разрядки. -Сашенька!.. Я.. не могу!.. Больше!..- сквозь громкие стоны вскрикнул Есенин. Блок впился в губы Есенина, давя поцелуями его крики и, сделав ещё несколько сильных движений, наполнил тело Есенина ощущением бесконечного тепла. От этого юноша застонал громче и выгнулся, обдавая жаром торс любовника. Есенин обмяк и повалился на кровать. Следом на него опал и Блок. Оба тяжело дышали, обнимаясь на смятой постели. Есенин не мог связать и двух слов, шумно дыша в шею Александра. Блок чувствовал жаркое дыхание Есенина. Он прижимал его к себе за пояс и низ лопаток. Руки мальчика же покоились на плечах Александра Александровича. Есенин приоткрыл мутные глаза и посмотрел через плечо Блока на тёмное окно. Огни уже погасли, и было совсем темно. Комната была поглощена полумраком, который разгонялся светом ламп в коридоре, который пробивался через открытую дверь. Жёлтый дверной проём отражался в тёмном окне. Сергей успокоил своё дыхание и прошептал на ухо Александру: -Александр Александрович… мы теперь с Вами совсем вместе будем жить?.. Блок выдохнул и поцеловал Есенина и шею. -Нет, Серёж. Не выйдет… Давай все решим утром. Мы оба хорошо набрались сегодня… Есенин Блоку не ответил. Он тяжело выдохнул и отпустил поэта. Блок приподнялся, опершись руками возле плеч Есенина. Он с трудом поднялся с кровати и нашел свои брюки, сел на край кровати и посмотрел на Есенина. Сергей лежал на спине, глядя в потолок неподвижным взглядом. Его глаза блестели, отражая тусклый свет в комнате. Волосы разметались по подушке и спутались, копной лежа на голове юноши. Руки мальчика были сложены замком на животе. Одеяло, на половину откинутое, открывало торс Есенина. Сергей посмотрел на Блока, повернув к нему лицо. Синие глаза смотрели с неким укором и непониманием. -Утром, так утром. –спокойно и необыкновенно прохладно согласился Есенин. -Серёж… ты не так…- с некоторым беспокойством начал Блок. -Утром, всё утром, Александр Александрович. –отозвался с милой насмешкой Есенин, перебив Блока, и, накрывшись одеялом, отвернулся от поэта. Сергей вздохнул и закрыл глаза, пытаясь отогнать от себя дурные мысли. Он уже начал проваливаться в сон, когда голос Блока вернул его в сознание: -я лягу в гостиной. Если захочешь что-нибудь- скажи. –после послышались шаги. Под ногой Александра Александровича скрипнула половица и он покинул спальню. Есенин вздохну и снова закрыл глаза. «Утром… всё утром…» ….. Рассвет разбудил Александра Александровича. Блок проснулся на диване, накрытый одеялом из его спальни. -Есенин…- выдохнул Блок и поднялся. Он откинул одеяло и спустил ноги с дивана. Сонный с больной головой Александр встал с кровати и пошёл в спальню, в надежде найти там Сергея. Спальня была пуста. Ни Есенина, ни его одежды не было. Блок приподнял бровь. -Сергей! Сергей Есенин!- громко позвал Блок. Ответа не последовало. Александр пошёл на кухню. Там на столе стоял граненый стакан с рассолом, а под ним лежала бумажка, исписанная мелким подчерком Есенина. Блок подошёл к столу и убрал стакан, начиная читать записку. «Доброе утро, дорогой Александр Александрович! Вы уже проснулись! Жаль, что мы не имеем возможности говорить лично. Вчера вечером я совсем запамятовал, что в десять утра сегодня мне надо быть в доме Городецких! Меня просили зайти. Думаю, вы не сильно на меня злитесь. Вы ведь сами этого хотели! Прощайте! Сергей Есенин.» (…продолжение следует…)