От начала до конца

      

Глава 1.

      1 января 1993 года Каджол Мукхерджи встретила дома, готовясь к первому съемочному дню в своём новом фильме, который, несомненно, должен был стать хитом, ведь его снимал такой хороший режиссер, и она планировала сделать свою работу блестяще.       Выспавшись перед началом работы, она в приподнятом расположении духа пришла на съемочную площадку, и то, что она там увидела, было полнейшим шоком. Вся группа была в совершенно нерабочем состоянии, никто не мог ровно стоять на ногах, не говоря уже о том, чтобы связать два слова. Все прибывали в подавленном настроении, видимо из-за необходимости работать в этот день. Всё это и высказала на своём родном маратхи единственному, кого она знала там на тот момент, своему визажисту.       Её от природы громкий голос нервировал окружающих, в том числе и актера, играющего главную роль в фильме, и её партнера по совместительству. Представившись Шахрукх Кханом, он замкнулся в себе, явно не в настроении слушать что-либо. Но Каджол, не привыкшая к такой реакции окружающих к себе, не хотела униматься, пока всё тот же визажист, не отвел её в сторонку, объяснив, что Шахрукх, также как и большинство присутствующих здесь, очень бурно отмечали наступление Нового года и сейчас им требуется покой. Это ещё больше разозлило её, такое безответственное поведение не должно быть на площадке, твердо решила она. И только подоспевший на тот момент режиссер смог предотвратить назревающую бурю.       Играя дубль за дублем, Каджол всё чаще ловила на себе взгляд Шахрукха заинтересованно наблюдающего за ней. За весь день он так и не проронил и слова, что было немыслимым для неё, так активно разговаривавшей со всеми подряд. Решив для себя, что с этим странным парнем она разберется позже, Каджол отдалась съемочному процессу и тому, что любила больше всего – игре.       Так прошло пару недель, за которые Шахрукх, как оказалось, всё же умеет разговаривать, что несказанно обрадовало Каджол и она радостно влилась в коллектив. После нескольких дней съемки Кхан подошел к ней во время перерыва и немного помолчав, сказал:       - Не играй так откровенно. Ты слишком откровенно играешь.       Каджол на секунду оторопев, обернулась к Шахрукху и удивленно уставилась в глаза. Казалось, впервые она посмотрела на него внимательно, вникая в смысл его слов и пытаясь понять его логику.       - Но если я не буду до конца честной, я не смогу сыграть так, как надо, - растерянно сказала она. Актер, который был старшим товарищем на площадке, задавая такой вопрос, поставил её в тупик. Всё её представление об игре строилось на вживании в героя, в переживании его чувств, эмоций. Именно поэтому она так глубоко чувствовала свою героиню и искренне сопереживала ей. И сыграть не так как обычно она просто не видела возможности. Всё это она и собиралась сказать парню, но увидев уверенность в его глазах, не стала доказывать свою точку зрения. Впервые кто-то одним взглядом смог остановить бурю, поднимавшуюся в ней каждый раз, когда её мнение расходилось с оппонентом. Голос режиссера об окончании перерыва вывел её из задумчивости, и она поспешила на площадку.       Съемки продолжались уже больше месяца, всё больше набирал обороты рабочий процесс. Каджол уже приспособившись к игре партнеров и работе режиссера, получала удовольствие от процесса, всё больше отдаваясь игре. В один из дней, после того памятного разговора, она в очередной раз поймала на себе заинтересованный взгляд Шахрукха, который вновь приближался к ней. Но вместо ожидаемого вопроса об игре, он задал совершенно иную тему.       - Что читаешь? Ты постоянно ходишь с книгой, – с живым интересом спросил он.       Вновь оторопев от неожиданного вопроса, Каджол инстинктивно прикрыла книгу рукой, и не задумываясь ответила:       - Любовный роман.       Увидев насмешку в его взгляде, она, уже приготовившись нападать, едва успела открыть рот.       - Спокойно, я только спросил. Прекрасный выбор. Ты всегда что-то читаешь, это помогает тебе в работе, чем ты руководствуешься в игре? – тут же продолжил Кхан, увидев реакцию девушки.       Окончательно сбитая с толку Каджол стала объяснять такие очевидные для себя вещи:       - Конечно, это помогает понять своего персонажа, вжиться в роль. Чем больше читаешь, тем многограннее эмоции, чувства. Тем больше понимаешь этот мир и людей, в нём живущих.       - Ты вживаешься в роль? – заинтересованно продолжил он. – Я раньше, до кино, работал актером в театре, твой стиль игры очень отличается от того, что нам объясняли там. Кто учил тебя актерскому мастерству?       Так и не поняв, что заставило этого парня изменить своё мнение, и куда подевалась та уверенность, что была в нём в тот раз, Каджол рассказывала о своём стиле игры и способе понять героиню. Будучи уверенной, что уже имевшему опыт, как жизненный, так и творческий, она удивилась его упорному желанию выведать всё, что она думает об актерском мастерстве. Ещё никто не интересовался её мнением на этот счет и то внимание, с которым слушал Шахрукх, всё больше подкупало.       Настало время съемки песни, в которой Шахрукху и Каджол предстояло играть в романтическом образе. Что-то не клеилось с самого начала. Каджол никак не могла понять, чего от неё хочет режиссер, и с каждым дублем всё больше психовала. Режиссер пытался добиться от неё живой реакции, страсти в кадре, но неопытность девушки не давало ей раскрыться с этой стороны. Шахрукх стоял рядом с режиссером и пересматривал последний дубль.       - Ты можешь ущипнуть её? – вдруг сказал режиссер, обращаясь к Кхану.       - Что? – не понял Шахрукх, задумавшись. Но потом вдруг осознал, что хотел сказать мужчина. Если застать её врасплох, то она выдаст истинную эмоцию. Это может помочь. Но такая авантюра с Каджол могла плохо закончиться, особенно для него. После недолгих уговоров, Шахрукх согласился, мысленно помолившись перед дублем.       Музыка снова заиграла, и Шахрукх приблизился к Каджол, усаживая её на скамейку. Доверчиво глядя ему в глаза, она играла любовь, он смотрел на неё, как вдруг что-то изменилось в его взгляде. Он быстро завел руку ей за спину и ущипнул голое тело. От неожиданности её глаза распахнулись, и искренний шок вырвался на свободу. Не контролируя свои эмоции, она почувствовала, как мурашки побежали по всему телу. Он смотрел в её глаза и увидел, как они блеснули, выдавая внутреннюю реакцию. На секунду ему показалось, что он увидел страсть, чистую, неприкрытую, такую горячую, что его едва не обожгло. Быстро очнувшись от оцепенения, Шахрукх услышал команду довольного режиссера «Снято», и едва успел отскочить в сторону, стоило только отпустить Каджол. Она кинулась за ним по всему павильону, с намерением вернуть долг, и от казни его спас только голос режиссера, который сказал, что этот дубль был лучшим, можно двигаться дальше. С трудом поборов обиду и гнев, Каджол многообещающе глянула на Кхана, поймав извиняющийся взгляд в ответ, и сменив гнев на милость, отправилась готовиться к следующему кадру.       Съемки продолжались, и дни сменяли месяцы работы. Каджол уже едва ли не сроднившись со съемочной группой, с трудом расставалась с ребятами в день премьеры. В честь выхода фильма была организована вечеринка, на которой были собраны все, кто работал над фильмом и их родственники. Каджол была рада окончанию работы и могла с гордостью сказать, что справилась отлично. Родители, что поддерживали её всё время, именно это и говорили, радуясь за дочь. Чувствуя безмерное счастье, она спешила поделиться им со всеми, когда наткнулась взглядом на Шахрукха, идущего с девушкой под руку и, спросив Шилпу Шетти стоявшую рядом, она поняла, что это его жена. Он с нежностью посмотрел на спутницу, проводив её до места, и что-то кольнуло в груди у Каджол, когда она увидела эту картину. Не придав этому особого значения и списав это на эмоции своей героини, она отвернулась от них, возвращаясь к разговору с Шилпой, игнорируя тот факт, что раньше на площадке такого не случалось, даже будучи в образе героини.       Вечеринка подходила к концу и Каджол собиралась домой, когда её окликнул знакомый голос и, обернувшись, она увидела рядом с собой Шахрукха.       - Уже уходишь? Приятно было поработать с тобой, ты прекрасная актриса, – улыбаясь и показывая свои ямочки, проговорил он. Глаза светились искренней радостью и теплом, это заставило её так же улыбнуться в ответ. За эти месяцы, что снимался фильм, она успела узнать этого парня, и даже подружиться. И если учесть, что другом ей становится один из ста, она ценила его отношение к ней. Он показал, что ему интересна её игра, её переживания и наблюдения. И даже, несмотря на то, что большая часть её знакомых в один голос твердили, что он заносчивый и самоуверенный, она знала, что это не так, и только смеялась над этими высказываниями. Так и сейчас он сам подошел попрощаться, пожелать удачи.       - Разреши мне сказать одну вещь. Помнишь, в начале съемок я просил тебя не играть так откровенно? Так вот, не меняйся. Всегда играй так, как чувствуешь. У тебя талант, Каджол. Не меняйся, – быстро проговорил он, сам смутившись от пафоса своей речи.       - Договорились. Удачи тебе, Шахрукх. Было приятно с тобой поработать. Надеюсь, ещё увидимся, – попрощалась она и, развернувшись, направилась к выходу.       Шахрукх смотрел ей в след, и что-то ёкнуло в груди. Сам не зная зачем, он подошел попрощаться с ней ещё раз, будто мало было прощаний за этот вечер. Эта девушка успела перевернуть его представление об игре за тот период, пока они снимались в фильме. Поначалу, увидев её игру, он пришел в ужас, чувствуя, что она переигрывает в каждой сцене. И даже подойдя, честно заявил ей об этом, но увидев реакцию Каджол, он задумался. Она так искренне была уверена в своей правоте. И уже буквально через пару дней, когда они с режиссером просматривали материал, он увидел её на экране. И обомлел. Более естественной игры он не встречал, и то, с какой отдачей она это делает, заставило его наблюдать за ней снова и снова. И каждый раз, поражаясь ею, он не смог удержаться в стороне и не спросить секрет её игры. Тогда, увидев вновь реакцию девушки, он сам смутился своего вопроса, но выслушав ответ, он понял, как много всего таится в её голове. Она была совершенно не похожа на тех актрис, с которыми он играть раньше. В их головах была только внешность и желание быть неотразимой. Но в Каджол он увидел куда больше. Её мало интересовал собственный вид, и только визажист и гример могли заставить её привести себя в порядок. Но зато она читала. Читала много, постоянно. И это также не скрылось от внимания Кхана. И спросив её, что она черпает из книг, он удивился, с какой серьезностью и важностью она подходит к своей работе. Заразившись её чтением, он тоже попытался читать, и даже увлекся этим занятием. Конечно, оставшись в стороне от любовных романов, что так любила Каджол, он пытался читать фантастику и научную литературу. Это действительно весьма увлекательно расширяет кругозор, готов был признать Шахрукх. Даже его жена Гаури, заметила эти его изменения. Кстати, о ней. Провожая Каджол, он совершенно забыл, что она здесь, не стоило надолго оставлять её одну. Вспомнив о Гаури, Шахрукх в последний раз посмотрел вслед Каджол и вернулся к жене.

Глава 2.

      Время шло, и судьба вновь свела Каджол с Шахрукхом только через год, на съемках «Карана и Арджуна». Конечно, они виделись на мероприятиях и даже одном выступлении. Шахрукх тогда с гордостью смотрел из-за кулис, наблюдая, как выступала девушка. Почему с гордостью, он и сам не мог сказать. Просто чувствовал некую причастность к её успеху. Тогда они выступали вместе, и им пришлось попотеть на репетиции танцевального номера. Танцорами они были средними и особыми способностями в этой области не блистали. Благо хорошие хореографы знали своё дело и в номере они выглядели превосходно. Это маленькое действие запомнилось им обоим надолго.       Шахрукх долго размышлял, стоит ли соглашаться на этот фильм, его приятелю Аджаю Девгану, с которым он иногда пересекался, была предложена роль брата в этом фильме. И тот, едва посмотрев на сценарий, заявил, что не станет сниматься в такой ерунде, и посоветовал Шахрукху поступить также. Кхан не знал, стоит ли бросать этот проект. Всё-таки, у него не так много предложений, чтобы ими раскидываться, и любая роль была важна для его карьеры. История была ему интересна, хотелось попробовать себя в этой роли. К тому же, ему шепнули, что на роль его партнерши пригласили Каджол. Ему понравилось работать с этой хохотушкой, её искренность и открытость очень подкупала. Он был бы не прочь снова встретить её в кадре. В конце концов, он согласился на эту роль, познакомившись в процессе с Салманом, с которым они нашли общий язык сразу, будто были действительно кровными братьями. И чем заработал неприятие со стороны Аджая, не послушав его совета. Они просто перестали общаться.       Каджол дала согласие на съемку в новом фильме, стоило ей прочесть сценарий. Достаточно необычная роль в фильме, где не один, а много главных героев, построенный на любви к семье, привлекла её внимание. Узнав о том, что её партнером в фильме станет Шахрукх Кхан, она обрадовалась, уже предвкушая радость общения. За это время, что прошло с их первого фильма, она успела сняться ещё в нескольких картинах, и этот опыт положительно сказался на её игре. Теперь она, убедившись в правоте своих суждений, памятуя о той фразе Кхана, брошенной на прощание, была готова доказать ему, что её подход к работе уже не изменится.       Начало съемок было сумбурным, режиссер фильма, Ракеш Рошан, пытаясь сэкономить время, снимал одновременно несколько линий. И хотя сценарий позволял такой способ работы, частенько актерам приходилось прыгать со сцены на сцену. Слишком много актеров, задействованных в фильме, были востребованы в других картинах. Это сделало съемки похожими на один большой дом, куда приходили и уходили актеры.       Но этот, совершенно иной подход к съемкам нисколько не повлиял на внутреннее состояние Каджол. Также выкладываясь на съемочной площадке, она не расставалась с книгой, в перерывах наблюдая из-за стекол очков за выходками Шахрукха и Салмана. Салман Кхан играл брата Шахрукха в этом фильме, и эти названные братья так сдружились на съемках, будто действительно были родными.       Их разговоры об игре и о книгах всё также находили своё время. Шахрукх с каждым днём всё больше увлекался литературой, поражаясь той ширине мира, что открывалась, стоило только окунуться в мир книг. Он даже пытался показать это Салману, но тот, только покачав головой, сказал, что это не его интерес, наблюдал, как друг всё больше увлекаясь чтением, чаще проводит время за беседами о них с Каджол. Он видел, как общаются эти двое, как выглядят со стороны, и какое-то понимание рождалось в его голове. Но, не дав мысли развиться, он отворачивался от этой картины, возвращаясь в нужное русло.       Каджол не раз говорила Шахрукху, что останавливаться на одном амплуа глупо, нужно двигаться вперед, расширять свою игру. На что Кхан только улыбаясь, говорил:       - Ты предлагаешь мне сыграть героя-любовника, как в этих романах? Поверь, это не для меня. Я уже сделал выбор, мне больше нравится роль «плохого парня». Мне больше это удается.       - Ты не прав, зачем ограничивать себя только одним направлением? Если тебе нравится сценарий, и ты понимаешь героя, то какая разница в каком жанре этот фильм? Это ведь такая возможность, сыграть роли в самых разных фильмах, попробовать себя во всём, - горячо доказывала она свою точку зрения, сверкая глазами, с горящим румянцем на щеках. Она так сияла, будучи уверенной в своей правоте, что он невольно залюбовался, рассматривая её изумрудные глаза.       На самом деле только сегодня на входе в павильон одна женщина остановила Шахрукха, сказав, что она его поклонница. И попросив автограф, она долго смотрела на Кхана,уходя, сказав, что ему стоит играть других героев. Его ямочки заслуживают больше внимания. Странная реакция женщины очень удивила Кхана и заставила задуматься над этими словами.       Где-то в это время и появился на съемочной площадке Адитья Чопра со своим отцом, в поисках актера для своего первого фильма. Саиф Али Кхан уже отказался сниматься в фильме, и они уже в четвертый раз пытались уговорить Шахрукха на эту роль.       - Сын, ты уверен, что это именно тот актер, который подойдет на роль Раджа? – уже сомневался Яш Чопра, глядя на парня, разговаривающего с девушкой недалеко от них.       - Уверен отец, это и есть наш Радж. Ты посмотри на него, - кивнул в его сторону Адитья, глядя как Шахрукх, щелкнув Каджол по носу, убежал в сторону Салмана. Посмотрев на покачавшую головой Каджол, вернувшейся к книге, он уверившись, что это и есть его Радж и Симран, пошёл догонять Шахрукха.       Добившись, наконец, согласия, не без подачи Каджол, которая стояла над душой и с заговорщицким видом сверлила глазами Шахрукха, тот всё же согласился, не устояв перед натиском этой девушки. Ади с отцом удалился с площадки в прекрасном расположении духа.       - Из этого действительно может что-то получиться, сын, - задумчиво сказал Яш Чопра, удаляясь с площадки, проводил взглядом пару, которая будет играть главных героев в их фильме. Адитья только кивнул отцу, поспешив за ним следом. Предстояло много потрудиться до начала съемок.       Время бежало незаметно, а в хорошей компании пролетело в мгновение ока. И вот уже настали последние дни съемок, в которых предстояло снять песню. Она отличалась от того, что они делали раньше, и Каджол растерялась, не зная, как реагировать в такой ситуации. Ей ещё не приходилось играть страсть и такие откровенные движения, которые приготовили для них на этот раз. С волнением она смотрела на Шахрукха, безмолвно прося о помощи, и поддержки в этот момент. Поняв все её переживания он, молча, направлял её движения в правильное русло, своей уверенностью показывая, как должна женщина реагировать на прикосновения мужчины. Смущаясь ситуации, она нашла только одну защитную реакцию – это смех. Она смеялась на протяжении всей съемки, заражая им Шахрукха, и теперь они вместе смеялись над движениями, пытаясь их повторить снова и снова.       В конце концов, закончив с песней, они не раз натыкались на безмолвный взгляд Рекхи, которая с абсолютно нечитаемым выражением лица смотрела на них. Смутившись реакции старшей актрисы, они подошли к ней, с просьбой простить их за такое поведение, едва не сорвавшее съемки.       - Простите Рекха джи, это её первый подобный опыт, мы только пытались разрядить обстановку, - глядя на Каджол, проговорил Шахрукх. И она, посмотрев в ответ, молча, сжала его руку.       - Я понимаю вас, как никто, - с загадочным видом ответила Рекха, глядя на их сцепленные руки. И увидев недоуменные взгляды в ответ, она только тепло улыбнулась, удаляясь с площадки. Они ещё не понимали, какие чувства затаились в их сердцах, но она, съевшая на этом пуд соли, как говорится, могла с полной уверенностью сказать, что эти ребята ещё не раз вспомнят её слова.       Шахрукх и Каджол проводив Рекху взглядом и переглянувшись, улыбнулись друг другу, и облегченно вздохнув, что эта часть работы завершена, покинули площадку.       Съемка в фильме закончилась также сумбурно, как и началась, и Каджол с трудом могла сказать, когда закончились дубли, и началась озвучка. Посетив премьеру фильма, она отметила для себя, что,несмотря на возможность игры с именитыми актерами и режиссером этот фильм не принес ей должного удовлетворения как актрисы. Единственное, что скрасило её пребывание на той площадке – это как ни странно, Шахрукх. То общение, которое было у них, оказалось увлекательнее многих эпизодов, сыгранных ею в этом фильме. Он помогал и защищал её с самого начала их совместной работы. И то взаимодействие, что было у них на площадке, имело большое влияние на неё, как на актрису.

Глава 3.

      Время пролетело так незаметно, и вот уже Каджол стоит на съемочной площадке «Непохищенной невесты». Конечно, название к этому фильму будет придумано не скоро, а сейчас только самое начало работы, первый съемочный день. И работа кипит, подгоняя команду двигаться вперед.       Поразив в очередной раз всех присутствующих своей непосредственностью и открытостью, Каджол с первых дней полюбилась всем на площадке, и даже Амриш Пури, с которым у неё не было такой тесной работы в «Каране и Арджуне» видел в ней свою дочь. Адитья не оставлял надежды, сделать из неё свою Симран, которую он сам создал, и держал столько времени в своей голове. Но стоило появиться этому маленькому урагану на площадке и он уже с ужасом осознает, что Симран ожила и выдает порой совершенно иную точку зрения и качества, которые он точно не закладывал в ней ранее. В первое время Адитья старался спорить и доказать свою правоту, ведь в конце концов, он автор. Как не ему знать, какой должна быть Симран. Но Каджол каждый раз находила объяснение для совершенно иного взгляда, утверждая, что Симран должна была бы поступить так. Чопра давно уступил бы, и может, пошел на компромисс. Но в их споры сразу вмешивался Шахрукх, который немедленно вставал на сторону Каджол, защищая ей точку зрения, зачастую даже не всегда понимая, в чём спор. Наконец, устав от споров, Адитья махнул рукой, отсылая бойкую парочку к отцу, чтобы он дал им добро на их очередную авантюру со сценарием.       Провожая взглядом своих ведущих актеров, Адитья наткнулся на Карана Джохара, своего помощника и по совместительству друга, который уже извелся, не переставая следить за внешним видом Каджол. Распределив обязанности, они с Манишем – костюмером, по очереди наводили красоту, несколько раз на дню, расчесывая волосы, которые она категорически отказывалась нормально собрать. И своим нежеланием похудеть или более активно следить за внешним видом, она ставила перед гримерами, костюмерами, художниками непростую задачу. Показывая, что порой нетипичная красота намного ярче и естественней, чем та, что словно как под копирку слизанная друг от друга у других актрис.       И это заметил Шахрукх, за то время, что они провели на съемках «Непохищенной невесты» он успел узнать Каджол намного лучше. Так много часов, проведенных за совместными книгами и разговорами, не могли бесследно исчезнуть из его жизни. Наблюдая, советуясь, играя, он с каждым днём всё больше узнавал её, поражался её внутренней красотой и тем, как устроен её мир. Да, именно её мир, потому что она жила в своём маленьком мире, созданным ею, и её мировоззрением. И ему захотелось проникнуть в этот мир, стать его участником, вхожим в её мысли. Именно поэтому он стал читать больше, читал тоже самое, что и она, пытаясь понять и угадать, о чём же думала она, читая тот или иной эпизод, как видит и проживает свою героиню, что для неё любовь и все её проявления. Шахрукх так спешил узнать о ней больше, что и сам не заметил, как увлекся ею. Каждый раз, спрашивая о той или иной книге, или же её мнение, он ждал её реакции. Ему было интересно проводить с ней время, смешить её. Да, именно смешить, потому что, слыша её смех, что-то детское и родное просыпалось в его душе, что-то давно забытое, что он похоронил вместе с родителями. И он тянулся к ней, всё больше увлекаясь её обществом, и всё меньше замечая окружающих.       Каджол была счастлива находиться в такой большой семье, в которую они превратились за время съемки, и, несмотря на её несносный характер, да, она знала свои недостатки, многие актеры и члены съемочной группы искренне относились к ней. Так, она подружилась с Караном, который не отходил от неё, приводя в порядок. Конечно, она знала его и раньше, но дружеские отношения у них завязались именно здесь, когда он, в очередной раз, расчесывая её волосы, пытался вбить в голову мысли хоть немного следить за собой, но при этом принимал такой, какая она есть. Каджол всегда ценила эти качества в людях, и с удивлением заметила, что привязалась к пареньку, что делал ей прически. Также как и к его другу, который упорно пытался надеть на неё сари, и стонал от бессилия, когда приходилось перешивать одежду, если она не подходила стандартам Болливуда. Эти два чудика всегда смешили её, вызывая восхищение своей отдачей работе, и она искренне желала им добиться всего лучшего в карьере.       Но больше всего она привязалась к Шахрукху, который всё также приходил с советами и вопросами по поводу игры, интересовался, какие книги она читает. Который всегда с живым интересом слушал все её мысли по поводу той или иной книги. Это подкупало. Она успела привыкнуть к их разговорам о героях, об игре, о ценностях, обо всём. Ещё никто не мог рассмешить её так, как это делал Шахрукх. Или заставить смутиться. Она не знала, что значит смущение, хореографу на постановке танца пришлось объяснять ей, как девушка должна чувствовать это, как реагировать. И с упорством профессионала она повторяла это, раз за разом, пока её игра не удовлетворила режиссера, тогда после съемок к ней подошел Шахрукх, заводя разговор.       - Ты никогда не смущалась? Неужели ни одному парню не удалось заставить тебя краснеть? – улыбался Кхан.       - С чего бы мне смущаться? Мои мысли только мои, никому не дано знать их, пока я не выпущу их наружу, - беспечно заявила Каджол, присаживаясь на стул.       - Спорим, что я смогу тебя смутить? – вдруг выдал Шахрукх, насмешливо глядя на неё.       - Что вдруг ты задумал? Просто так ты никогда не споришь, - подозрительно сузила глаза Каджол.       - Так и скажи, что испугалась, любую девушку можно смутить, - убежденно сказал он.       - Спорим! – выдохнула она. – Ты проиграешь.       - Посмотрим, - ехидно улыбнулся он, и, увидев, как воинственно завелась она, не смог сдержать смех. Но чуть успокоившись, он, медленно приблизившись к её уху, шепнул. – Уверен, ты будешь гореть от стыда, если я встану перед тобой на колени и буду покрывать поцелуями всё твоё тело.       Каджол услышав фразу, сначала залилась краской, а потом узнала её, она только недавно прочла её в своей книге, что читала как раз сейчас. Шахрукх следил за её расширившимися глазами и за реакцией, он подсмотрел, что она сейчас читает и не удержался, чтобы не заглянуть внутрь. Как оказалось, это ему сегодня очень пригодилось, и, процитировав фразу из её книги, он с удовлетворением наблюдал, как пунцовая Каджол пытается собраться с мыслями и вспомнить, где она это уже слышала. Он успел поймать момент перехода недоумения в осознание, и отбежать в сторону, когда на него кинулась Каджол.       - Ах ты, жулик! Ты читал мою книгу! Это не честно, - носилась она за ним, пытаясь достать.       - Я выиграл, ты смутилась, - хохоча, убегал от неё Кхан.       - Так не честно, ты жулик! – не унималась она.       - Эй, не называй меня жуликом! – вдруг остановился на полпути он, разворачиваясь и упираясь в неё взглядом.       - А ты он и есть! Жулик! – ткнула его в нос пальцем Каджол. Шахрукх поймал её за палец и, рассмеявшись, убежал. Каджол с возмущением посмотрела ему вслед и, развернувшись, направилась в другую сторону.       - А что ты хочешь, сама виновата, нечего вещами разбрасываться, - сама себя ругала Каджол.       За всей этой картиной, сам того не желая, наблюдал Каран. Он только что собрал весь реквизит, все платки, что раскидали актеры, и направлялся в гримерную комнату, когда услышал этот разговор. Так и не сумев перебороть своё природное любопытство, видел всю сцену. Странное ощущение охватило его, будто он смотрел какую-то сцену из фильма. Настолько всё органично смотрелось. Но выбросив эту мысль из головы, он только посмеялся над своими друзьями и пошел дальше выполнять свою работу.       Сцену в кровати они сняли чуть раньше, Каджол помнила, как они с Шахрукхом не могли успокоиться, всё смеялись и смеялись, стоило им только услышать этот звук молнии. Адитья ужасно злился на своих ведущих актеров, которые не могли сыграть элементарную сцену, не понимая, в чем проблема. Но Шахрукх просто не мог остановиться, стоило ему только услышать этот звук, как губы сами растягивались в улыбке. А Каджол, будто поймав в рот смешинку, хохотала снова и снова. Шахрукх слыша её смех, не мог сдержаться в ответ, снова и снова хохоча рядом с ней, обнимая и опускаясь на кровать. Тогда он понял, как давно так искренне не смеялся. И потому сильно удивился, как может меняться эта девушка, когда они на другой день, снимали эпизод в церкви. Она опустилась на колени перед алтарем, складывая руки и склоняя голову в молитве. Да, он знал, что это всё по сценарию, но в сцене не было описано, что она должна молиться по-настоящему. А она молилась, он видел это, и не мог отвести глаз. Он сам всегда с большой верой относился к молитве, столько раз обращаясь через неё к Богу, с просьбой помочь матери, поэтому всегда с трепетом и уважением относился к чужой молитве. И сейчас он видел, как Каджол молилась, искренне обращаясь к Богу. Он просто не мог оторвать глаз, настолько прекрасным было это зрелище.       Услышав команду «Стоп, снято», Шахрукх очнулся от своих мыслей, вспоминая, что они на площадке, снимают фильм. И с силой встряхнул головой, скидывая наваждение. Доставая сигарету, он принял благодарность от Адитьи за хороший дубль.       - Великолепная игра, невозможно не поверить, - сказал ему вслед режиссер, отпуская на перерыв.

***

      Каджол уже битый час сидела, ожидая дубля, сегодня они снимали сцену на крыше, где Радж и Симран кормят друг друга с рук. Адитья решил снять одним дублем, как Радж перебегает с одной крыши на другую и садиться к ней. И этот кадр всё не клеился, Шахрукх пару раз чуть не сорвался с лестницы, торопясь перебраться на стену. Наконец, удачный кадр был снят и они перешли к беседе. Благо с этим у них проблем не было, и, сказав все свои реплики, Каджол потянулась к еде, что уже давно манила своим ароматом. Но по сценарию, она должна была дать первый кусочек Шахрукху. Каджол оторвав кусочек лепешки, обернула ею рис, и потянулась к нему. Шахрукх молча, протянул ей свой кусок. Едва коснувшись его руки, она почувствовала, как её словно ударило током, и волна прошла по всему телу. Не отрываясь от его глаз, она увидела, как похожая реакция настигла Шахрукха, который всей силой воли старался не испортить кадр. Молча пытаясь прожевать еду, она сделала небольшую паузу, продолжая диалог, усилием воли пытаясь унять дрожь в руках.       Это было впервые, когда она кого-то кормила со своих рук, и она никогда не задумывалась, насколько сильные эмоции можно испытать от этого. Испугавшись своей реакции, она не знала, как на это реагировать и насколько нормально это ощущение. Всё, что она могла сказать с уверенностью, это было приятно. Странная форма близости, именно так она могла назвать это. Проклиная сценаристов за их изощренные способы сблизить героев, Каджол удалилась с площадки, пытаясь успокоить свои мысли.       Приезд Гаури Кхан, супруги Шахрухка, был неожиданностью для многих присутствующих. И мало кому нравилось её присутствие на площадке. Единственный, кто получал от этого удовольствие, был сам Шахрукх. Стоило ему только увидеть жену, как он, выбросив из головы мысли, что мучили его на протяжении последних месяцев, крутился только около неё, выполняя все её капризы, которых, к слову, было немало, но он не замечал этого, слепо доверяя во всём.       Каджол старалась не обращать внимания. Она привыкла к их постоянному общению с Шахрукхом, их посиделкам, разговорам. И чувствовала, что её сердце сжигает огонь ревности. Она понимала, что не имеет никакого права ревновать чужого мужа к собственной жене, но ничего не могла с собой поделать, стоило ей только увидеть, как они проходят мимо. Догадки, что рождались в её голове, она упорно отгоняла от себя, отказываясь верить своему сердцу. Шахрукх просто друг, мне не хватает его общения, уверяла она себя, зарывшись в книгу, и стараясь показать всем видом, что ей всё равно.       Так она сидела на своём стуле, готовясь к очередному кадру, пока осветители меняли позицию. Перерыв был долгим, и она коротала время за очередной книгой. Это было единственное её спасенье в эти дни. Внезапно к ней подсел Шахрукх.       - Что читаешь? – заглянул к ней в книгу Кхан.       - Сегодня Коэльо, - включив беззаботность, ответила она. – А ты, я помню, обещал осилить «Алхимика».       Шахрукх помахал перед её глазами книгой, которая и оказалась «Алхимиком». Каджол только улыбнулась совпадению их сегодняшнего выбора книг для чтения. И пожав плечами, она кивнула на книгу, безмолвно предлагая почитать, возвращаясь к своему роману. Шахрукх тепло, улыбнувшись в ответ, открыл свою книгу, погружаясь в чтение. Каджол почувствовала, как тепло разлилось на сердце, от одного только присутствия Кхана рядом. Не сдержав улыбку, она упорно пыталась вернуться к книге, и не могла заставить себя сконцентрироваться на чтении, но недолго длилась её радость. Не прошло и пятнадцати минут, как к ним подошла Гаури, опуская на плечи Шахрукха свои руки.       - Что ты делаешь? – отвлекая его от занятия, спросила она. – И давно ты увлекся чтением? Не замечала раньше у тебя этой привычки.       - Если тебе больше нечем заняться, пошли, я покажу тебе новое платье, что купила в Швейцарии, - не дав ему ответить, продолжила Гаури.       Виновато улыбнувшись, Шахрукх поднялся, уходя следом за женой, забыв книгу на стуле. Каджол проводила их взглядом, чувствуя, как по щеке бежит слеза. Видя, как взяв Гаури за руку, Шахрукх улыбается жене, Каджол поняла, что абсолютно, безоговорочно, всем сердцем влюбилась. И что её любовь запретна и безответна. Она полюбила женатого мужчину, как бы сильно не сопротивлялась, но сердцу не прикажешь. Отрицая это до последнего, она поняла, что бесполезно пытаться отрицать очевидное. Её сердце сжималось, стоило ей только увидеть Шахрукха рядом с Гаури, и заходилось в бешеном ритме, стоило ему только посмотреть на неё. От его прикосновений кожа загоралась огнём. Она могла понять без слов, что он сейчас думает, и безошибочно распознавала его эмоции, стоило только увидеть его глаза. Его глаза, что сейчас с теплотой смотрели на Гаури, всегда с заботой и вниманием смотрели на неё.       Не в силах сдержать эмоций, она глотала слёзы, что струились по её щекам, также продолжая смотреть туда, где уже давно исчезли Шахрукх и Гаури. Каран, снова поневоле наблюдая эту картину, понял всё по глазам Каджол. Такую боль, что отражалось в её глазах сейчас, он ещё не видел нигде. Переживая за подругу, он не мог просто подойти и поддержать, иначе он выдал бы себя. Он мог, только молча наблюдать, как она смотрит вслед удаляющейся паре. Просидев так некоторое время, она, зажмурив глаза, глубоко вздохнула и быстро поднявшись, убежала в противоположную сторону. Каран уже думал, не стоит ли пойти за ней, когда увидел, как вернулся Шахрукх. Подняв свою книгу, он уже хотел уйти, когда увидел на соседнем стуле, где пару минут назад сидела Каджол, лежала брошенная книга, что она читала. Так нетипично для неё, она всегда следит за книгой, думал Шахрукх, поднимая её. Страницы смялись, будто её бросили, даже не заметив. Расправив листы, Шахрукх чуть подумав, забрал её с собой, решив вернуть позже. Непонятное чувство вины заставило его сюда вернуться, и, не найдя Каджол, он решил разобраться с этим позже.       Долго размышляя над своим положением, Каджол не могла поверить, что могла вот так влюбиться. Но она была бы не Каджол, если бы не испытала последний шанс, чтобы понять, что чувствует к ней Шахрукх. Ей просто нужно было увидеть, как он равнодушен к ней, тогда её сердце поймет, что это всё безнадежно, и успокоится. Это был её план.       Каджол налетела словно цунами, треща в своём стиле обо всём подряд, без умолку рассказывая о том, что её волнует. «Видимо новая книга», - подумал Кхан.       - Прекрасно выглядишь, ты так похорошела.       - Я просто влюбилась, - вдруг выпалила она, не успев вовремя захлопнуть рот.       - Что? Ты влюбилась? И в кого же? – растерялся Шахрукх, сам не понимая своей реакции.       Сама не зная, что на неё нашло, Каджол начала рассказывать о Аджае. Они познакомились на съемках. У них было несколько совместных проектов, и они сдружились за это время. Он был одним из немногих, с кем она могла помолчать. Не сказать, что она открыла ему своё сердце, как Шахрукху или Карану, но с ним у неё тоже была дружба. Не имея другой компании, она часто проводила с ним время на съемках, и привыкла к его присутствию. Но вот чувств, о которых она так красочно рассказала Кхану, у неё к нему не было.       И увидела. Замешательство и боль появились в его глазах. Его маленькая девочка, его Каджол влюбилась. И теперь она принадлежит другому. Её сердце принадлежит другому. Нет, не его. Она никогда не была его Каджол. С чего вдруг такая мысль появилась? Она всегда была свободной, а у него есть Гаури. О чём он думает? Корил себя Шахрукх. Вдруг вспомнив, что Каджол тут, сидит рядом и ждет его ответа, он обернулся, заглядывая в её растерянные глаза.       - Поздравляю, - выдохнул он, пытаясь скрыть боль в глазах. Но она всё поняла между строк. Она прекрасно знала эту боль, и винила себя, за то, что не сдержала язык за зубами. Теперь стало легче? Ничуть. И перевела тему разговора, отворачиваясь от Шахрукха, проглотив комок в горле, не давая чувствам вырваться наружу.

***

      Готовясь к последним дублям, Шахрукх вспомнил момент, где его игра едва не сорвалась, стоило только Каджол засмеяться в кадре. Это был один из самых сильных моментов в фильме.       - Снимаем тремя камерами. Одна на Шахрукхе, одна на Каджол, и общий план. Все поняли? –раздавал последние указания Адитья. Снимали сцену прощания героев на вокзале. Шахрукх готовился к ней давно и очень хотел показать высший класс игры. Но Каджол постоянно портила кадр. Она не могла сдержать смех, стоило только ему начать говорить. Кхан злился, что она не давала ему сделать всё так, как он задумал. Стоило только увидеть её улыбку, как он не мог сдержать смех. В результате, Адитья решил снимать их лица отдельно.       Шахрукх в очередной раз посмотрел на Каджол, она с трудом сдерживала смех, оставаясь в кадре, и вдруг представил, как он говорит это ей, а не Симран.       - Нет, я не приду, - с горечью сказал Кхан, на секунду представив, что Каджол пригласит его на свою свадьбу. Сам не зная почему, ему так больно было думать, что она выйдет за кого-то замуж. И видимо что-то отразилось в его глазах, потому что Каджол вдруг притихла, перестав кривляться. И услышав команду «Снято», он с облегчением подумал, что, наконец, справился. Буквально через пару минут ему сообщили, что Гаури приехала. И он, позабыв обо всех переживаниях, побежал её встречать, не заметив Каджол, провожающую его взглядом.       Сейчас, находясь в конце пути этого фильма, Шахрукх вспоминал все эти моменты съемок, и никак не мог понять, отчего так тоскливо в душе. Неужели он успел так сблизиться с группой, что не хотелось никуда уезжать? Или ему так понравилась обстановка на площадке. Но кого он обманывает, всё чаще и чаще он думал, что будет скучать по бесконечным спорам с Каджол, по разговорам с ней, по всем тем мелочам, что заставляли его улыбаться, глядя на неё. И он впервые почувствовал эту тянущую боль в сердце.       Тяжело вздохнув, Кхан направился к точке, куда его звал Адитья, раздавая указания. Им осталось отснять один эпизод, сцену в поезде, куда Симран запрыгнула на ходу, догоняя своего Раджа. Обняв Каджол и взглянув в её глаза, он понял, что уже начинает скучать по ней. Сказав свои реплики и увидев, как в её глазах промелькнула такая же боль, он услышал команду «Снято» и гул толпы, что наблюдала за съемкой.       В самом центре площадки за ними наблюдал Яш Чопра, со стороны оценивая кадр. Даже отсюда, с расстояния десяти шагов, было видно, как Шахрукх и Каджол прижимаются, боясь, отпустить друг друга. С высоты своего опыта Яш видел, что за дружба разворачивается на его глазах, но не считал, что у него есть право вмешиваться в ситуацию. Это не первая пара, чьи чувства ему довелось наблюдать, но они определенно первые, кто отказывался понимать своё сердце. Поворачиваясь к сыну, который, наконец, завершил съемку своего долгожданного фильма, Яш Чопра отпустил мысли об актерах, предоставляя их самим себе.

Глава 4.

      Премия Фильмфейр была одна из самых престижных в Болливуде и каждый актер мечтал стоять на этой сцене, принимая почетный трофей. Команда DDLJ не особо надеялась на награды, больше получая удовольствие от выступлений и самого присутствия здесь. И потому тот дождь премий, что посыпался на них, стал настоящей неожиданностью.       Принимая уже не помня, какую по счету награду, Шахрукх и Каджол светились на сцене, слыша крики и свист толпы. Их пару приняли на ура, не переставая поздравлять и свистеть в след. Не привыкшие к такому вниманию актеры не знали, как реагировать, каждый раз заливаясь краской. Каджол впервые удостоилась такого внимания, каждый раз она искала в толпе знакомые лица, чтобы хоть как то успокоить бешено стучащее от волнения сердце. Единственное, что хоть как-то давало её сердцу успокоиться, это рука Шахрукха, сжимавшая её руку в своей руке. Крепко держа её за руку, он и сам не мог понять, то ли он успокаивает себя, то ли, не дает волноваться ей. В любом случае, это был единственный способ им успокоиться и он им с удовольствием пользовался.       Каджол в очередной раз, обводя взглядом гостей, наткнулась на острый взгляд Гаури Кхан, что следила за каждым их движением на сцене. Чувствуя, как её накрывает волна смущения, отчаяния и паники, она инстинктивно сжала руку Кхана сильнее, привлекая его внимание. Он, почувствовав, её панику, быстро потянул её к себе, обнимая за плечи и ободряюще улыбаясь. Поймав её нервный взгляд в ответ, он встряхнул её за плечи, заставляя улыбнуться искренней улыбкой. И перевел взгляд на толпу перед сценой. Натыкаясь на взгляд жены, он почувствовал волну мурашек, что накрыло его с головой. Он видел, какой ревностью сочится её взгляд, и как с обидой она смотрит на него. Но впервые в своей жизни он не чувствовал перед ней вину или стыда. Будто именно это положение, где он сейчас находится и есть единственно правильное. И эта странная мысль испугала его больше, чем угроза, сквозившая во взгляде Гаури.       На самом деле жена уже не раз устраивала ему сцены ревности, но то, что было сейчас, перекрывало все её срывы ранее. Уже неоднократно видя, как её супруг читает ту или иную книгу дома, она язвительно комментировала его внезапно открывшуюся любовь к чтению. Шахрукх всякий раз пытался объяснить ей, чем ему привлекательно это произведение. Но вместо того, чтобы интересоваться его мыслями, она только фыркала, уверяя, что у неё есть более интересные занятия, чем чтение. И видя её нежелание разделить его переживания, Шахрукх всё чаще видел другую сторону души своей супруги, и эта сторона ему всё меньше нравилась, вынуждая сдерживать эмоции и запирать переживания в себе. Единственный человек, которому всегда искренне интересно его мнение и мысли, была Каджол. Это всё чаще и чаще понимал Шахрукх, в очередной раз, запираясь у себя в библиотеке.

***

      Прошло два года с того памятного дня, когда Каджол распрощалась с Шахрукхом, в последний раз представ на сцене, получая очередную награду за их шикарный фильм. Не в силах признаться в чувствах, она только могла смотреть на него, запоминая его глаза и улыбку. Прекрасно понимая, что полюбив женатого человека, она перечеркнула для себя саму возможность каких-либо отношений с ним. Её убеждения не позволяли даже думать об этом. К тому же, она была более чем уверена в безграничной любви Шахрукха к своей жене. Он всегда с таким трепетом и нежностью относился к ней, что ревность сжигала сердце Каджол, каждый раз, когда она видела эту картину.       За эти два года они виделись лишь раз, на съемках фильма «Двойник». Тогда Каджол появилась в паре кадров, напоминая зрителям, историю Раджа и Симран. На самом деле это был лишь хитрый ход режиссера и продюсеров, чтобы привлечь зрителей. Эта пара секунд наделала больше шума, чем весь фильм, что заставило крепко задуматься сценаристов. Химия Шахрукха и Каджол стала самой яркой в Болливуде, что не могла пройти мимо Гаури Кхан. Она видела, как зарождалась дружба Шахрукха с этой девушкой, и ей очень не нравилось то, как он смотрел на неё. Пусть Шахрукх не раз доказывал, что это лишь работа, и что Каджол прекрасная актриса, не более. Её женское чутьё говорило совсем другое. Это вылилось в немалый скандал, после которого Гаури собрав вещи, вернулась к родителям на долгие месяцы. Это время Шахрукх, недоумевая, что же так обидело супругу, всячески пытался вернуть её, доказывая свою любовь и верность. И всё же добился своего, вернув жену домой.       В таком положении дел и застал их Каран, позвонив в один прекрасный день и предложив роль в своём первом фильме. Каджол прочитав сценарий, тут же согласилась, уже представляя, как она будет играть умирающую жену. Да и отказать другу, а они с Караном сдружившись на съемках «Непохищенной невесты» поддерживали общение, она не могла. Также как и Шахрукх, заочно дав согласие на съемки, даже не открыв сценария. Всё складывалось как нельзя лучше. Каран с самого начала съемок наблюдая за друзьями на площадке, собирал в свой блокнот всё больше и больше идей и диалогов, наблюдений и сцен. И всё это вылилось в один прекрасный сценарий фильма, который он показал отцу и получил одобрение. Всё было бы прекрасно, но одно «но» не давало Карану покоя. Закончив работу над сценарием, он вдруг понял, что он получился абсолютной копией Шахрукха и Каджол. Не тех, что все привыкли видеть на экране или даже на площадке, а именно тех, что он по крупицам собирал в себе. И это было большой опасностью, особенно с Каджол. Ведь акцент в фильме должен был быть на тайной любви героини к своему другу, это было прямым указанием на неё, и Каран боялся, что она откажется или плохо воспримет эту его работу. Поэтому он, немного изменил сценарий и показал ей другую версию, предложив роль умирающей жены героя. Получив её согласие и признание, что она не смогла бы отказать другу в его первом фильме, Каран всю ночь сидел за столом и думал, как же ему поступить с фильмом. В конце концов, измученный мозг парня отказался работать, и плюнув на всё, он решил вернуть первоначальную версию и снять так, как он видит. И будь что будет. Решил Каран, и, встретив рассвет, отправился в дом Шахрукха на первую читку сценария.       Шахрукх был весь взъерошен, встречая друга, и предупредил Карана, что у него великолепная новость. Каджол пришла чуть позже и, увидев обновленную версию сценария, едва не раскрыла рот от шока, не веря, глядя на Карана. Но не успела она и слова сказать, как открылась дверь, и в комнату влетел Шахрукх, обнимая их по очереди.       Увидев Каджол, он вдруг понял, как соскучился. Что он и сказал, стоило только выпустить её из объятий.       - Я тоже, - ответила она, не в силах отвести глаз. Он выглядел таким радостным, что её улыбка расцвела в ответ сама по себе.       Но, не дав отвлечься, Каран быстро начал работу, призывая друзей к делу, так как времени у них было в обрез. Наконец, закончив со сценарием, Шахрукх только сказал, что не ожидал такой великолепной работы от Джохара, и похвалил.       - Это точно будет хит, я уверен, - убежденно сказал Кхан.       - Спасибо друг, так какую новость ты хотел сказать? – вспомнил Каран.       - Точно, совсем забыл. Гаури беременна, я буду отцом! – воскликнул Шахрукх, радостно вскакивая с места. Каран поднялся следом, крепко обнимая друга, и поздравляя с пополнением. Каджол молча, наблюдала за картиной и слезы собирались в её глазах. В сердце, будто последняя нить оборвалась, убивая последнюю надежду. Понимая, что это конец её любви, и теперь она не посмеет признаться когда-либо Шахрукху в своих чувствах. Она только улыбалась сквозь слезы, радуясь за друга и мысленно хороня свою любовь. Поднявшись вслед за Караном, она тоже крепко обняла Шахрукха, поздравляя с пополнением в семье.       - Ладно, я побегу, нужно идти к врачу с Гаури, - скомкано простившись с друзьями, проводил их Шахрукх, уже на выходе поймав взгляд Каджол, в котором была такая боль, от которой у него сжалось сердце. Так и не поняв, что только что произошло, он поспешил к жене, первый поход к врачу был особенно важен.       Каран видел взгляд Каджол, которым она проводила Шахрукха, и понял, что попал в точку. Боль и обреченность, с которыми она смотрела ему вслед, выдавали её чувства с головой. И он сочувствовал ей, это всё, что он мог сделать. Судьба опоздала и сыграла с ними в злую шутку, столкнув так поздно, когда уже ничего не изменить и не исправить.       Попрощавшись с Караном, видя понимание в его глазах, она отвернулась, отказываясь принимать сочувствие. Она покинула дом, едва осознавая, на что подписалась.

***

      Съемки начались как нельзя лучше. Всячески поддерживая Карана с его первым детищем, Шахрукх и Каджол помогали во всём, что могли. В команде также был Маниш, их друг с «Непохищенной невесты» и Фара Кхан, хореограф, которая также легко влилась в коллектив. На роль Тины взяли Рани, троюродную сестру Каджол. Но будучи родственниками, трудно было назвать их друзьями. Чего не скажешь о Шахрукхе и Каджол. Несмотря на сложившуюся ситуацию, он всё ещё оставался другом, и быть с ним хотя бы в этой роли было единственным выходом, решила для себя Каджол. Но всё-таки каждый раз, видя перед собой Шахрукха разговаривающего с Гаури по телефону, её сердце кричало от боли и невозможности их отношений.       Шли съемки песни, в которой принимали участие Шахрукх, Каджол и Рани. Каран прошёл много рынков, прежде чем нашел эту футболку, что сейчас была на Шахрукхе, и очень гордился своей находкой. Она точно должна была стать талисманом.       Они репетировали уже битый час и последние шаги всё никак не давались. Фара в своём стиле кричала на актеров, требуя невозможного и вдалбливая в их головы как должны выглядеть их движения в кадре. Наконец, когда прозвучала фраза «Снято», и все актеры опустились на стулья, к ним подбежал помощник Кхана с телефоном в руках и сказал, что ему звонят из больницы.       Соскочив с места, и схватив трубку, Шахрукх сказал пару слов и с облегчением выдохнул, оборачиваясь к друзьям со слезами на глазах.       - У меня родился сын, всё в порядке, - улыбаясь сквозь слезы, сообщил он, и едва успел раскрыть руки, принимая поздравления. Все не могли сдержать слез, что этот ребенок смог появиться на свет. Беременность и роды оказались тяжелыми и все переживали, как бы чего не случилось с ребенком. Наконец, все переживания были позади, и радости не было предела. Обнимая всех по очереди, Шахрукх обернулся к Каджол, которая стояла позади всех и плакала, вместе с ним.       - Я молилась за них, поздравляю, Шахрукх, ты заслужил это счастье, - обнимая его, прошептала она.       - Спасибо, Каджол, я уверен, что твои молитвы были услышаны, - прижимая её к себе, ответил Кхан, счастливо улыбаясь. Этот день навсегда остался в их памяти, как самый важный день на их съемках.

Глава 5.

      Они всё также как и прежде, дурачились на съемках, не переставая проказничать и обсуждать книги. Их любимое занятие. Шахрукх давно заразился этой болезнью у Каджол и не мог себе уже представить своей жизни без книг. Сам не зная, как ему удалось избежать этого раньше, он вспоминал, как его отец всегда старался приучить своего сына к чтению. Но каждый раз натыкался на стену максимализма подростка. И сейчас, читая книгу за книгой, он вспоминал отца, рассказывающего ему о собрании сочинений того или иного автора на урду, и жалел, что не смог тогда уделить ему должного внимания. Это странным образом сближало его с отцом, и он чувствовал, что окунается в детство, когда был рядом с Каджол. Она вернула в нём ребенка, который так быстро вырос, потеряв отца. И за это он был ей безумно благодарен. Найдя в девушке друга, он с каждым днём совместного пребывания на съемках, всё больше привязывался к ней. И чувствовал, что всё больше и больше видит в ней девушку, а не друга. Каджол стала больше следить за своим гардеробом, не без подачи Маниша, конечно, но её преображение было видно невооруженным взглядом. И Шахрукх видел, как она хорошеет с каждым днём.       На площадке был сооружен импровизированный класс, и Шахрукх в образе Рахула говорил учителю, что любовь это дружба. Как он может полюбить, если она не станет ему другом. Камера была установлена не так удачно, и каждый раз съезжала не туда, куда нужно. Каран хотел поймать ракурс Каджол и медленно съехать к Тине, но получилось как-то криво, решили переснять дубль.       Шахрукх по своему обыкновению пересматривал кадр вместе с Караном. Он видел глаза Каджол, с которыми она смотрела на Рахула, и не мог понять, что он чувствует сейчас. Это слова «Дружба – это и есть любовь» словно острый нож врезались в его сердце. Какое-то понимание накрыло его, стоило только увидеть этот дубль. Он вдруг понял, как близка ему стала Каджол. Эта их дружба была самым лучшим чувством, которое он испытывал, и именно это чувство грело его сердце уже столько времени. Когда она успела так глубоко поселиться в его сердце, он и сам не знал. Но знал одно, её сердце занято, да и у него есть Гаури. Не о том он думает, смотря на неё. Размышлял Шахрукх, но стоило только взглянуть на Каджол, как все мысли вылетали из головы, и только тепло в сердце оставалось при нём.

***

      Каран проявил себя как отличный режиссер, несмотря на то, что это был его первый фильм, актеры работали с удовольствием, чувствуя даже какую-то гордость за парня.       Готовясь к очередному кадру, Каджол заметила, как один парень из-за кустов пытается её сфотографировать, поймав лучший кадр. Эти папарацци с каждым днём доставали всё больше, теперь находя их и на съемках. Каджол имея буйный нрав, уже не раз вела разговор с такими нахальными людьми. Своё личное пространство она ценила, и чужих людей к нему не подпускала.       Этот раз не стал исключением. Она громко дала понять, что заметила парня и просила удалиться, но тот делал вид, что не слышит. Повторив свою просьбу ещё пару раз, Каджол перевела её в требование немедленно удалиться. Но парень игнорировал её, продолжая снимать. Наконец, у Каджол лопнуло терпение, и она, подойдя к парню, выхватила его фотоаппарат.       - Я тебя предупреждала. Сколько можно снимать? – возмущалась Каджол, собираясь всучить этот агрегат тому в лицо и вытолкать с площадки. Но увидев, с какой насмешкой, он смотрит на неё, что-то замкнуло в голове, и она от души бросила фотоаппарат на асфальт.       - Сам виноват, - сказала Каджол и, развернувшись, гордо ушла на площадку. Парень проводил её полным раздражения взглядом и, собрав остатки камеры, удалился.       Шахрукх отдыхал после долгих съемок, когда к нему подбежал какой-то парень, грозясь жаловаться на Каджол. Так как на площадке из актеров кроме него никого не оказалось, Шахрукх сам решил разобраться в ситуации.       - Что случилось? – недоумевая, спросил он.       - Мисс Каджол разбила камеру моего друга. Это был единственный аппарат, теперь нам нечем работать, - распалялся парень.       - Спокойно, можешь толком объяснить, что произошло? – остановил его Кхан.       Внимательно выслушав парня он, недолго думая, подошел к Каджол с логичным вопросом. И увидев её реакцию, он понял, что это правда. Зная её взрывной характер, Шахрукх не сомневался, что парень попал под горячую руку. Но с другой стороны, он явно сам напросился, ведь Каджол никогда не навредит невиновному. В любом случае ситуацию пришлось решать, и парень пострадал из-за них. Вздохнув, Шахрукх просил парня проводить его к другу, чтобы Кхан мог извиниться за поведение Каджол.       - А сама, значит, не захотела извиниться? – язвительно сказал парень, сидя над осколками камеры.       - Мы виноваты перед вами, и сможем покрыть ваши убытки. Простите за причиненный ущерб, - не обращая внимания на выпад, ответил Кхан.       - Только посмотрите, какая штучка, эта девчонка. Мне, глядя в глаза, камеру разбила, сама извиниться не хочет, и вон, вас подослала, чтобы вы за неё извинились, - поднял глаза от камеры и зло посмотрел на Кхана парень.       - Никто меня не подсылал, я сам пришел, - терпеливо объяснял Шахрукх.       - Значит, манипулирует вами, как хочет, бегаете перед ней на задних лапках, - с насмешкой ответил парень.       Не сдержавшись, Шахрукх схватил парня за шкирку и дернул на себя.       - Следи за языком, - выдохнул он, сдерживая гнев.       - Наверное, она хороша, если вы её так защищаете, - показал характерный жест парень.       Забывая обо всём, видя только красную пелену перед глазами, Шахрукх с размаху ударил парня в глаз, заставив согнуться пополам. Но тут подоспел его друг, и тумаки полетели уже на самого Кхана.

***

      Утро начиналось с установки камеры, сегодня снимали велосипедную прогулку героев. Нужно было снимать с движущейся машины. Каран уже давно находился на площадке и всё никак не мог найти Кхана. Наконец, тот явился народу, демонстрируя всем синяк на скуле и разбитую губу. Оторопев от вида друга, Каран подлетел к нему, требуя объяснений, что произошло.       - Ничего, просто подрался, - нехотя ответил тот.       - Что значит, просто подрался? Тебе не пять лет, о чём ты думал? – распалялся Каран.       - Он оскорбил, - промямлил Кхан.       - Кого оскорбил? – совсем запутался Каран.       - Каджол оскорбил! – вдруг взорвался Шахрукх, сверкая глазами, глядя на Карана.       - Всё с вами понятно, к гримерам и в кадр, - констатировал Каран, переводя взгляд на Каджол, большими глазами смотрящую, на удаляющегося Кхана.       - А теперь ты мне всё расскажешь, что вчера случилось? – безапелляционно заявил Каран, подходя к ней. И увидев её бегающий взгляд, понял, что она что-то знает.       - Один парень вчера щелкам меня своей камерой из-за кустов, я предупреждала, но он не слушал, в общем, я разбила ту камеру. А потом пришел Шахрукх и спросил про того парня. Больше я его вчера не видела, – выпалила Каждол, сама не зная, что и думать.       - Ясно, видимо встреча прошла плодотворно. Надеюсь, там все живы, - бубня себе под нос, ушел Каран, подзывая помощника. Эту ситуацию нужно было решить самим.       Проводив Карана взглядом, Каджол задумалась, что же вчера могло случиться. Получается, Шахрукх узнал про этот инцидент и поехал к тому парню, и видимо там подрался. Одному богу известно, что мог наговорить про неё этот наглец. Самое главное, что Шахрукх жив и почти невредим, успокаивала себя Каджол, коря за несдержанность. Если бы не её выходка ничего бы не было. Одно только приятно грело сердце. Никто ещё не дрался за неё. Чуть улыбнувшись, Каджол пошла, искать Кхана, чтобы поблагодарить за поступок.

Глава 6.

      Они ехали уже не первый час, всё пытаясь поймать нужный ракурс и освещение. С движущейся машиной это не так просто. Шахрукх всячески подгонял Каджол, петляя на велосипеде, мешая ей ехать. Он по сценарию должен был подначивать её, в шутку цепляя за руль. Но тут случилось непредвиденное, переднее колесо на велосипеде Каджол сильно вильнуло в сторону, и она потеряла управление. Со всего размаху, она шлепнулась на землю, не успев прикрыть голову руками.       Первым к ней подбежал Шахрукх, бросив свой велосипед, через секунду столпились все, кто был на площадке.       - Расступитесь! Не видно же ничего! – кричал Каран, уже вызывая врача трясущимися руками.       - Каджол, ты меня слышишь? – пытался добиться от неё реакции Шахрукх, она всё не приходила в себя, и у него буквально вся жизнь пронеслась перед глазами. Не зная, что и делать, он продолжал сжимать её в руках, пытаясь привести в чувства, мысленно читая молитвы.       Врач подоспел к тому моменту, когда Шахрукх практически в панике не мог дозваться её. И белый, словно мел, беспомощно смотрел на врача. Быстро осмотрев девушку, и не обнаружив серьезных повреждений, врач велел отнести её в более удобное место, чтобы спокойной оказать помощь. Не доверив её никому, Шахрукх сам поднял Каджол на руки и понёс в её комнату, благо отель находился совсем близко.       Положив её кровать и уступая место врачу, Шахрукх подошёл к Карану, не зная, что сказать.       - Ты не виноват, она сама повернула руль слишком сильно, - успокаивал его Каран, видя, как трясет друга.       - Что? – будто впервые его услышал Шахрукх. Он не отрывал глаз от Каджол, не веря в происходящее, он буквально только что едва не потерял её навсегда. И был готов на всё, лишь бы вернуть её к жизни.       Тихо вздохнув, Каджол медленно открыла глаза, обводя взглядом окружающих.       - Каджол, ты очнулась! Слава Аллаху, - взмолился Шахрукх, бросившись к ней, облегченно выдыхая.       - Кто вы? Я вас знаю? Где я? Кто я? – спрашивала Каджол, растерянно глядя на Кхана. Неверяще глядя на неё в ответ, он обернулся к Карану.       - Ты не помнишь меня? Карана? Мы твои друзья… - хрипло проговорил он, пытаясь увидеть узнавание в её глазах. Но видел только панику и слезы.       Не дав разразиться истерике, врач быстро успокоил пациентку, и подошел к режиссеру.       - Похоже у неё амнезия, возможно, это шок, вследствие падения. Нужно понаблюдать за ней, пусть побудет в знакомой обстановке, поговорит с родными, близкими. Если в течение суток память не вернется, то вызывайте меня, - распорядился врач, прощаясь.       - Что будем делать? – проводив врача, вернулся в комнату Каран.       - Не знаю, она ничего не помнит, даже своего имени, - тоскливо глядя на неё, ответил Кхан.       - Нужно позвонить её матери, она должна услышать её голос, - уверенно сказал Каран, уже набирая номер. Не сводя глаз с Шахрукха, который всё также продолжал сидеть возле Каджол, не отпуская её руку, он слушал гудки на том конце. Она всё хотела вырвать руку, но что-то в глазах этого парня было знакомое, и она была уверена, что ему можно доверять. Так и не дождавшись ответа, Каран оставил это занятие, видимо мать Каджол была чем-то занята и не могла подойти к телефону.       - Не отвечает, что будем делать? – уже переходя в панику, спрашивал Каран.       - Аджай, точно. Найди телефон Аджая Девгана, - вдруг выдал Шахрукх, не отрывая глаз от Каджол.       - Аджай Девган? Он тут причем? Зачем ей с ним разговаривать? – никак не мог понять Каран, думая, что, наверное, и Шахрукх тронулся умом. Теперь ему двоих помешанных лечить.       - Это её парень, она сама мне сказала, - бросил Кхан, так и не повернув головы.       Молча получив информацию, Каран начал искать номер Девгана. Откуда Шахрукх мог знать такую личную вещь о Каджол? Она ему доверила такой секрет? Похоже, он много пропустил, пока возился со своим фильмом. Неужели Каджол решила забыть свои чувства и попробовать начать встречаться с другим парнем. Все эти мысли крутились в голове Карана, пока он пытался узнать номер Аджая. Наконец, получив заветный номер, Каран уже слушал гудки.       - Это Аджай Девган? Тут такое дело, это Каран Джохар, режиссер фильма Каджол Мукхерджи. Вы не могли бы поговорить с ней сейчас? Я передам трубку, - договорился Каран, передавая трубку Шахрукху       Тот, приняв телефон, молча, протянул его Каджол, одним взглядом прося ответить. Доверчиво приняв трубку, она поднесла её к уху, прислушиваясь к голосу.       - Привет, что случилось, Каджол? Как ты? Этот Шахрукх снова тебя достает? Я так и знал, тебе не нужно было соглашаться на этот фильм. Всё хорошо, Каджол? – говорил на том конце провода Аджай.       И Шахрукх увидел, как стало меняться её лицо. Она узнала, понял он. Она узнала его сразу, значит он ближе к её сердцу. Уверил себя Шахрукх, отворачиваясь от неё, пытаясь сдержать слезы. А что он хотел? Это её парень, она его любит, конечно, она должна была узнать его голос мгновенно. Ругал сам себя Кхан. К тому же, она в порядке, это самое главное. Успокаивал себя Шахрукх, сдерживая дрожь в руках. Одна только мысль, что она любит этого Аджая, действительно любит, он сейчас в этом убедился, была словно удар для него. Он вдруг понял, что ревнует. Ярко, глубоко, всем сердцем. Так, как никогда раньше не ревновал Гаури. Он чувствовал, что готов убить Девгана. И сила этого чувства буквально сбила его с ног. Он понял, что любит её, любит так, как никого никогда не любил. Что едва не потерял её только что, стоило только подбежать к ней, его сердце пропустило удар. Едва он понял, что она дышит, и облегчение рухнуло на него, словно цунами, и также рухнуло понимание, что она самое дорогое сердцу, что у него было. И он не сможет жить без неё. Без осознания того, что она жива и где-то рядом. Но стоило только увидеть, как она с первой секунды узнала Аджая, и сердце сжалось от боли и не отпускало, гулко ударяя по ребрам изнутри. Он вдруг осознал, что значит «сердечная боль». С каждой секундой Шахрукх осознавал всё больше, что он любит её, любит Каджол. И это намного сильнее того, что было в его сердце раньше. Как он не понял этого раньше? Почему сейчас? Закрывая глаза, думал он. Но не находил ответа, кроме своего тугодумия.       Он отвернулся и не заметил, как на него смотрит Каджол, беззвучно плача, не в силах что-то ответить Аджаю. Она слышала его голос и смотрела на Шахрукх, с первой же секунды, как только услышала голос Девгана, она вспомнила боль, что поселилась в её сердце. И с каждой секундой всё больше вспоминала свою любовь к Шахрукху, и то, как она невозможна. Она видела его глаза, в которых была видна обида, вина, боль и страх за неё. И понимала с каждым мгновением всё больше, что любит его, любит как никого никогда не любила. Она вспомнила Шахрукха.       - Да, Аджай, я в порядке. Спасибо, что спрашиваешь. Просто небольшая травма на съемках, - проглотив ком в горле, ответила, наконец, она. Наблюдая, как быстро собрав вещи, молча, ушел Шахрукх, тихо прикрыв за собой дверь.

Глава7.

      После травмы прошло уже достаточно много времени, чтобы этот случай перешёл в разряд весёлых историй, случившихся на съемках. Каран до сих пор корил себя, что не смог углядеть за ней, но Каджол не держала зла, уверяя, что с её рассеянностью и невнимательностью это меньшее, что могло произойти. И только Шахрукх всё чаще и чаще смотрел на неё, понимая, что теперь точно потерял её навсегда.       Поезд дернулся, увозя Каджол в образе Анджали с платформы. Она смотрела вслед отвернувшемуся Шахрукх, показывая ту боль в глазах, что должна была чувствовать Анджали, глядя на своего Рахула. Тут Шахрукх развернулся, догоняя поезд, и сказал свои реплики, на бегу провожая Каджол. Наконец, он отстал, глядя на удаляющуюся фигурку. И вдруг он почувствовал дежавю, мысленно оказываясь в том дне, когда также за ним бежала Каджол в образе Симран, запрыгивая на поезд. Он вспомнил её глаза, когда она бежала за ним, и что-то знакомое он чувствовал сейчас. Сам не понимая, что он только что почувствовал, Кхан пытался сложить мысли воедино, но его отвлёк голос Карана, который подбежал к нему, заверяя, что это будет одним из лучших кадров в его фильме. Знал бы ты, друг, насколько достоверным будет твой фильм, думал про себя Шахрукх, принимая благодарность Джохара, и снимая Каджол с поезда.       Из-за времени, потраченного на восстановление Каджол после травмы, их график немного сдвинулся, и теперь, нужно было догонять время.       Быстро перейдя ко второй части фильма, они начали снимать сцены в летнем лагере, с момента первой встречи. Каран очень эмоционально отнесся к этой сцене своих героев и написал огромный монолог, переходящий в диалог. Но к его ужасу Шахрукха и Каджол не могли выучить эти фразы. Уже битый час они пытались вспомнить и воспроизвести хотя бы часть, но стоило им только взглянуть друг на друга, как все фразы вылетали из головы, оставляя после себя только пустоту.       -Что ты делаешь, Шахрукха? Ты должен был только посмотреть на неё и начать монолог, - в сердцах воскликнул Каран, опуская руки. Он не знал, что теперь делать, ведь эта сцена должна быть одной из важнейших в фильме.       Тут к нему подошла Фара, хореограф фильма и,посмотрев на измученного парня, сказала:       -Ты только посмотри, Каран. Это и есть то, что должно быть в фильме. Они ведь встречаются спустя столько лет, это шок для них. Они впервые видят друг друга такими. Он не ожидал встретить её здесь, и не может произнести ни слова. Ты посмотри на его глаза, он не может поверить, что это она, его Анджали, совсем рядом.       Услышав это, Каран задумался. С одной стороны Фара была права, их игра была очень естественной в этот момент, но он столько времени убил на эти монологи, что ему жаль было терять такой багаж.       -Хорошо, пробуем в последний раз. Как получится, так и оставим. Соберись, Шахрукх!- воскликнул Каран и дал команду съёмки.       -Анджали!- закричал Кхан, залетая в дверь и наткнувшись на взгляд Каджол тут же замер, будто пораженный током. На миг отвернувшись, он снова оглянулся на неё, не веря своим глазам. Все реплики снова вылетели из головы, будто и не было их там никогда. Не в силах оторвать глаз от неё он, выдохнув «Привет», приближался к ней. Каджол даже не вспомнив, что нужно что-то сказать, двинулась навстречу. Приблизившись друг к другу, они словно завороженные смотрели друг на друга, пытаясь сказать хоть слово. Но все попытки были тщетны.       -Сари?- совершенно неожиданно выдохнул Шахрукх, поразив этим Каджол, да и всю съемочную группу. Каран уже хотел было остановить съемку, но Фара, вцепившись в его руку, не позволила. Наконец, вспомнив, что они должны повторить движения, которые их герои использовали для приветствия, они пытались их повторить, но будто забыв, что и после чего нужно делать, они только смущённо улыбались друг другу. И едва не разойдясь в разные стороны, они только с третьего раза смогли вместе уйти из кадра.       Услышав команду «Снято», актёры быстро удалились, чтобы не попасть под горячую руку Карана, так и не дождавшегося своего монолога.       -Ты видел это?! Только не говори, что не понимаешь о чём я. Они сыграли так, как никто больше не сыграет. Это именно то, что нужно. Если этот эпизод не понравится зрителям, я лично принесу тебе извинения. Вот увидишь, это будет волшебно, - уверила его Фара.       Каран и сам понимал, что это лучшее исполнение, которое может быть в данном эпизоде. Он уже смирился с тем, что это лучший вариант. Но его больше волновало то, что он увидел сейчас в их глазах. Если другие ещё могли видеть в этом игру, он давно научился различать реальные эмоции друзей. И то, что было сейчас, он определенно не мог назвать игрой. Как и они сами. Неужели они до сих пор не поняли, что их чувства взаимны, мучился вопросом Каран, в очередной раз, пересматривая пленку. Он знал Гаури, и даже успел с ней подружиться. Но то, что он видел, когда рядом оказывались Шахрукх и Каджол, это совершенно другой уровень общения и понимания. Они с самого первого дня съемок привлекли его внимание своей дружбой, и он увидел в них то, чего не видел ещё никогда. Родственные души. И при всей любви к Гаури и институту брака, он не мог закрывать глаза, на то, как сильно связаны Шахрукх и Каджол между собой. Эта химия, которая плавно перетекла во что-то неосязаемое, известное только им самим, уже давно не давало покоя Карану. И в который раз, в попытке снять лучший кадр, он это наблюдал.

***

      В беседке было так холодно, что Каджол стучала зубами, дрожа всем телом. Шахрукх уже успевший продрогнуть до костей, накинул на плечи куртку и искал, чем прикрыть Каджол, потому что смотреть на её синие губы было просто больно. Но так и дойдя до гримеров, он услышал голос Карана, требующего подойти на место. Чертыхнувшись, он кинулся обратно.       - Нужно отрепетировать танец, давайте, по местам, - распоряжался режиссер, раздавая указания.       Когда все были на местах, началась репетиция, Шахрукх так и не снял свою куртку, одной рукой обнимая Каджол. Фара, стоя в паре метрах, руководила процессом, показывая движения, а актеры не особо вникая в суть слов, больше смеялись, чем репетировали. Каджол не могли остановиться, её защитная реакция проявилась таким необычным образом. Теперь она смеялась, когда сердце начинало стучать чаще от прикосновений Шахрукха. И мурашки бежали по всему телу. Она не могла себя остановить, а только улыбалась, глядя ему в глаза.       Шахрукх будучи опытным мужчиной знал, как нужно контролировать своё тело в данной ситуации, но стоило ему только услышать её смех, как его накрывала волна нежности и чего-то ещё. Он понимал, что этот звук так приятен его ушам. Его раньше никогда не возбуждал так чей-то смех. Он вообще не думал, что смех может возбуждать. Но теперь всё новые грани своей души он открывал, всё больше наблюдая за Каджол. Не в силах отвести взгляд, он смотрел в её зеленые глаза и улыбался в ответ.       Наконец, Фара, удовлетворенная результатом закончила репетицию и сказала, что можно снимать. Каран тут же, не теряя времени, дал команду съемки.       Шахрукх забежал в беседку, держа руку Каджол, и как прописано в сценарии, опустился на одно колено, предлагая руку. Каджол, сделав ответный жест, сказала, что нет музыки. Поднявшись, Шахрукх изобразил игру на клавишах, и протянул руку вновь. Каджол протянула свою руку в ответ, и они начали танцевать, растворяясь в движениях. Не отрывая глаз, друг от друга, они буквально вслепую двигались, инстинктивно чувствуя друг друга.       Каран сидел за монитором и наблюдал за кадром. Рядом сидела Фара, и тихо сжимала его руку. Они, не дыша, следили за кадром. Вот Шахрукх и Каджол вальсируют, глядя друг другу в глаза, как и учила их Фара, только теперь уже без улыбок, а с искренней любовью во взгляде. Вот Шахрукх склонился над Каджол, опуская её в своих руках, и прошелся, по её шее, едва касаясь. Это смотрелось так эротично, что Каран с трудом проглотил комок в горле, а Фара выдохнула «Идеально». Они наблюдали, как герои встречаются глазами, и молча, вцепились друг другу в руки.       Но вдруг Шахрукх, не дав Каджол отойти, притянул её к себе спиной, прижимая к своей груди, и медленно убрав волосы с шеи, провел пальцем по её ключице. Сам не зная, что на него нашло, Шахрукх не мог оторваться от неё, её шея тянула, как магнит. Хотелось прикоснуться к ней и ощутить какова она на ощупь. И он чувствовал, как гулко бьется сердце в её груди, сбиваясь с ритма.       Каджол не могла найти в себе сил, оторваться от груди Кхана, пытаясь успокоить дыхание. Не зная, что за муха его укусила, она пыталась понять, как им выкручиваться из этой ситуации. И её рука, сама поползла вверх, встречаясь с его рукой, будто неведомая сила, тянула её за собой. Шахрукх усмехнулся находчивости Каджол, и встретив её руку, переплетая пальцы, дернул на себя, заставляя обернуться вокруг своей оси, как и было, задумано в танце, встречаясь с ней взглядом.       - Что они делают?! – в панике зашептал Каран, не зная, что делать.       - Подожди, дай им закончить, - сильнее сжимала его руку Фара, эта маленькая импровизация заставила всех понервничать, но терять такой красивый кадр они точно не должны, была уверена она.       Закончив танец по запланированному сценарию, Шахрукх едва проводил убегающую Каджол взглядом, когда услышал команду «Снято». Словно ниоткуда возник Каран, на ходу метая гром и молнии.       - Что за самодеятельность? Эта импровизация мне чуть инфаркта не стоила! Такой красивый кадр едва не запороли, - уже начал остывать парень.       - Но получилось даже лучше, ведь так, - подошла к ним Фара, глазами указывая Карану на переглядывающихся Шахрукха и Каджол. Она видела, что тут что-то происходит, и они только что стали свидетелями чего-то личного, что вылезло наружу. Им стоило оставить пару в покое, чтобы они могли сами разобраться в ситуации. Но Каран, казалось, отказывался замечать это, ревностно относясь к своему детищу.       Шахрукх смотрел на Каджол и видел в её глазах такое же смятение, которое чувствовал сейчас и он. Она также не понимала, что произошло и как на это реагировать. И он не стал мучить сейчас её и себя объяснениями, понимая только одно. Эти чувства, что копятся в его сердце, увеличиваются с каждым днём всё больше, и он не знал, куда от них деться. А Каджол только всё больше понимала, что любит Шахрукха ещё сильнее, и с этим нужно что-то делать. Так больше продолжаться не может, иначе её просто разорвет изнутри.

Глава 8.

      Съемки подходили к своему логическому концу. Осталось снять только сцену со свадьбы Анджали и Амана, и съемочный процесс может быть завершен. Каран в предвкушении финала своего детища, носился по всей площадке, раздавая последние указания. Маниш только и успевал перешивать костюмы, неугодные разбушевавшемуся режиссеру. Шахрукх готовился к сцене признания Анджали в любви. Каран, любящий большие и длинные монологи снова написал им целую поэму, которую предстояло зачитать. Но, ни одна фраза и не хотела оставаться в голове. Шахрукх едва представив, что однажды вот так же Каджол будет выходить за кого-то замуж, буквально лез на стену. Сердце кровью обливалось, от одной только мысли. Думать о чём-то другом просто не получалось, любая мысль так или иначе скатывалась к Каджол. Их время было на исходе, и Шахрукх не знал, как он отпустит её из своей жизни.       Каджол настраивалась на дубль, её реплики были также многословны, как и Шахрукха, но сил на то, чтобы их произнести, просто не было. От одной только мысли, что ей предстоит на камеру сказать Шахрукху фразу «Я тебя люблю», её бросило в дрожь. И мысль о том, что она актриса, и это её работа, совсем не помогала. Каджол чувствовала, что однажды и ей предстоит вот так же отказаться от своей любви, заключив компромисс со своим сердцем.       Камеры были на полной готовности, Каран хотел предложить нанести глицерин Каджол и Шахрукху, но стоило ему только увидеть этих двоих, как у него самого сердце сжалось. Слезы стояли в глазах, вот-вот грозясь вылиться наружу.       - В кадр! – только и смог выдавить из себя Каран, глядя на друзей.       Прозвучала команда «Мотор» и Шахрукх начал движение к двери. Едва оказавшись в поёме, он замер, усиленно вспоминая свою реплику, но так и не вспомнил. Каджол обернулась на звук, и будто время застыло для них. Шахрукха накрыло странное дежавю, мозг упорно давал понять, что эта картина ему знакома. Осознание того, что вот так же, он придет на свадьбу самой Каджол, выбило все остальные мысли из головы. На автомате приближаясь к девушке, он даже не вспомнил, что должен что-то сказать. Всё что он мог сделать, это смотреть. Смотреть на такую красивую Каджол, чувствуя ноющую боль в сердце, от безысходности, от невозможности его любви. От того, как опоздала судьба, сыграв с ним в злую шутку. Он посмотрел в глаза Каджол, и вдруг накрыло понимание, что он видит в её глазах ту же неприкрытую боль, что мучает его сердце. Она тоже любит его. Как же он был слеп до этого, как не мог видеть такую очевидную вещь. Она также любит его. Но как тогда Аджай? Неужели это всё только игра? Не укладывалось в голове Шахрукха. Все эти мысли буквально за секунду пролетели в его голове, пока он приближался к балкону. Каджол стояла на месте и смотрела в глаза Шахрукху. Он шёл с таким выражением лица, будто ему открылась сама тайна мира. Она видела понимание в его глазах, и боялась даже подумать, что именно осенило его. Она видела, как он смотрит на неё, понимание приходило к ней постепенно. Шаг за шагом, после каждого его поступка и взгляда, брошенного в её сторону. Она понимала, что она нравится ему, но что, если он понял её чувства. Как ей теперь объяснить, что она будет изо всех сил пытаться перебороть эти чувства. Но додумать мысль она так и не успела.       Шахрукх подошел к ней вплотную, и медлил. Он должен был сказать первую реплику, но слова ушли из его головы. Сам не зная, что делает, он взял её за руку, притягивая к себе, и повторил жест, которым мальчик научил его, как сказать «Я люблю тебя». Глядя в её глаза, он медленно повторил этот жест, не в силах сдержать слез, рвущихся наружу. Он показал ей жестом и глазами всё, что есть на его сердце. Всю боль, отчаяние и любовь, что отказывались отпускать его душу. Завершив жест, он видел, что Каджол поняла всё, что он хотел сказать, и беззвучно открыла своё сердце. Она увидела, что все её чувства, переживания, боль, раскаяние, всё это взаимно, видела всю свою боль и безысходность в его глазах, словно в отражении. На миг, закрыв глаза, она собиралась с силами. И не в силах сопротивляться, она открыла ему свою боль, показывая своё сердце. Поняв, что все его чувства живут и в сердце Каджол, на секунду Шахрукх почувствовал облегчение. Теперь это тайна, одна на двоих. Но пока не произнесены слова, это не будет услышанным. Они не имеют право на эти чувства, четко понимал он. Они не могут дать жизнь своей любви, это разобьет слишком много сердец. От безысходности ситуации, сердце разрывалось в груди.       С огромным трудом отвернувшись от Каджол, Шахрукх двинулся к выходу, боясь обернуться, потому что иначе он не сможет уйти. Чувствуя, как сердце сжимается с каждым шагом всё сильнее, он только усилием воли не дал себе обернуться, покидая комнату. Каджол проводила его взглядом, чувствуя, как часть сердца уходит вместе с ним, оставляя после себя дыру в груди.       - Снято, - хрипло сказал Каран, забывая про то, что в кадре всё должно было быть совсем по-другому. На площадке стояла тишина, и никто не решался произнести хоть слово. Помолчав ещё немного, переваривая увиденное, Каран понял, что он только что наблюдал.       - Так и оставим, - наконец произнес режиссер. – Следующая сцена.       Но съемочная группа, будто застыла, не слыша его слов.       - Живо! Время не ждёт, - поторопил их Каран, и работники, словно очнувшись, начали бегать по площадке, выполняя свою работу.       Шахрукх и Каджол, доиграв последнюю сцену, в которой состоялось счастливое воссоединение Рахула и Анджали, ещё долго не могли успокоиться, рыдая даже после команды «Снято». Обнимая друг друга, не в силах отпустить, они плакали на площадке, плакали от безысходности. Не обращая внимания на сочувствующие взгляды или чьи-то слова. Никто так и не посмел подойти к ним.       Каран наблюдал за ними, и понимал, что отчасти это его вина, за то, что обрек на это своих друзей. Если бы не его фильм, они бы не мучились сейчас. Но тогда это случилось бы где-то в другом месте. От судьбы не уйдешь. С другой стороны думал Каран, завершая съемку. Этот фильм открыл многое для них, что было скрыто от посторонних глаз. И теперь им предстояло что-то со всем этим делать.

Глава 9.

      Съемочный график фильма «Всё в жизни бывает» подошел к концу и актеры уже собирались вернуться домой, когда Шахрукх получил предложение об участии в туре индийского кино по городам США. Это могло отвлечь его от той боли в сердце, что не давала покоя, да и мысли нужно было привести в порядок. Недолго думая, он согласился на контракт, планируя отъезд. Какого же было его удивление, когда он увидел среди прочих артистов, загружающихся в поезд Каджол.       Она искала любой способ развеяться и успокоить своё ноющее сердце. Соглашаясь на тур, Каджол была в полной уверенности, что она окажется на другом конце планеты, подальше от Шахрукха, чтобы была возможность хотя бы попытаться забыться. Натыкаясь на него во время отъезда, она поняла, какую глупость совершила, не уточнив, кто ещё едет в этот тур. И встречаясь с ним взглядом, поняла, что он преследовал ту же самую цель.       Тур длился довольно долго и организаторы, пригласив такое количество звезд, планировали собрать приличную кассу. Поэтому было решено показывать номера из фильмов, в которых участвовали все актеры. Так, Шахрукху приходилось в каждом городе танцевать с Каджол под песни из, уже полюбившейся публике, «Непохищенной невесты». Хореограф поставил им выразительный танец, в котором они постоянно были в контакте. Из раза в раз, прижимая её к себе, Шахрукх чувствовал, как сердце заходится трепетом, и как она смотрит на него, борясь с собой из последних сил. Каджол в свою очередь, успела сотню раз пожалеть, что согласилась на эту авантюру. Каждый раз, чувствуя прикосновения Кхана, она сдерживала дрожь, что рвалась наружу. И смотрела в его глаза, полные любви и желания. Сопротивляться чувствам с каждым днём было всё сложнее, и единственная мысль, которая позволяла ей держаться, это Гаури и Арьян, сын Шахрукха. Она не посмела бы так с ними поступить, как бы сильны не были её чувства. Сердце обливалось кровью, от безысходности, и она считала дни до конца тура.       Репетиция перед последним выступлением была в самом разгаре. Каджол танцевала с Акшаем Кумаром, своим партнером по одному из фильмов, повторяя шаги. Их танец был достаточно страстным, и выглядел горячо. Шахрукх сидел в одном из рядов в зале и наблюдал за репетицией. Он знал, что это всего лишь танец, и что Каджол с Акшаем хорошие друзья, но это не ничуть не успокоило сердце, которое загорелось ревностью. Это его территория, хотя бы на сцене, хотя бы в кино, он не мог видеть Каджол с кем-то другим. Это было впервые с ним, такая безумная, всепоглощающая ревность. Конечно, он не имел права на это, никакого. Но сердце отказывалось понимать правила этого мира. Поймав взгляд Каджол, которая заметила его в зале, Шахрукх увидел понимание в её глазах. И молча, вышел из зала. Это было выше его сил, видеть её с кем-то.       Последнее выступление запомнилось Каджол особенно ярко. Она видела Шахрукха на репетиции и поняла его взгляд без слов. Его потемневшие глаза было не спутать ни с чем. Она поняла, что за время тура вместо того чтобы забыть, полюбила его только ещё больше. И с каждым днём её чувства становились только сильнее. Последний танец она помнила в деталях, даже через много лет. Она помнила, как он поднимал её на руки и кружил вокруг себя, не отрывая от неё взгляда, помнила как он, накрыв их платком, целовал её в щеку, едва не доходя до уголка губ, помнила его сбитое дыхание на своей шее, вызывающее волну мурашек. И ещё она помнила тот его взгляд, когда он, обхватив её лицо руками, смотрел в её глаза, на секунду открывая всё, что есть в сердце. Помнила, как её сердце пропустило удар, и провалилось куда-то вниз. Она тогда поняла, что забыть сама просто не сможет, сколько бы сил и времени не положила на это. И это прозвучало как приговор в её голове.       В ту ночь она позвонила матери и сказала, что согласна на свадьбу с Аджаем. Это решение далось ей нелегко. Любить и быть одной, попытаться бороться со своей любовью, не разрушив чужую семью? Это уже невозможно, теперь она это понимала со всей ясностью. Но провести всю жизнь в затворничестве, стать второй Рекхой, это далеко не то, чего она хотела для себя. У неё перед глазами было огромное количество примеров неразделенной, невозможной любви в Болливуде, но от этого не становилось легче. Попытаться построить семью, и забыть свою любовь, казалась ей хорошей идеей. Другого выхода она не видела.       Актеры их импровизированной труппы приземлились в аэропорту Мумбаи и расходились по своим машинам. Шахрукх до последнего не отходил от Каджол. Ему казалось, что стоит ей уйти, и его покинут последние силы. Словно привязанный он шёл за ней, неся на плече свою сумку, но время было неумолимо, и настала пора прощаться. Не зная, что сказать, Шахрукх обнял Каджол и застыл на пару секунд, запоминая этот момент.       - До встречи, Шахрукх, - первой прервала молчание Каджол, с трудом выпуская его из объятий.       - Я выхожу замуж за Аджая, ты придешь? – вдруг выдохнула она, сама не зная, зачем это сказала. Она видела, как поменялся его взгляд. Он не мог произнести ни слова от шока и боли, что сковала его. Он отказывался верить в услышанное, это не укладывалось в его голове.       - Я пришлю приглашение, пока, Шахрукх, - быстро проговорила Каджол, убегая с площадки. Какой черт её дернул сказать это Кхану сейчас? У неё едва сердце не разорвалось от его взгляда. Рано или поздно это должно было случиться, и она только ускорила события. Но от этого не стало легче, сердце кровью обливалось от принятого решения, но другого выхода для себя она не видела. Она знала, что приняла верное решение, нет ничего важнее семьи и детей. Но душа отказывалась понимать её, терзая где-то в груди.       Шахрукх проводил её взглядом, так и не промолвив ни слова. Ноги, казалось, онемели и отказывались двигаться куда-либо. Осознание того, что теперь Каджол будет принадлежать кому-то другому, и у него не будет никакого права приближаться к ней, словно пуля, поразившая его сердце. А чего он ждал? Она будет всегда одна, и примет его невозможную любовь? Он не сможет оставить Гаури, не теперь, когда есть Арьян. Он самое главное, что появилось в его жизни, и он сделает всё, чтобы сын был счастлив. Но одна только мысль, что Каджол будет строить семью с другим мужчиной, особенно с Аджаем, разрывало его сердце. Каджол имеет право на счастье, она должна быть счастлива. И если Аджай сможет сделать её счастливой, то он должен быть готов к этому. Словно мантру повторял Шахрукх, удаляясь с аэропорта. Но его внутренний голос не соглашался с его разумом, отказываясь верить, что Каджол может быть с кем-то счастлива, кроме него. Задавив все свои мысли и желания, Шахрукх пытался успокоить своё измученное сердце.

Глава 10.

      Подготовка к свадьбе шла полным ходом. Накануне церемонии Каджол сидела у себя дома, готовясь к празднику. Нанося хну на руки, она вспоминала тот момент, когда ей приходилось делать это в своём недавнем фильме. Размышляя о правильности принятого решения, Каджол всё чаще погружалась в воспоминания о тех днях, проведённых с Шахрукхом на съёмках фильма. Как бы то ни было, они останутся самым счастливым воспоминанием. Снова и снова возвращаясь мысленно к нему, Каджол вспомнила их последнюю встречу на церемонии вручения Фильмфейр. Это был памятный день.       Право вручить статуэтку лучшему актеру выпала ей, и она с гордостью прокричала имя Шахрукха, объявляя победителя. Встречая Кхана на сцене, она что есть силы обняла его, будто пытаясь доказать ему и себе, что они хорошие друзья, радующиеся друг за друга. Пытаясь перестать улыбаться, она поняла, что губы свело от усилий, с которыми она старалась показать искреннюю радость. Дело в том, что кроме радости она ещё чувствовала тоску и грусть, от того, что всему пришёл конец. Она видела, как на неё смотрела Гаури из зрительного зала и была готова провалиться сквозь землю, будто миссис Кхан могла прочитать все её мысли. Видя, как Шахрукх пытается быть нежным с супругой, она чувствовала ревность, хотя знала, что не имеет на это никакого права, но сердцу, кажется, было всё равно.       Воскресив в душе эти чувства, Каджол, сидя с хной на руках, уверяла себя в который раз, что её решение было единственно верным. Брак с Аджаем должен спасти её от вечных страданий, и есть надежда, что они смогут создать крепкую семью. Девган был хорошим другом, она надеялась, что сможет связать с ним свою жизнь, заставить своё сердце успокоиться. Размышляя над этим, она наткнулась на обеспокоенный взгляд матери. Тануджа не понимала, что за тоска мучает её дочь. Она знала, что Каджол любит кого-то, дочь сама однажды, после долгих расспросов призналась, что её сердце занято, но она не видела, чтобы глаза Каджол светились, когда она говорила о Аджае так, как в тот день, когда открылась матери. Тануджа была уверена, что не об Аджае тогда шла речь, и от этого она не понимала, зачем её дочь поступает так. Но упертость Каджол была настолько сильной, что бороться с этим было бесполезно. Потому, тихо подойдя к Каджол, она шепнула ей, что пришли гости, которые хотят навестить её.       Практически вся съёмочная группа заполнила дом Каджол, поздравляя с будущим торжеством. Принимая поздравления, она увидела Шахрукха и Гаури с ребёнком на руках. Принимая от них поздравления, она не могла отвести взгляда от Шахрукха, прижимающего сына так, будто это его смысл жизни. Но так оно и было. Каджол знала это наверняка. И от этого было чуть легче переносить боль, сжимающую сердце. Это правильно, повторяла она про себя, улыбаясь так ярко, как только могла, чувствуя, как свело скулы от напряжения. Натыкаясь на торжествующий взгляд Гаури, она с трудом проглотила комок в горле, принимая её холодное приветствие. И наблюдала, с каким превосходством Гаури смотрит на Шахрукха, демонстрируя сына.       Отвлекаясь на Карана, крутившегося рядом, Шахрукх передал Абрама Каджол. Гаури отошла к Манишу, приветствующего семью Кхан. Каджол оказалась на минуту один на один с Арьяном на руках, растерянно глядя на ребёнка. Вдруг малыш улыбнулся, глядя на неё, сверкая глазами, так сильно напоминающими Шахрукха, и Каджол увидела в нём частичку Кхана. Сердце замерло на секунду, и она тихо улыбнулась ему в ответ, прижимая к себе. Она полюбила этого ребёнка с первого взгляда, видя в нём продолжение Шахрукха.       Обернувшись к Каджол, Шахрукх наткнулся на картину, которая поразила его до глубины души. Каджол сжимала в крепких объятиях Арьяна, со слезами на глазах глядя на него. Сын улыбался, спокойно сидя на её руках, обнимая за шею Каджол. Сердце Шахрукха пропустило удар, застревая где-то в груди. С трудом проглотив ком в горле, он с трудом отвел взгляд от них. Он и не думал, что это будет так тяжело, видеть Каджол на свадьбе, на её свадьбе с Аджаем. Это правильно, так должно быть. Снова и снова повторял про себя Кхан, цепляясь за сына, словно за спасательный круг. Он не мог видеть Каджол с другим мужчиной, это выше его сил. Гаури уговорила его прийти сегодня, изъявив желание посетить и свадьбу. Но от одной мысли, что он увидит Каджол, идущую за Аджаем вокруг священного огня, сердце обливалось кровью.       Забирая Арьяна из рук Каджол и уводя за собой Шахрукха, Гаури бросила последний взгляд на неё, пообещав, что придёт завтра на церемонию. Провожая их взглядом, Каджол медленно вздохнула, пытаясь успокоить сердце и остановить слёзы, рвущиеся наружу. В который раз, убеждая себя, что приняла единственно правильное решение.

***

      Работая на износ, фильм за фильмом, проект за проектом, Шахрукх пытался заглушить боль в сердце, что никак не становилась меньше. С каждым днём всё больше страдая от тоски, Шахрукх стал замечать косые взгляды коллег, удивляющихся его состоянию. Друзья пытались вывести его на разговор, выясняя, что за проблема мучает его, но он упорно молчал, отказываясь открываться, кому либо. Выбирая все более и более трагичные сценарии, он пытался переложить свою боль на экран. Потеря любимой, это его основная мысль, с которой он шёл от одного фильма к другому. Видя Каджол в каждом проекте, он чувствовал, что начал сходить с ума. Снимая песню для фильма «Влюбленные», он смотрел на танцующую Айшварию в желтом сари и видел в ней Каджол. Адитья тогда долго смотрел на него, сняв нужный дубль с первого раза, и не отрывая взгляда от монитора, так и не решившись подойти к Шахрукху. Замечая изменения в друге, он понимал, какого характера боль гложет его сердце, и не стал вмешиваться не в своё дело. Первоначально роль Айшварии была предложена Каджол, но она отказалась, ссылаясь на замужество и медовый месяц. Также как и «Азарт любви». С каждым всё новым отказом Шарукх всё больше отчаивался увидеть её рядом и тосковал с каждым днём всё больше, так и встретив новость о беременности Каджол.       Уехав с Аджаем в свадебное путешествие, Каджол всё больше надеялась на мирную жизнь с мужем и спокойствие в душе. Но мечты развеялись слишком быстро, стоило узнать Аджая поближе. Вернувшись из поездки, она узнала, что беременна и её радости не было предела. Ожидая прибавление в семье, Каджол с надеждой ждала, что Аджай переменится. Его, иногда полное равнодушие сменялось то пьянкой, то вечными съемками. Она винила во всём себя, ведь она не могла дать Аджаю того, что он хотел. В её сердце по-прежнему жил Шахрукх, и воспоминания всё никак не давали покоя, снова и снова возвращая в то счастливое время, когда они были на съемках их первых фильмов. Каджол видела, как на неё смотрит Аджай, понимая, что она не принадлежит ему полностью, оставляя частичку себя где-то далеко, не раскрываясь перед ним. И это терзало Каджол. Она мучилась угрызениями совести, пока однажды до неё не дошел слух о романе мужа на съемках с молодой актрисой. До последнего она отказывалась верить в происходящее, но, так и не дождавшись внятного ответа от Аджая, она поняла, что это правда. От обиды и отчаяния её живот скрутило такой болью, что потемнело в глазах.       Очнувшись в больнице, она узнала, что потеряла ребенка, и этот удар стал самым сильным. Не в силах вынести присутствие Аджая сейчас, Каджол решила вернуться к матери, зализывать раны, не желая слушать его оправданий. Запершись в своей комнате, она часами сидела за книгой, пытаясь привести мысли в порядок, но всё было тщетно, она не могла найти покой в душе.       Каджол не выходила на контакт уже не первый день и Тануджа всё больше беспокоилась за дочь. Она знала, что случившаяся трагедия будет преследовать её дочь до конца дней, но начинать жить дальше. Каджол отказывалась что-либо слушать или рассказывать, с каждым днём всё сильнее утопая в отчаянии. Во время очередной истерики Тануджа услышала, как она звала Шахрукха, будучи почти в бреду. Не на шутку испугавшись за дочь, она, недолго думая, решила позвать Кхана, зная об их дружбе ещё со съемок «Игры со смертью».       Шахрукх был на съемках очередного фильма, когда ему позвонила мать Каджол и просила приехать. Тут же почуяв неладное, он, бросив всё, помчался к ним. Предчувствие говорило, что это не просто дружеский визит. Неприятный голосок нашептывал всё самое плохое, что могло произойти, и его предчувствия оправдались. Едва узнав, что случилось, Шахрукх только спросив, где она находится, помчался в комнату, не задумываясь не о чём. Проводив его до двери, Тануджа задумалась, насколько близким другом был Шахрукх для Каджол. Увидев его реакцию на новость, она поняла как дорога Каджол ему.

***

      Войдя в комнату, Кхан быстро оглядел обстановку, и, найдя Каджол, свернувшуюся на постели калачиком, приблизился к ней. Присев на кровать с другой стороны, Шахрукх тихо провел рукой по её растрепавшимся волосам, убирая с лица, любуясь спящей Каджол. Но стоило ей пошевелиться, как Шахрукх быстро убрал руку, чуть отодвигаясь от неё, тихо прошептал:       - Привет, родная.       - Шахрукх? – только и смогла выговорить Каджол, не веря своим глазам, думая, что пребывает во сне. Но убедившись, что это реальность, она кинулась ему на грудь, давая волю эмоциям, что накопились за все эти дни. Выпуская всё горе наружу, она со слезами отпускала все мечты и надежды, что держала в душе. Рассказывая Шахрукху все переживания, что мучили её всё это время, она не думала ни о чём, принимая поддержку, которой ей так не хватало.       Прижимая Каджол, что есть сил, Шахрукх слушал все её откровения, все надежды, что она возлагала на ребенка. Он прекрасно понимал, что она сейчас чувствует, стоило только представить, что он потеряет Арьяна и ему стало дурно. Он хотел разделить её боль и отчаяние, дать всё, что ей нужно сейчас.       - У вас ещё будут дети. Вот увидишь, ты будешь прекрасной матерью. Я в этом уверен, как никто другой, - шептал он ей на ухо, успокаивающе поглаживая по голове, убаюкивая в своих руках.       - Как он мог так поступить? Разве я плохо старалась? – не унималась она, выплескивая свой гнев на Аджая. – Как он мог повестись на эту девицу?       Едва поняв, о чём говорит Каджол, Шахрукх на секунду замер, переваривая услышанное. Аджай посмел крутить роман на стороне, с беременной женой? От гнева он чуть было не вскочил с постели. С трудом удерживая себя в руках, Шахрукх снова прижал Каджол к себе, отчаянно желая забрать её боль. Он не мог смотреть на её страдания, желание найти и покалечить Аджая росло с каждой секундой. Но важнее сейчас было помочь ей преодолеть эту боль. - Отпусти это, - только смог сказать он, обнимая Каджол. Как бы ему не хотелось сказать, что он не заслуживает её прощения, что она не должна к нему возвращаться. Но она должна сама принять решение, каким бы оно не было. У него не было никакого права вмешиваться в их семью. – Не дай обиде и отчаянию поглотить тебя. Просто успокой своё сердце и сама увидишь выход из ситуации. Ты лучшая во всём, не смей себя ругать. Ты самая лучшая из всех, кого я встречал, и самая честная. И всегда ею останешься.       Шахрукх заглянул в глаза Каджол, вытирая её мокрые щеки и улыбаясь так, что она просто не могла не улыбнуться в ответ. Облегченно вздохнув, она снова прижалась к его груди, чувствуя легкость, после разговора с Шахрукхом. Она так соскучилась по нему за этот год, что была не в силах выпустить его из рук. Он был единственным, кого она хотела видеть и смог привести мысли в голове в порядок. Отчаяние потихоньку стало отступать, освобождая место уверенности и умиротворению. Тот комфорт, который она чувствовала рядом с Шахркхом, она не ощущала ни с кем. И не хотелось терять ни секунды этого комфорта, пока он с ней.       Провожая Каджол до гостиной, с целью накормить затворницу, Шахрукх вновь встретился с Тануджей, усаживая Каджол за стол. Видя дочь ожившей и даже улыбающейся, мать не могла нарадоваться, быстро накрывая на стол. Наблюдая за Кханом, обнимающим Каджол и её длинным, теплым взглядом в ответ, Тануджа вдруг вспомнила тот давний разговор с дочерью, когда она призналась, что влюблена, но её любовь невозможна. Тогда она не поняла, что речь идет о женатом мужчине, и что препятствие – это семья. И только сейчас её озарило понимание, что речь шла о Шахрукхе. Стоило только взглянуть на сияющую Каджол под его взглядом и это было очевидным. Такой свою дочь Тануджа не видела ещё никогда. Ни разу рядом с Аджаем. И теперь она поняла, на какую жертву пошла её дочь, дабы не разрушить семью. Ведь глаза Шахрукха в ответ сияли с не меньшей любовью. Отводя взгляд в сторону, Тануджа не стала вмешиваться в их дело, предоставляя им право решать свою судьбу самим.

Глава 11.

      Каран Джохар заканчивал сценарий для своего нового фильма, когда до него дошла весть о трагедии Каджол. Недолго думая, он пришел к ней, предлагая роль в своём фильме. Желая помочь подруге, он хотел отвлечь её от плохих мыслей съемками. Шахрукх переживал тоже не самое лучшее время. Его проблемы с некоторыми представителями криминала в Индии набирали обороты, и его тоже необходимо было отвлечь от проблем. Каран решил убить двух зайцев одним ударом. Тем более явившись к Карджол с предложением, он застал там Шахрукха, развлекающего её разговорами. Со слов Тануджи, он уже не в первый раз приходил в гости и постепенно вернул её дочь к жизни. Она не могла нарадоваться, наблюдая, как Каджол оживает, забывая проблемы. Поэтому предложение Карана было принято на ура со стороны матери.       Наблюдая за умоляющим взглядом Шахрукха и притихшей Каджол, Джохар понял, что не всё так просто в их отношениях сейчас. Их чувства никуда не ушли, несмотря на свадьбу Каджол. Эта их пресловутая химия и некая связь, что сквозила раньше, сейчас, казалось, трансформировалась во что-то новое. И Карана никак не мог понять во что. Наблюдая за немым общением пары напротив, он видел что-то особенное, даже не то, что на съемках их последнего фильма, а нечто новое, более теплое. Оставив размышления на потом, он вновь обратился к друзьям за ответом.       - Я подумаю… Мне надо поговорить с Аджаем, - сказала Каджол, опуская взгляд и не замечая, как на миг потух огонёк в глазах Кхана.       - Тогда буду ждать ответа. Он мне нужен как можно быстрее, - улыбнулся Каран, прощаясь с ними.       Решение Каджол далось непросто. Аджай, едва услышав о новом фильме, наотрез отказался от её участия в нём. И только её требования и просьбы, а также возвращение домой, позволило уговорить его. Утаив от него, что будет сниматься с Шахрукхом, она ждала взрыва, но её это мало волновало в тот момент. Всё ещё чувствуя обиду на мужа, она позволила себе поступить так, как хотела. Так, как ей было нужно. И нужен ей был сейчас Шахрукх, его поддержка. Только с ним она чувствовала себя в безопасности сейчас и только ему доверяла.

***

      Съемки шли полным ходом, в Лондоне команда была уже не в первый раз. Играя счастливую семейную пару, Шахрукх и Каджол полностью отдались процессу, ненадолго забывая обо всех своих проблемах. Развлекаясь в перерывах между дублями общением, которое заключалось в том числе, и в игре на нервах Карана. От гнева режиссера их спасало только то, что тот хохотал до безумия, глядя на развлекающихся друзей. Будто вновь вернувшись в прошлое, они срывали дубль за дублем, гоняясь друг за другом по площадке. Наблюдая за ожившими друзьями, Каран даже не пытался их остановить, удивляясь со стороны, как они умудряются так гармонировать рядом друг с другом, даже не являясь парой. Превратившись в женщину, Каджол расцвела, словно цветок, и Шахрукх смотрел на неё во все глаза, задерживая взгляд на секунду дольше положенного. А Каджол, замечая это внимание с его стороны, отводила взгляд, вспыхивая с новой силой. Это не скрылось от внимательного Карана, и он уже считал дни, когда они окажутся в Египте, где будут снимать песню для фильма.       Решив включить некоторые кривляния героев в кадре, Карана снимал семейную жизнь Рахула и Анджали. Да, он даже не стал менять имена героев, ведь это были снова Шахрукх и Каджол, а значит, их имена остались прежними. Снимая кадр за кадром, он видел, как актеры всё больше вживаются в роль, с каждым днём всё больше напоминая женатую пару. Не особо удивившись этому, Джохар видел, как их игра меняется, превращаясь во взрослую страсть.       Шахрукх смотрел на Каждол, такую женственную и красивую, видя в ней ту роковую женщину, которую разглядел когда-то на съемках «Игры со смертью», на секунду, промелькнувшую перед ним. Не в силах отвести взгляд, раз за разом он напоминал себе о жене и теперь уже двух детях, ждущих его дома. Пытаясь выбросить ненужные мысли из головы, он снова терпел поражение, стоило только увидеть её перед собой. Всякие мысли вылетали из головы, когда она, одетая в черное платье танцевала рядом, обнимая его за шею. Видя такие же мучения с её стороны, он мог, только сочувственно глядя в ответ, предложить стакан кофе, присаживаясь рядом в перерыве, погружаясь в их молчаливую игру. Но стоило оставить их наедине на пару минут, как тихая беседа превращалась в хаос и детские споры, которые не раз приходилось решать Карану.       Снимая песню со свадьбы сестры героини, Каран не раз замечал ту искру, что пробегала между ними раз за разом. Но пытаясь воссоздать эту искру искусственно, он потерпел поражение, уже в который раз наблюдая хохочущих актеров в кадре. Они должны были зацепиться подвеской друг за друга, и Шахрукх страстно глядя на Каджол, должен был снять эту подвеску с себя. Но они не могли сыграть это серьезно, снова и снова срываясь в нужный момент. Чувствуя, как поднимается раздражение внутри, Каран вспомнил Адитью, который злился на них, когда они не могли спокойно сыграть эмоции в сцене в постели. Понимая чувства друга, Каран снова попросил актеров приготовиться к кадру, спрашивая на ходу, какая молния на этот раз слишком громко звучит. Вмиг притихшие Шахрукх и Каджол быстро переглянулись, прекрасно понимая, о чём он говорит и, чувствуя, что друг на взводе, собравшись, отыграли этот момент, в последнюю секунду едва не сорвавшись, уже отходя от Шахрукха, Каджол вдруг почувствовала, как её рукав держит что-то. Обернувшись, она увидела, что теперь зацепилась рукавом и Шахрукх, удивившись, смотрит на неё. Не слыша команды «Снято», Каджол чувствуя непонятное смущение, отцепила рукав, снова глядя на Кхана, который ни на секунду не отвел взгляд от неё, ловя каждую секунду её смущение.       Наблюдая за кадром в монитор, Каран шикнул на помощников, которые говорили, что кадр отснят. Дав команду продолжать, он наблюдал за их реакцией и, дождавшись, пока она, отстегнув застежку, уйдет с кадра, крикнул «Стоп, снято». Встречая удивленные взгляды команды, он пояснил, что этот кадр был лучшим. Просматривая только что отснятый эпизод, Каран понял, как сильно на них влияет эффект неожиданности, открывая их истинную сущность и чувства на камеру. Решая оставить весь эпизод для монтажа, он попросил приготовиться к следующей сцене, наблюдая, как переглянулись Шахрукх и Каджол, тихо отводя глаза.       На съемки в Египте было выделено немало времени, предстояло снять много красивых, чувственных кадров. Репетируя танец, Фара Кхан видела, как изменилась аура между актерами. Ставя всё более жаркие и откровенные движения, они с Караном наблюдали за кадром, чувствуя даже за монитором, как плавится экран. Замечая, как с каждым разом всё больше огня горит в глазах Шахрукха, прижимающего к груди Каджол.       Кхан, вот уже несколько дней снимался в пустыне Египта с Каджол, сводящей его с ума в каждом кадре. Видя в ней страстную женщину, он всё больше терял голову. Стоило ей только поднять глаза и взглянуть на него, на секунду показывая свою страсть, как его сердце заходилось бешеным ритмом, проваливаясь куда-то, и пульс стучал в ушах, от которого Шахрукх с трудом слышал команду снято. Снова и снова встречая его горящий взгляд, Каджол видела, что он словно пожирая её глазами, каждый раз сдерживает свои инстинкты, прижимаясь к ней в танце. И от каждого его поцелуя её тело покрывалось мурашками, переходящими в дрожь. Она знала, что не имеет права так реагировать на чужого мужчину, ведь она теперь замужняя женщина. И только мысль о том, что она должна хранить верность Аджаю спасала её от необдуманных поступков. Но это не спасало её от чувств и взглядов, от эмоций и ощущений, которые нельзя заглушить разумом, как бы сильно она не старалась. И каждый раз, обнимая Шахрукха в танце, она это чувствовала, замечая отражение её чувств в его глазах, позволяя себе хоть на секунду отдаться этому чувству, почувствовать эту эмоцию вместе.       Но эта маленькая радость была недолгой, как и съемки фильма, которые закончились так быстро, как и начались. Оказываясь дома, рядом с разъяренным Аджаем, узнавшим, что её партнером по фильму стал Шахрукх, он запретил ей работать, изолируя дома и требуя объяснений. Ответив на это, что поступила так, как считает нужным, и у него нет права осуждать её, после его поступков. Она, молча, заперлась в комнате, понимая, что теперь её дорога в Болливуд закрыта.       Встретившись с Кханом в очередной раз лишь на премии Фильмфейр, где вручила ему статуэтку за роль во «Влюбленных», даже забыв сказать название фильма, что заметил Каран, и от души обняла Кхана. Позже, наедине, она сказала ему, что Аджай запретил ей играть в кино и теперь они увидятся нескоро, попрощавшись с ним, она что есть силы, обняла Кхана, словно прощаясь навсегда, заглядывая в его потерянные глаза, чувствуя, как всё сжимается внутри от боли и быстро ушла. Она не видела, как после её ухода на минуту замерший Шахрукх, едва не разнес всю комнату в щепки, вымещая на мебели всю злость, что накопилась к Аджаю. Понимая, что теперь ему не видать Каджол, как своих ушей, он был готов убить Девгана, окажись он только сейчас рядом.       Раз, за разом срываясь на окружающих, Шахрукх приступил к съемкам в фильме Бхансале «Девдас». Эта роль очень подходила его состоянию сейчас, и без особых усилий он играл в фильме. Санджай видел состояние своего ведущего актера, но не вмешивался в его дела. В актерской тусовке уже не первых год ходили слухи о его отношениях с Каджол, да и слепым не был никто. Но вслух это не произносили, опасаясь чего-то. Хотя все знали, чего может ему стоить всего один комментарий на этот счёт. Шахрукха в Болливуде все опасались и уважали, любовь к нему росла с каждым фильмом, и его дружба с Каджол, также как и с Мандхури, Джухи и остальными героинями воспринималась как норма. Журналисты всегда находили поводы для сплетен, но именно после статей о Каджол Шахрукх стал резко негативно отзываться о прессе. Будто опасаясь этой темы с самого начала.       Проводя время на съемках, и пребывая на площадке в том же состоянии, что и в кадре, Шахрукх постоянно ловил на себе удивленные взгляды съемочной группы, но мало обращая внимания на окружающих, он продолжал топить своё горе в вине, радуясь возможности вынести свои переживания в кадре. Соглашаясь на этот фильм, он мало задумывался о роли, едва прочитав сценарий, он согласился, стоило только узнать о чём фильм. Буквально видя перед собой Каджол от сцены к сцене, он терялся в игре и реальности, доводя группу до ступора своим взглядом.       Когда-то Каджол говорила, как важно погрузиться в роль, вживаясь в героя, чувствовать его боль… Что же, он действительно вжился. Этого героя он чувствовал как себя, даже не задумываясь о том, как он должен сыграть. Я вырос в актерском плане, как ты того хотела, Каджол. Думал про себя Кхан, ухмыляясь бутылке перед собой, оборачиваясь к Салману, который сидел рядом и, не отрывая глаз, следил за Айшварией на том конце площадке. Его брат, его друг, его Саллу, был единственным, с кем он сейчас мог разделить свою боль. Он понимал его без слов, видя состояние друга и переживая свою личную трагедию. Зная о чувствах Салмана к Айш и видя мучения друга, Шахрукх мог только поддержать словом и дать тому отыграть сцену в кадре, чтобы показать всем и самому себе, что значит романтика рядом с Айшварией. Глядя на Салмана и Айшварию в кадре, Шах вспоминал их с Каджол сцену в беседке, то время, когда он мог дотронуться до неё, не опасаясь ничего. То время, которое казалось таким далеким и недоступным. Снова скучая по Каджол, он отвернулся, пытаясь остановить слезы, собирающиеся в глазах, и встретился взглядом с Бхансали, стоявшим в двух шагах, и также наблюдающим за кадром. Увидев сочувствие в его глазах, Шахрукх быстро ушел с площадки, не желая видеть чью-либо жалось. Санджай проводил его взглядом, убеждаясь в своих догадках и не собираясь лезть в душу к актеру. Прежде всего, они делают дело, и Шахрукх справляется со своей задачей. А то, что у него на душе, это его личное дело, решил Санджай, возвращаясь к кадру иблагодаря актеров за работу.       Работа с фильмом пролетела незаметно, так и не найдя выход всем эмоциям, Шахрукх продолжал изливать своё горе в кадре. Работая с Манхури в фильме, он постоянно ловил её обеспокоенный взгляд на себе, но отворачивался каждый раз, когда она хотела подойти с советами. Прекрасно зная ситуацию друга, она была не в силах помочь, только наблюдая, как он борется со своими демонами в голове, пытаясь залить боль и ревность вином. Встречая его затравленный взгляд в кадре, она с ужасом видела, как меняются его глаза, будто видя перед собой не её, а кого-то другого. Она даже знала кого, и от этого у неё мурашки бежали по телу, от чувства, что она оказалась на чьем-то месте.       Но в один из очередных дней что-то изменилось. Встречая его на съемочной площадке, Мадхури и Салман увидели, как засверкали его глаза, и улыбка появилась на его лице. Не веря своим глазам, друзья переглянулись, улыбаясь друг другу, понимая, что что-то изменилось. Наблюдая за его разительным перевоплощением, Салман тихо подошел к Шахрукху в перерыве, задавая главный вопрос, уже зная на него ответ. Каджол откликнулась. Она вышла на связь и теперь на лице Кхана это можно наблюдать во всех красках.       Шахрукх шёл на съёмки изо дня в день, напоминая себе, что это единственный шанс не думать. Не думать хотя бы иногда, как она там, как она с Аджаем, не обижает ли он её. От одного только воспоминания, какой он нашел её в спальне у матери, как она цеплялась за него, из последних сил, пытаясь успокоиться. Сердце сжималось в груди, и тревога росла с каждым днём. С тех пор, как она заперлась в доме, не показываясь на глаза и не выходя на связь, вот уже не первый месяц, он мечтал об одном, хотя бы услышать её. Узнать, что всё в порядке, что она в порядке. И в один прекрасный день его просьба сбылась. Подняв трубку телефона, он услышал её голос.       Она говорила, что всё хорошо, что Аджай, наконец, успокоился и теперь она может чувствовать себя свободно. Что она соскучилась и хотела бы встретиться. Что хотела бы увидеть его детей, и подарить им подарки. Он слушал её голос и слезы текли по его щекам, унося с собой боль и переживания. Облегченно вздохнув, он с улыбкой на лице, сказал, что ждёт её в любое время дня и ночи, что его дети будут также ждать её, что Арьян до сих пор помнит её, ещё со съемок «И в печали, и в радости». А ещё сказал, что безумно, сильно, всей душой, соскучился по ней.       Убирая телефон на место, он заметил, что улыбка не хочет уходить с его лица, и он, кажется, физически не может перестать улыбаться. От мысли, что он сможет увидеть её, обнять, пульс стучал в ушах и сердце никак не успокаивалось. Узнав, что теперь она в порядке, облегчение затопило, наполняя спокойствием. Именно в таком состоянии и застали его друзья на площадке, когда он, на другой день явился на съемки. Увидев их реакцию, он молился, чтобы они не полезли с расспросами, потому что он сам не был готов ответить на них. Не зная точно, что именно творилось в его душе, Шахрукх хотел только одного, встретиться с Каджол.

Глава 12.

      Его мечта довольно быстро сбылась, встречаясь с Каджол уже через несколько недель, он даже умудрился предложить ей роль в новом фильме, ссылаясь на то, что Айшвария не может сыграть, и героиня нужна срочно. Каджол тут же откликнулась на просьбу, соглашаясь на роль, будучи готова помочь Шахрукху в любой момент. Она так соскучилась по нему, что при встрече обняв, не выпускала из объятий ещё долгие минуты, ощущая, что она оказалась дома, снова в той комнате, где он утешал её, шепча разные слова. Эта странная ассоциация ещё долго преследовала её, не желая уходить из головы, всякий раз, когда она обнимала его. Шахрукх в свою очередь, обняв её в ответ, зарылся носом в её волосы, вздыхая аромат. Этот запах преследовал его на съемках каждый раз, стоило только обнять кого-либо из героинь. И ища источник запаха, он понял, что он у него в голове, вылезает всякий раз, когда он думает о ней. Вдыхая его сейчас, он чувствовал себя наркоманом, ищущим новую дозу. Это сравнение рассмешило его, отвлекая Каджол от её мыслей. В тот день они договорились сняться в фильме «Дорогами любви», от предвкушения которого, Шахрукх не мог уснуть до самого утра, когда его и застал звонок Каджол, перевернувший всё с ног на голову.       - Я беременна… - прошептала она, сама не веря в свои слова.       - Поздравляю! Ты станешь прекрасной матерью, я уверен, - выдохнул Кхан, сам до конца не осознавая то, что он только что услышал. Пытаясь собрать мысли в кучу, он понял что рад, что безумно рад за неё, ведь это мечта её жизни. Она, наконец, добилась своей цели, и она будет прекрасной матерью. Что он ей и сказал, едва придя в себя, но утаив ту боль и ревность, которая словно раскаленная игла жгли его изнутри. Запретив себе даже думать об этом, он радостно улыбнулся, молясь, чтобы на этот раз всё прошло хорошо.       - Я так рада, Шахрукх, я думала, у меня больше не получится. Только, я не смогу быть в фильме… - растерянно сказала она, не зная, что добавить. Ей было так неудобно перед ним, от того, что она не может сдержать обещание.       - Не беда, я буду работать над своим проектом, а ты работай над своим, - вмиг прекращая её угрызения совести, сказал он, обрубая всякие сомнения с её стороны.       Облегченно вздыхая, она радостно рассказала ему, как узнала, что беременна и, слушая его ободряющую речь, не могла скрыть волнения в голосе. Так долго ожидая этого, Каджол была просто не в силах сдержать эмоции, желая разделить радость с лучшим другом. И его поддержка, и искренняя радость в голосе в ответ разлилась теплом в сердце. Он был с неё, даже сейчас.

***

      Встречаясь в очередной раз на очередной церемонии вручения наград отличившимся, Каджол получала статуэтку за Аджая и его роль в фильме. Как это ни странно, но он разделил эту победу с Шахрукхом, и, выходя на сцену, она обнимала Кхана, чувствуя поддержку с его стороны. Натыкаясь на взгляд Гаури, она видела спокойствие на её лице, но и настороженность из её глаз никуда не исчезла. Отвлекаясь от неё, стоило только почувствовать руку Шахрукха на своей талии, Каджол обернулась к нему, понимая, какую чушь он несет в микрофон, предлагая ей спеть. Не удержавшись от смеха, она сказала, чтоэто шутка и потянула его к выходу, прощаясь с Прити и Караном, вручавшим награду.       - Прекрасно выглядишь, - шепнул Шахрукх, стоило им скрыться за кулисами.       - Взаимно, шутник, - не удержалась от смеха Каджол, хлопнув его по плечу.       - Ты, правда, прекрасна. Аджаю очень повезло, - вдруг серьезно посмотрел на неё Кхан, задерживая её руку своей.       Не зная, что ответить, натыкаясь на его взгляд, Каджол смущенно опустила глаза. Инстинктивно кладя руку на живот, чувствуя, как ребенок пинается.       - А можно потрогать? – вдруг выдал Шахрукх, сам не ожидая такого от себя. Увидев, как удивление сменяется нежностью в её глазах, он облегченно улыбнулся. – Я аккуратно.       - Конечно, - сказала она, наблюдая, как Кхан осторожно положив руку на живот, смотрит в её глаза. Чувствуя, как ребенок ещё раз толкнулся прямо в его руку, она улыбнулась, уловив искреннюю радость в его глазах.       Убирая руку с её живота, Шахрукх почувствовал некую связь с этим существом внутри, и от этого сердце сжалось в груди. Встречаясь взглядом с Каджол, он понял, что никогда не видел её настолько прекрасной, сияющей, цветущей. И он был счастлив за неё, за то, что её мечта вот-вот осуществиться. Но один маленький голосок внутри не переставал умолкать, нашептывая, что вот так она могла бы носить его ребенка, если судьба была бы к ним добрее. Задушив этот голос на корню, он обнял Каджол, желая ей родить чудесного ребенка, чтобы её мечта осуществилась.       Увидев приближающегося Карана, он выпустил её из объятий, в последний раз заглядывая в глаза. И уловив такой же, полный надежды взгляд в ответ.

***

      Съемки в «Наступит завтра или нет» и «Вир и Зара» шли как один сплошной нескончаемый день. Роли в фильмах продолжали писаться и предлагаться Каджол, но она упорно отказывалась от всего, имея теперь вполне уважительную причину в лице дочери, с которой она, не чая души, готова была проводить сутки напролёт. Шахрукх искренне радовался за неё, мечта, наконец, осуществилась. Но это не помогало ему перестать скучать по ней в каждом своём фильме. Что он и говорил в интервью неоднократно, не задумываясь над своими словами. Видя её перед собой в каждом фильме, он иногда натыкался на удивленный, а порой и понимающий взгляд Карана. Снимаясь в «Наступит завтра или нет», он играл сцену на помолвке героев, но боль в его сердце рвалась наружу, выливаясь на экран. Съёмочная группа видела в этом гениальную игру, восхищаясь его мастерством. Но Кхан то и дело натыкался на прямой взгляд Карана, заглядывающего, казалось, в самую душу. Отворачиваясь от друга, и радуясь, что он не задает лишних вопросов, позволяя переживать личную боль самому, он вернулся к ребятам, благодарящим его за блестящую игру в очередном кадре.       Работая не покладая рук, от фильма к фильму, стараясь занять себя работой, и всё реже появляясь дома, Шахрукх будто пытался уверить себя, что всё так, как должно быть, что сердцу нужно успокоиться, что рано или поздно боль уйдет, уступая место тишине. Но любое упоминание о Каджол, любая сцена, где она могла бы быть, возвращала его к началу снова и снова, не давая отдалиться от неё. Научившись жить с этой болью, он стал по-другому смотреть на мир. Не имея возможность видеть Каджол каждый день, он стал копить эти эмоции от встречи к встрече. Растягивая их как можно дольше, чтобы хватило до следующего раза, когда он, снова чувствуя боль и опустошение внутри, позвонит ей и скажет, что хочет видеть. Их встречи были редкими. Редкими настолько, что следующего раза приходилось ждать месяцами. Но это время иногда пролетало незаметным, будто только вчера он обнимал её в последний раз, и только что она играла с Арьяном и Суханой у него дома. Дети тоже полюбили Каджол всей душой, радостно встречая её и не забывая о ней. Даже Гаури, глядя на радость детей, не стала противиться редким приходам Каджол, однажды предложив дружбу, на что получила молчаливый ответ и полный боли взгляд Кхана.       Встречаясь в очередной раз на выступлении премии Фильмфейр, Шахрукх не мог оторвать глаз от Каджол, стоило ей выйти на сцену, падая перед ней на колени, он провожал её взглядом, поймав её игривый взгляд, который она бросила, обернувшись на мгновение. Возвращаясь в реальность, он чувствовал, как мурашки бегут по позвоночнику, мысленно возвращая его в их прошлое. Провожая в конце номера актрис на их места, Шахрукх не задумываясь ни секунды, обнял Каджол за талию, провожая до места, ловя её удивленный взгляд. Красноречиво посмотрев в ответ, он заставил её отвести взгляд, уставившись в пол, а затем быстро переключиться на стоящую рядом Прити, только бы не видеть этот взгляд Кхана, от которого у неё подгибались коленки и хотелось обнять его в ответ. Но она, привычно взяв себя в руки, повернулась к Прити, переключая своё внимание на неё, пытаясь унять дрожь в руках.

***

      Поехав в гастрольный тур по всему миру, Шахрукх словно пытался убежать от проблем, что копились в семье от года к году. Дети по-прежнему были с Гаури и он был благодарен ей за её безропотное согласие быть с детьми. Но благодарность и привязанность это и есть всё, что осталось у него к Гаури за все эти годы жизни. Чувствуя, как с каждым годом их семья превращается в сожительство, он не знал, как вернуть то тепло, что было когда-то в душе, стоило переступить порог дома. Разговаривая с женой дежурными фразами, он всё чаще чувствовал холод с её стороны, с грустью осознавая, что по-другому и не было никогда. И только мысль о детях спасала его от пропасти, каждый раз, день за днём, вытаскивая его на поверхность.       Играя Вира, он по обыкновению погрузился в роль, чувствуя боль героя, как свою, перекладывая свои переживания на экран. Снова создавая бурю эмоций на экране, он играл потерю любимой и добровольную изоляцию от мира, цепляясь только за воспоминания и одно украшение, что осталось ему от любимой. Глядя на подвеску в руке, так сильно напоминающую ту самую, из их с Каджол импровизации в последнем фильме, он словно снова погрузился в тот момент, когда она, потерянно глядя в глаза, пыталась отцепить цепочку от его рукава. Видимо, его переживания так отразились на лице, что Яш Чопра, объявив перерыв, подошел к нему, присаживаясь рядом.       Режиссер говорил, что это очень хорошо, что он так искренне вживается в роль, заставляя поверить в игру даже больше, чем полностью, но это не должно стать проблемой для него самого, ведь к добру это не приведет. Но встречая отсутствующий взгляд Кхана, с трудом слышащего его в тот момент, и, похоже, не понимающего, где он сейчас находится, Яш только отечески похлопал парня по плечу, понимая того без слов, видя, что со своими советами он опоздал лет на десять, когда наблюдал за зарождающейся дружбой на съемках «Непохищенной невесты».

Глава 13.

      Каран готовился к первому выпуску своего нового шоу с особой тщательностью. И дело не в том, что оно было первым, а скорее дело в гостях. Конечно, это его лучшие друзья, Шахрукх и Каджол. Но от этого ещё сложнее, если учесть, что темой проекта Каран избрал сплетни, слухи и прочие признания, которые он сможет вытянуть из гостей. И та правда, известная далеко не каждому, но видная невооруженным взглядом могла вылиться в самый непредсказуемый момент. И Каран просто не знал, чего он больше хочет, правды или её умелую маскировку под красивое «магия». С такими мыслями он и вышел встречать гостей, первой из которых была Каджол.       Каджол вышла в великолепном черном сари, с кружевной вышивкой, что не могло укрыться от глаз внимательного зрителя. Она была в прекрасном расположении духа, и это дарило надежду на веселый диалог с интересными историями. Каран облегченно улыбнувшись, начал интервью. Всего пара вопросов о семье и делах Каджол и она уже стреляет глазами куда-то за кулисы, чуть обернувшись, Каран увидел Шахрукха, внимательно слушающего её.       «Что же, пора приглашать Кхана, пока он глазами не съел Каджол» - пронеслось в голове Карана и он поспешил объявить второго гостя. Шахрукх выскочив на всех парах из-за кулисы, пронесся по сцене, обнял сначала Карана, а затем подошел к Каджол. Но она, и не подумав встать, продолжала сидеть на месте. Тогда Кхан сам, приблизившись, поцеловал её в щеку и сел рядом, не отнимая руки из её рук. Каджол также держала его руку в своей, совсем недолго, всего пару секунд, но всё же дольше, чем необходимо. Этот жест не укрылся от взгляда внимательного Карана, и, размышляя, что выход Кхана нужно будет замедлить, он продолжил сыпать вопросами.       Теперь под огонь попал Шахрукх, что позволило Каджол немного передохнуть, и от души повеселиться над ищущим слова Кханом. Но радость была не долгой. Каран, не удержавшись и закатив глаза, после фразы Шахрукха об их отождествлении с героями, которых они играют, которое не соответствует действительности, попросил Каджол ответить, что она думает по этому поводу. «Уж мне ли не знать, насколько вы похожи с героями, которых играете» - подумал Каран.       Добравшись до самого интересного, до «магии», Джохар отметил то, как закатив глаза, Каджол в очередной раз перевела стрелки на Кхана и приготовилась слушать его ответ. Философствовать – это черта Шахрукха, это они прекрасно понимали. Но язык жестов, который было не скрыть, за красивыми ответами Кхана, уводящего подальше от зерна вопроса, говорил об обратном. «Господи, они же даже сидят одинаково. Даже описать невозможно, как сильно это бросается в глаза. Так и быть, пусть будет химия, если они не готовы назвать правду, но комфорт? Боже, Шахрукх, всем бы такой «комфорт» - продолжал внутренний монолог парень.       Помучив друзей ещё немного, Каран наконец оставил попытки вывести их на чистую воду. Пара, на диване напротив облегченно вздохнув, чуть успокоилась. Вопросы о семьях и прочем были не такими прямыми и актеры окончательно расслабились. После фразы Шахрукха, назвавшего Каджол роковой женщиной, от Карана не укрылся блеск в её глазах. И он не удержался от комментария:       - А вы говорите между вами нет магии. Конечно, с вами работали сценаристы и режиссеры, но без взаимной поддержки вам не было бы так комфортно на площадке. Как вы думаете, эта поддержка срабатывает, потому что между вами нет романтических отношений? Например, Аджай и Каджол, живущие вместе в обычной жизни. Не обладают такой магией, как Шахрукх и Каджол.       Казалось, температура в зале за секунду подскочила на десяток градусов. Вмиг помрачнев, Шахрукх заметно притих. И позволил говорить Каджол, которая, в свою очередь, говорила нечто несвязное. Потеряв терпение она просто сказала, что не знает что сказать, и тут, наконец, очнулся Шахрукх, пытаясь спасти ситуацию, наговорил ещё больший бред, с которым даже Каджол не могла согласиться. Понимая, что сейчас от них не добиться ничего вразумительного, Каран быстро объявил перерыв и откинулся на спинку кресла. Друзья налетели на него словно коршуны, возмущаясь и высказываясь по поводу его вопросов, касающихся далеко не публичной их жизни, и на которых, кажется, они и сами не знают ответов. Каран в свою защиту мог только сказать, что это именно то, чего хотят узнать зрители, и его не простят, если он не задаст этих вопросов. Кривить душой не пришлось, так как его действительно чуть ли не в каждом письме пытали на эту тему, но и личный интерес он всёже преследовал. Вот уже не первый месяц его терзали сомнения о новом сценарии. Идея была голове давно, но вынести её на бумагу он всё никак не мог решиться. Уж больно рискованной она была. Но смотря на Них сейчас, их взаимодействие, на мелочи, что они сами отказывались замечать, Каран всё больше решался, что его идея должна воплотиться в жизнь.       Успокоив, наконец, разошедшихся друзей, Каран продолжил съемку. Вернувшись к теме Аджая, Каран не мог не отметить поникшего Шахрукха, и то рвение, с которым кинулась отвечать на вопрос Каджол. Но стоит лишь упомянуть детей, как они оживали, вновь переглядываясь, понимающими взглядами друг с другом. Вновь упомянули Аджая, и Кхан снова отворачивался от всех сразу. Каран наблюдая за сценой, всё ждал, насколько же хватит терпения Шахрукха. О том, какой Кхан собственник он знал прекрасно.       «Пять минут» - отметил про себя Каран, слушая, как Шахрукх активно описывает семейную идиллию Аджая и Каджол. «Сколько в нем доверия и любви» - ехидничал Кхан. Уж кто-кто, а он-то знал, как сложно им с Каджол элементарно встретиться. Аджай и в половину, не так великодушен, как его описала Каджол. А для того, чтобы просто увидеться с ним, Каджол приходилось планировать встречу едва ли не за месяц, выслушав при этом от Аджая много нелестных слов. Знал об этом также и Каран, который сейчас наблюдал выражение лица Каджол, прекрасно понимающей правоту Шахрукха, но не смеющей ничего сказать против мужа, к которому ей сегодня ещё идти домой. Выплеснув, наконец, всё своё ехидство Шахрукх сам же разрядил обстановку своим мини монологом от лица Каджол, чем вызвал у неё улыбку.       Каран в очередной раз, удивившись их способности, понимать друг друга без слов, и даже между строк, быстро перевел тему на то, что было более комфортно обоим гостям – детей. Шахрукх и Каджол задумавшись над вопросом, синхронно переглянулись и засмеялись. Каран попытался сдержать улыбку, наблюдая как, всё также синхронно они меняют позы и руки. «Они ведь сами этого не замечают. Интересно, если им не говорить, как долго они будут зеркалить друг друга?» - задавался вопросом Каран. И в этот момент Шахрукх и Каджол одновременно сцепили руки на коленях. Каран всё-таки не сдержал улыбку.       После очередного перерыва, который на сей раз обошелся без истерик, Каран озвучил очередной слух, касающийся тоскливого выражения лица Шахрукха. И если реакция Кхана на это была вполне естественной, то фраза, брошенная Каджол, была весьма вызывающей.       - Если ты жаждешь любви, дай мне знать.       - А ты чего жаждешь, Каджол?       - Ты и представить себе не можешь.       «Я это слышу сейчас?» - пронеслось в голове Карана.       Добравшись до раунда блиц опроса, Каран устроил штурм для Каджол, вызвав бурю эмоций и столько же позитива. Но на все вопросы, касающиеся Аджая и Шахрукха, она отвечала не сразу, а лишь посмотрев на Кхана, и получая его шутливое согласие, выбирала Девгана. Это не добавило ей очков в их маленькой игре, но с головой выдавало, что истинный ответ прямо противоположный. Оставалось выяснить, как ответит на это Шахрукх.       - Шахрукх Кхан лучший актер?       - В мире.       - Каджол лучшая актриса?       - Во вселенной.       - Тогда что ты скажешь о Джухи, Мадхури, Айш?       - В мире есть ещё много галактик.       «Но моя вселенная именно Каджол.» - говорили глаза Кхана.       Каран так и не решил, кому дать корзину и оставил её себе, чем вызвал «бунт на корабле». Каджол долго возмущала за судейство, а Шахрукх требовал свой приз. В конце концов, отвлекшись на гримеров, Каран пообещал, что они смогут отыграться чуть позже.       Пара гримеров также подошла к гостям, собираясь поправить грим и одежду. Один из рабочих пытался опустить сари Каджол со спинки дивана, чтобы оно не попадало в кадр, но актрисе это явно не понравилось. Она в своей манере отбросила его обратно. Гримеры пытались убедить Каджол, что это будет некрасиво в кадре, но она стояла на своём, впрочем, как и всегда. Каран уже хотел подойти и успокоить её, но тут Шахрукх, сидевший рядом, взял край прозрачного сари и приподнял, заглядывая под него, собственно туда, где находилась талия Каджол, и не спешил класть его обратно. Не говоря ни слова, Кхан поднял взгляд к лицу Кадж, и, не отрывая глаз, он медленно положил сари туда, куда просили гримеры.       Каран моргнув, попытался сбросить наваждение и вернуться к реальности. Ещё немного и их будет уже не остановить. «Так, с вопросами о сексуальности явно пора заканчивать» - говорил себе Каран, пытаясь стереть пот со лба.       Наконец настал финал шоу, и Каран, завершив съемку, наблюдал, как Шахрукх и Каджол расположившись в темном углу, вдали от камер, говорили о чем-то, известном только им. Думая, что их никто не видит, они стирали границы, которые необходимо соблюдать перед камерой. Это Каран заметил ещё давно, в «Непохищенной невесте», когда в силу своего любопытства наблюдал за ними на съемках. Собственно тогда он и написал сценарий к своему первому фильму. И сколько бы они не твердили, что это только роли, Каран их писал именно с них же самих.       Так и сейчас, стоя в уголке комнаты, в темноте, Шахрукх обнимал Каджол за талию, а она поправляла воротник на его шее. Кхан наклонившись, что-то зашептал, и Каджол прикрывшись рукой, пыталась не засмеяться голос. Шахрукх смотрел на неё, не отрывая глаз, его рука потянулась к её лицу, но, так и не коснувшись, опустилась вниз. Каджол, продолжая бороться со смехом, и даже не заметила метаний Шахрукха. Внезапно, Кхан повернулся и посмотрел прямо на Карана взглядом, полным боли и тоски, которую ещё никогда так ярко Джохар не видел в его глазах. То отчаянье, которым светились его глаза, было не передать словами и то тепло, с которым Шахрукх снова посмотрел на Каджол, заставило сердце Карана сжаться.       «Будь что будет, плевать на мнение остальных. Напишу этот сценарий и сниму по нему фильм. Это должно случиться, хотя бы в кино, но это должно случиться!» - думал Каран, отворачиваясь и уходя с площадки.

Глава 14.

      На очередной своё шоу, Каран решил пригласить Шахрукха и Ритика Рошана вместе с супругами, чтобы побольше открыть зрителям подноготную этих пар, и возможно, провести некую параллель. Но он тогда и не думал, во что это может вылиться. При просмотре отснятого эпизода, он видел, как сторонятся Гаури и Шахрукх друг друга, особенно на фоне Ритика и Сюзанны. И Каран задумался, а стоило ли вообще делать такой парный выпуск. Но работа уже сделана. Даже на части когда супруги называли пристрастия и привычки мужей, то Шахрукх надул Гаури своими ответами. Гаури не знала элементарных вещей о супруге, как и Сюзанна, но они с Ритиком хотя бы смогли сыграть чисто.       Больше всего Карана поразил ответ Гаури на вопрос о том, кого Шахрукх считает любимым актером. Не задумываясь, Гаури ответила Каджол, сохраняя показательную улыбку на лице, хотя Шахрукх назвал Джонни Левера. Каран чувствовал в тот момент, каким холодом повеяло от Гаури, стоило ей упомянуть Каджол, ведь ей Шахрукх назвал именно её. Джохар до сих пор не мог понять, зачем это сделал Шахрукх, выставляя напоказ неприязнь Гаури, называя при этом другого актера. Определенно в голове Кхана был свой план, которого Карану не понять, как бы он не старался. В голову Джохара пришла только одна мысль, что таким образом Шахрукх хотел, чтобы имя Каджол всё равно прозвучало на передаче, даже если её нет сейчас рядом.       Провожая друзей после съемки шоу, Каран увидел перед собой законченную картину того, что уже было готово в качестве сценария, ту семью, которую он и описывал так упорно и настойчиво который месяц. Теперь дело осталось за малым, уговорить главных героев.

***

      Каджол встретила Карана со сценарием на его новый фильм с радостью. Соскучившись по работе с другом, она была готова согласиться практически на всё. Но стоило ей только открыть его, как у неё перед глазами замигал красный свет. То, что написал Каран, было тем, что там упорно пытались избежать они с Шахрукхом. Она прекрасно поняла, что имел в виду в своём сценарии Каран, и играть в этом она не могла себе позволить. Это было практически открытым признанием перед Кханом, да и перед всей Индией. Ведь вряд ли после такого кино останутся люди, которые не поймут истинное положение вещей. И этот союз, над которым она работала столько лет, положила столько сил, мог рухнуть моментально.       То, что на роль её партнера в фильме был приглашен Шахрукх, даже сомневаться не стоило. И едва услышав, что Карана приглашает в свой фильм её вместе с Аджаем, на роль Риши, мужа, которого она обманывает с героем Кхана, она сразу отказала, даже не дав себе секунду на раздумья. Имея на руках сценарий фильма с Амиром Кханом, она, недолго думая, согласилась на роль, решив, что стоит попробовать себя в чём-то другом, чтобы не иметь возможности соблазниться на эту роль.       Шахрукх с трудом принял отказ от Каджол. Он так надеялся снова окунуться с ней в новое кино, так хотел снова ощутить тот комфорт на площадке, о котором так активно они говорили у Карана. Но если бы это был только комфорт. Тот уровень понимания и близости, которого они достигли за время работы над всеми своими фильмами, был уже далеко от того, что они пытались показать на публике. Если работа с другими актрисами сводилась к общим посиделкам, поддержке. То с Каджол они давно перешли эту грань, оставив её где-то далеко, ещё во временах «Игры со смертью». И это, естественно, видел Каран, так упорно донимающий их в своих интервью.       Прочитав новый сценарий Джохара, Шахрукх знал, что это о них, только о них. И встречая взгляд Карана, только спросил, что он думает о Каджол. Поняв, что друг решил снять их в таком фильме, Кхан не знал что ответить. Он хотел, он безумно хотел этого, как никогда. Хотел увести Каджол из семьи, сделать своей, признаться в своих чувствах. Хотя бы на экране. Как он этого хотел, одному Аллаху это известно, и, похоже, ещё Карану, который вернулся к нему с категорическим отказом от Каджол.       Усмехнувшись, над её ответом, Шахрукх горько улыбнулся другу, молча соглашаясь с её решением. Он прекрасно понимал её. Только безумец мог согласиться на такое. Так открыто показать те чувства, что так упорно скрывал на протяжении стольких лет. Но от этого боли не стало меньше. Как бы то ни было, этот фильм о них, и даже если её не рядом, играть он будет для неё, решил для себя Шахрукх, соглашаясь на роль в фильме, не заботясь о том, кто станет его партнершей.       Успев смириться с её отказом, Кхан мысленно готовился к роли, снимаясь в «Доне», когда узнал, что Каджол вернется в кино с Амиром Кханом. Эта новость так глубоко задела за живое, что Шахрукх с трудом удержал себя, чтобы не бросить всё и побежать к ней, требуя объяснений. Умерив пыл, он заперся у себя в кабинете, переваривая новость. Он понимал, что это всего лишь кино и это её право, где играть и с кем. Но чувствуя некую монополию на это, он с трудом мог представить, что она будет играть с кем-то другим. Он ревновал. Будь всё проклято, но он ревновал так, как когда-то в день её свадьбы, когда отдал её Аджаю. И если там он не имел на это никаких прав, то сейчас он отчаянно чувствовал за собой это право, осознавая, что не хочет допускать к ней ни одного мужчину.       - Серьезно? Амир? – всё-таки позвонил ей Шахрукх, выплескивая своё возмущение.       - А что такого? Я что, могу играть в кино только с тобой? – тут же взвилась в ответ Каджол, защищая свою позицию.       - Можешь, конечно… - растерял весь пыл Шахрукх, стоило ей поставить вопрос в таком ключе.       - Я уже дала согласие, Шахрукх. И сценарий Карана это не то… - начала оправдываться она, чувствуя вину перед ним.       - Я понял. Удачной работы, ты будешь лучшей, - прервал её Кхан, не дав договорить, и повесил трубку, снова переживая её отказ.       Растерянно глядя на телефон, она не знала, что и думать. Каджол не думала, что этот отказ так ярко воспримет Шахрукх. Он снимался во стольких фильмах с другими героинями, актрисами, она была уверено, что ему будет всё равно, с кем сыграет она. Не сознаваясь даже самой себе, что она ревнует его к этим героиням, она вдруг поняла, что и он почувствовал то же самое сейчас, когда она решила сыграть с кем-то другим. Преследуя только одну цель, показать себя в Болливуде, доказать, что её рано списывать со счетов, что она ещё может показать настоящий класс, Каджол и не думала этим расстраивать Кхана. Но чтобы доказать это, она должна была сыграть с кем-то другим, с кем её ещё не видели. Именно это собиралась сказать Шахрукху, когда он бросил трубку, не дожидаясь объяснений.

***

      На последнее шоу Карана в этом сезоне они вновь были приглашены вместе. Уже успев пообщаться с Амитабхом и сыграть в блиц опрос с ним же, Шахрукх чуть расслабился, когда вышла Каджол. Он первым сорвался с места, обнимая при встрече, и глядя, как её обнимают другие, не торопился садиться, жалея, что она оказалась так далеко.       Едва начав беседу, Каран похвалил её, спросив, как она относится к Шахрукху. Услышав её «Я его просто обожаю», Кхан послал ей воздушный поцелуй, чем вызвал её смех. Он так соскучился по ней, что не хотелось говорить о чём-то другом. Но Каран был неумолим, тут же упоминая Амира и его новый фильм.       Каджол, едва услышав про фильм, тут же закатила глаза, не желая становиться на эту тропу, зная, как это задевает Кхана. Но стоило только Шахрукху сказать, что нужно пробовать что-то новое, как она с трудом сдержала эмоцию, понимая его намек. Она видела, как он ревнует её, едва сдерживаясь, чтобы не наговорить что-то о Амире.       Переключаясь на Амитабха, который так искренне восхищался её выбором в пользу семьи. Она чувствовала, как с каждой секундой на том конце дивана, всё больше мрачнел Шахрукх. Наблюдая за его поникшим взглядом, она жалела, что не сидит рядом, чтобы растормошить Кхана. И только когда он сам сказал, что следующий его фильм он будет снимать в Мумбаи, с героиней с маленьким ребенком, чтобы она не посмела отказаться, Каджол поняла, что он принял её решение, смирился с ним.       Оставаясь вдвоём после шоу, Шахрукх искренне пожелал ей хорошей работы, и взял обещание, что она согласится на его предложение в следующий раз, чего бы ей это не стоило. Расставаясь с Шахрукхом, Каджол видела, какие усилия он прилагает, чтобы не сорваться перед ней и не наговорить, всё, что он об этом думает. Принимая его пожелания, она крепко обняла его, на секунду прижавшись к его груди.       - Я буду скучать, - прошептала она, прощаясь с Шахрукхом и покидая студию. Он проводил её взглядом, с трудом сдерживая рвущиеся наружу слова.

Глава 15.

      Приступая к съемкам «Никогда не говори, прощай», Каран знал, какую цель преследует Шахрукх, и что он вкладывает в свою игру, снимаясь в этом фильме. Каждый раз, наблюдая за его игрой, он ловил себя на мысли, что где-то здесь должна находиться Каджол, ведь на неё сейчас смотрел Шахрукх и её видел перед собой. Каждая сцена, каждый диалог был прописан о них, и Шахрукх просто жил в этой роли, ища глазами Каджол, чтобы ей вручить цветы, чтобы на неё посмотреть на стадионе, и чтобы её обнять на мосту. Каран видел, как выкладывается Кхан, стараясь изо всех сил показать на камеру, что он думает на самом деле, кого он видит сейчас перед собой, кто должен стоять сейчас перед ним и признаваться в любви.       Снимая сцены ревности героя, Каран даже не пытался объяснить Шахрукху, что ему нужно показать. Просто снимая озверевший вмиг взгляд Кхана, он представил на секунду себя на месте Аджая и покрылся мурашками. Та чистая ревность, что горела сейчас в глазах Шахрукха, была самой неподдельной. И даже отсутствие каких-либо декораций перед ним, а только камера, ни на секунду не смазало его игру.       Представив перед собой Каджол с Аджаем, Шахрукх вспыхнул, словно спичка, сдерживая огонь в сердце. На секунду показывая своё сердце на камеру, но увидел реакцию съемочной группы и понял, что, кажется, переборщил. Наблюдая, как рассосались все наблюдатели, и Каран пряча глаза, говорит, что снято отлично, Кхан попытался унять дрожь в руках, и выбросить картинки из головы, что отказывались уходить. Уединившись и перекурив, он с трудом успокоился, в сотый раз, пожалев, что Каджол сейчас не рядом, а где-то там, в горах, снимается с Амиром. Ну, уж нет, ещё и Амира я не вынесу, подумал Кхан, возвращаясь на площадку.       Съемки песни с участием Каджол оставили на конец, когда она уже успела освободиться от роли в фильме «Слепая любовь». Встречая подругу на площадке, Каран поприветствовал Каджол, объясняя, что они будут снимать. Тут же подошла Фара, показывая движения, и переключаясь на площадку, где репетировать Амитабх, Абхишек и Прити. Эпизод с Каджол планировали сразу после него. Но стоило им оставить её в покое, как со спины на неё напал Шахрукх, поймав в объятия. Музыка гремела на весь павильон, и актеры повторяли движения под крики Фары. Рани уже давно возилась с гримером, пытаясь закрепить сари так, как того хотел Каран. А тот, в свою очередь, уже минут десять наблюдал, как по всему павильону Каджол гоняется за Шахрукхом, мешая съемочному процессу. Пробегая мимо замершего Карана, Шахрукх спрятался за его спиной, хохоча и не давая Каджол достать себя.       - Я просто сказал, что твоя кожа побелела в снегах, - выдал он, снова убегая от неё.       - Я тебе дам, побелела. Я тебе что, снежный человек, что ли? – возмущенно кричала Каджол, загоняя его в угол.       Музыка всё не прекращалась, это звукооператоры проверяли запись и настраивали колонки. Амитабх устав от танца попросил перерыв, и присоединился к Карану, всё ещё пораженно смотрящего, на сошедшую с ума парочку. Всё-таки сбежав от Каджол, Шахрукх сам поймал её в объятия, падая, на вовремя подвернувшийся диван, где актеры могли отдохнуть. Щекоча упирающуюся Каджол, он повалил её на себя, не выпуская из рук. Вдруг музыка оборвалась, и дикий хохот Каджол взорвался в тишине студии, обращая внимание всех присутствующих на неё. Заметив пристальное внимание всей притихшей съемочной группы, Шахрукх тут же вскочил, словно ужаленный и выпустил, наконец, её из объятий. Каджол, тоже чувствуя неловкость, опустила глаза, проходя мимо Карана и Амитабха, сказав, что будет готовиться к съемке. И едва стоило ей скрыться в стороне гримерки, как следом потянулся Шахрукх, бросив на ходу, что ему нужно покурить, всё равно его сцена нескоро.       Провожая пару взглядом, Амитабх тихо спросил:       - Это…       - Друзья, - ответил Джохар, прочистив горло и возвращаясь к съемке. В конце концов, ему и не такое приходилось видеть от этих двоих. Представив на секунду, каким мог бы быть его фильм, согласись она сниматься, он быстро вздохнул, покачав головой. И помахав рукой, перед замершей Фарой попросил продолжить репетицию.       Заканчивая работу над фильмом, Каран практически везде видел в глазах Шахрукха этот посыл, что замечал в кадре. Прекрасно понимая, для кого он играл, и кому посвящались его слова и фразы в этом фильме, он только надеялся, что Каджол увидит это. Об этом он и думал узнать, приглашая своих друзей на новый сезон его нашумевшего шоу.

***

      Каджол сидела в гримерке за кулисами шоу Кофе с Караном. Сегодня предстояло открывать новый сезон понравившейся всем передачи, и Каран по уже сложившейся традиции пригласил Шахрукха и Каджол. Но вся эта ситуация с фильмами обещала сделать шоу нашумевшим. Каран в надежде хоть как-то раскрутить свой последний фильм в Индии, решил пригласить Рани на это же шоу, за что уже получил от Каджол, которая не могла толком объяснить, что её не устраивало. Но Каран и сам прекрасно знал, что её ревность к Рани после просмотра фильма возросла. Ив какой-то степени, он даже целенаправленно её спровоцировал, чтобы она поняла, от чего отказалась. Да и ревность Шахрукха росла с каждым днём, мешая съемочному процессу, когда он не мог сыграть элементарную эмоцию, глядя на Рани, и только после появления на площадке Каджол, он пришел в норму. Тогда Каран скрепя сердцем, не видя другого выхода, сам накручивал Кхана.       - Ты видел её, что скажешь? – Каран смотрел на Шахрукха, который неопределенно пожал плечами. Так и не дождавшись внятной реакции, продолжил. – Она сказала, что совсем недавно они с Амиром снимали романтическую песню под дождём, и ей понравился новый опыт, у вас же было такое…       Каран не успел договорить мысль, как Шахрукх резко сорвавшись с места, поспешил удалиться. Но Джохар успел увидеть бешеный взгляд Шаха, исчезающего за дверью. Это был единственный способ заставить его сыграть достоверную ревность, и он собирался воспользоваться этой возможностью.       Тогда, снимая взгляды ревности героя, Каран просто сказал Шахрукху «Представь её». На что тот фыркнул, явно и сам понимая, что другого выхода нет, одна только мысль о Каджол заставляла сердце гореть огнём. Перед глазами и так всё время стояла она, и он просто перестав сопротивляться, открыл чувства на камеру. Каран остался тогда доволен, благодарно кивая другу. И сейчас, зная об искрах, что полетят в разные стороны, стоит этим двоим оказаться на одной площадке, целенаправленно пригласил их, повышая рейтинг программы.       Каджол придя первой, уже давно сидела в кресле перед зеркалом, перебирая в голове те слова, которые собиралась сказать Шахрукху при встрече. Внезапный стук в дверь отвлек от мыслей, и она повернулась, ожидая увидеть Карана, но замерла, натыкаясь на взгляд Шахрукха. Моментально растеряв все слова, что так долго готовила в голове, она, молча, смотрела ему в глаза и видела, как в них рождается тепло, но потом заблестела ревность.       Шахрукх быстро взяв себя в руки, приблизился к Каджол, обнимая и целуя в щеку, пытаясь придать себе беспечный вид, и не глазеть на неё слишком откровенно. Но периодически натыкаясь на такой же изучающий взгляд Каджол, он понимал, что бури не избежать.       Расспрашивая о семье, он с трудом удержал лицо, услышав имя Аджая, и если эта странная ревность к Аамиру была словно ножом по сердцу, то одно только упоминание Аджая было сравнимо с котлом, в котором медленно варился Шахрукх, не имея возможности выбраться или скрыться, сгорая каждой частичкой своего тела.       Выкинув из головы ненужные мысли, Кхан вновь обернулся к Каджол, которая уже давно, молча, смотрела на него, явно задумавшись о своём.       - И как тебе романтика под дождём?- он сам не знал, кто его дернул за язык, сказать это. Видя, как она изменилась в лице, он понял, что попал в точку.       - Так понравилось? Не думал, что ты сможешь с кем-то ещё так сыграть в любовь. Ты знаешь, а я посмотрел фильм. Вернее пытался его смотреть, Аамир проделал блестящую работу. Уверен, вы в этих снегах и развалинах получили много удовольствия от совместной работы, – не мог остановиться Кхан, продолжая изливать всё, что накипело.       - И что такого? Мне понравился этот опыт, у него совершенно другой стиль работы, он всегда добивается лучшего, – полыхнула в ответ Каджол, не собираясь сдаваться и не пытаясь оправдываться. – Да и к тому же, я в отличие от некоторых не обнималась так откровенно на камеру, стоя на мосту.       - Что ты сказала? Это ты про ту сцену? И что же так взбесило тебя там? – не унимался Кхан, приближаясь ней и прижимая в стене. Оперев руки по обе стороны от её головы, он, нависая над ней, смотрел в глаза, пытаясь разглядеть раскаяние, но не видел его. – Что не так?       - Ничего особенного, подумаешь, станцевала под дождём, даже наша постельная сцены была не такой яркой, как твои поцелуи на том мосту. И ты ещё смеешь обвинять меня в чем-то? – оттолкнула его Каджол, отворачиваясь.       - Нет уж, подожди, – вернул её на место Кхан. – Куда он тебя целовал? Где касался? Здесь? Здесь?       Шахрукх гулял горячей рукой по телу Каджол, вспоминая, куда её коснулся Аамир в том злосчастном фильме. Он помнил каждое касание, каждый поцелуй, и не мог выкинуть из головы, прокручивая каждый раз. И сейчас, касаясь её сам в этих же местах, пытался заменить те прикосновения своими.       - Скажи, тебе так понравились его объятия, поцелуи? Ты таяла от них также, каки сейчас? – прошептал Кхан и увидел, как распахнулись её глаза, загораясь огнём.       -Тебе-то какое дело? Я видела, как ты таял под поцелуями Рани. И эта ваша сцена в отеле, не тебе мне говорить о постельных сценах. Поди, получал огромное удовольствие от съемок, вполне обошелся без меня, – в её глазах блеснули слезы, и она быстро отвернулась.       Шахрукх немного оторопел от её реакции, и это чуть потушило пожар в сердце. Он не хотел делать ей больно, но, кажется, всё равно сделал. И теперь пытаясь загладить вину, он перестал прятаться под маской, решил показать всё, как есть. Обхватив её лицо руками, и заставив посмотреть в глаза, он, чуть вздохнув, начал говорить.       - Чего ты хочешь, Каджол? Хочешь правды? Тогда слушай. Ты думаешь, мне так нравилось там быть без тебя, сниматься с другой? Этот фильм был для нас, о нас. Я думал там только о тебе, как собственно и всегда, но не об это сейчас, – Шахрукх встряхнул её, не давая отвести взгляд. – Каждая сцена там была о нас, и я видел, я каждый раз там видел тебя, закрывал глаза и видел тебя перед собой, открывал их и продолжал видеть тебя. Я даже не помню, как передо мной там стояла Рани, всё время я целовал только тебя. Ты думаешь, я могу что-то сыграть, не подумав о тебе? Спроси Карана. Я думаю, он много тебе расскажет. Но зачем это тебе, ты прекрасно проводила время с Аамиром.       Шахрукх с трудом сдерживая слезы, продолжал смотреть ей в глаза, показывая ту боль, что таилась в сердце. Каджол с такой же болью смотрела в ответ, но услышав последнюю фразу, оттолкнула его, отворачиваясь полностью.       Кхан будто получив удар в сердце, отшатнулся, не трогая её больше. И с силой ударив по стене, выскочил за дверь, прислоняясь к стене спиной, так и не закрыв за собой дверь. Каджол медленно сползла по стене, обнимая себя руками и глотая злые слезы.       - А ты думаешь, для кого я играла там, Шахрукх? Кого видела? Мне так легко было смотреть на него, а видеть тебя? – проскулила она, но он услышал, так и не отойдя от двери. Словно получив обухом по голове, он быстро встал, поняв, какой же он идиот.       Вернувшись в комнату, и плотно закрывая дверь, он увидел, что она сидит на полу и тихо плачет. Сердце сжалось от этой картины, особенно от того, что он сам стал причиной её слёз. Быстро подойдя и опустившись рядом, он обнял её со спины, разворачивая к себе, и снова заставил взглянуть в глаза.       - Повтори, что ты только что сказала? Это правда? – с замиранием сердца спросил он.       - Ты тугодум! Знаешь это? Ты только и думаешь, как же плохо тебе, как страдаешь ты. А ты не никогда не задумывался, какого мне? Я столько лет снималась только с тобой, я решила вернуться в кино и попробовать хоть что-то другое. Да, это оказалась романтика, но я же актриса, я должна играть. Но я не могу играть романтику с другим. Я вижу там тебя! Что я должна была сделать? Отказаться? Мне пришлось играть там, видя тебя. Я должна была доказать себе, что я могу что-то сама. Мне нужно доказать, что я достойна своих наград. А ты думаешь только о себе, тебе нет дела, до того, что чувствую я, – уже рыдала и вырывалась Каджол.       Но Шахрукх только сильнее прижал её к себе, обнимая, убаюкивая, давая высказаться и выплакаться. Какой же он идиот, не понял таких простых вещей. Замкнулся на своих переживаниях и даже не подумал, что чувствует она, он даже не спросил, зачем ей это нужно.       - Прости. Я дурак, я даже не подумал об этом, я так виноват, я не хотел тебя обидеть. Конечно, мне важны все твои переживания, и я не думал, что тебе будет так сложно играть с другими. Стоило мне увидеть тебя с ним, и словно красная тряпка опустилась, я больше не видел ничего, я даже думать не мог ни о чём другом, – обнимал её Шахрукх и целовал в макушку, слыша, как затихает она.       - Конечно, куда уж там, увидел что-то и накрутил себя. А то, что я спасалась только тем, что изображала слепую и, избегая его глаза, смогла сыграть любовь, видя перед глазами тебя, тебе и голову не приходило, – уже успокоившись, притихла в его объятиях Каджол.       - Мы оба хороши, прости… - усмехнулся Кхан, получив тычок в ребро.       – Хочешь, открою одну тайну, я уже давно каждый раз, когда играю романтическую сцену, представляю перед собой тебя, – услышав смешок Каджол, он продолжил. – Не веришь? А зря, только думая о тебе, я могу достоверно сыграть эти эмоции, можешь считать меня психом, но только это работает, я уже всё перепробовал, и перестал бороться с собой.       - Молчи, Шахрукх, не поднимай ту тему, на которую я не готова говорить, – шикнула Каджол.       - Хорошо, но учти, больше никакого Аамира рядом с тобой я не выдержу, побереги мои нервы, или его лицо, смотря, что тебе дороже, – усмехнулся Кхан, снова получая тычок в ребра и обнимая притихшую Каджол. Его отпустила та безумная ревность, что мучила столько времени, и теперь он надеялся, что не закатит сцену прямо на площадке. Их взаимные признания принесли душевный покой, и странным образом сделали их только ближе.       Каран, прикрывая за собой дверь, только покачал головой, направляясь в сторону приближающейся Рани и уводя её разговором в другую сторону, давая этим двоим, побыть ещё немного наедине. Сколько ещё времени пройдет, прежде чем они поймут, что они рождены, чтобы играть только друг с другом. Даже не играть, а просто жить перед камерой. Из года в год, из раза в раз, Каран видел это на экране, и всё не переставал терять надежду.

Глава 16.

      Шахрукх вышел из-за кулисы, как только Каран объявил его. Обняв по очереди Каджол и Рани, он уловил острый взгляд Каджол. Присаживаясь на середину дивана и беря кружку с кофе, он дал себе секунду. Инстинктивно переложив чашку в левую руку, расположив вторую в нескольких сантиметрах от руки Каджол, он всю передачу ощущал жар, исходящий от её руки. Желание коснуться её то и дело срывало его самоконтроль. Всё чаще поворачиваясь к ней, Шахрукх смеялся над общими шутками, и рука сама тянулась к её плечу.       - Я действительно так считаю. Зачем нужно было идти и влюбляться, когда у тебя есть такой хороший муж, - комментировала Каджол своё мнение о фильме Карана «Никогда не говори, прощай». Шахрукх слушая её ответ, тоскливо посмотрел на неё, в очередной раз, жалея, что её не было тогда рядом. Но быстро приходя в себя, он отвернулся, возвращая на себя лицо шута и балагура. Всячески стараясь разрядить атмосферу, он всё больше попадал на одну волну с Каджол, теряя нить разговора, замечая заинтересованный взгляд Карана и Рани, которые тоже находились в студии.       Отвечая на вопрос Карана, с кем лучше смотрится Амир, Шахрукх не задумываясь, сказал «С Рани». Не желая даже представлять Каджол с ним, он пытался оправдать свой ответ, надеясь, что его реакция не будет слишком заметна. Но встретив понимающий взгляд Каджол, понял, что от неё это скрывать бесполезно.       - Когда мой день рождения, - стрельнула глазами Каджол, задавая свой первый вопрос. Это Каран решил устроить ему очередной блиц опрос, испытывая на прочность знания о них. Безропотно согласившись на авантюру, Шахрукх ловил хищные взгляды Каджол на корзину и видел, как она хотела получить её. Задавая вопрос, она была практически уверена, что он знает ответ на него.       - Смотри на меня, когда будешь читать ответы, - потянулся к ней Шахрукх, всматриваясь в глаза. Но это ему и не был нужным, немного помучив её своим молчанием, он, сдавшись, ответил на вопрос, на который и так знал ответ. – Пятое августа.       - Ты знал, - в сердцах ответила она со смешанными чувствами. Легкое разочарование сменилось непонятной радостью. Ей было приятно, что он помнит её день рождения.       Шахрукх усиленно вспоминал дни рождения других друзей, отвечая на следующие вопросы, когда снова дошла очередь Каджол задавать свой вопрос.       - Назови второй фильм Аджая, - уверенная, что он не знает ответа Каджол торжественно зачитала варианты.       - Джигар, - вызывающе глядя на неё, сходу ответил Шахрукх, не желая больше играть в эти игры. Показывая своим видом, как далеко он готов пойти, чтобы показать свои знания о ней. Встречая растерянный взгляд Каджол, который быстро превратился в глухую стену, он понял, что копнул глубоко, заставляя её выйти из такой привычной для неё зоны комфорта.       Принимая поцелуи от девушек и даря их в ответ, Шахрукх не выпускал её руку из своей, потянувшись к ней в первую очередь, не желая отпускать. В такие редкие встречи, что дарила им судьба, он хотел продлить эти мгновения как можно дольше. Ведь это всё, что ему оставалось.

***

      «Ом Шанти Ом» было фильмом Фары Кхан и отказать подруге в помощи было нереальным. Выделив для съемки фильма время в своём графике, Шахрукх согласился на участие в проекте. На роль главной героини было решено пригласить начинающую, никому не известную актрису, чью карьеру продвигать взялся сам Кхан, выводя девушку в большое кино. Особо не зацикливаясь на персонаже Шахрухк получал удовольствие от работы, погружаясь в процесс с головой.       Предложение снять максимальное количество приглашенных актеров в песне, и покорить Болливуд этим уникальным клипом, пришло от Фары, в голове которой уже созрел план.       - Мы должны пригласить всех, кто только сможет приехать. Это будет суперхит, - взволнованно говорила она, убеждая в своей идее Кхана.       - Хорошая идея, - задумчиво протянул он, уже представляя кого можно пригласить. Молодые актеры сами с удовольствием прибегут на съемки, а вот со старшим поколением придется попотеть.       - Можно позвать всех твоих партнерш, их ведь столько было. Джухи, Рани, Прити, Приянку, Каджол, Урмилу… - продолжала список Фара, уже набрасывая список гостей. Но Шахрукх, едва услышав имя Каджол, на миг выпал из реальности. Он сможет официально позвать её на съемки, сможет встретиться на сцене и в кадре. Определенно эта идея нравилась ему всё больше.       - Отлично, ты можешь позвать их всех, а с Каджол я сам договорюсь, - вдруг выдал Шахрукх, поднимаясь с места, и приводя подругу в замешательство. Проводя мужчину взглядом, она, задумавшись, подчеркнула имя Каджол в списке, решая, какой танец им поставить.       На площадке царил полный хаос, называющийся Фарой рабочим процессом. В течение одного дня планировалось отснять всю песню, практически не прерываясь. Актеры приезжали и уезжали, отсняв свои кадры, и массовка не успевала замечать, как одни лица сменялись другими. Небольшая репетиция, пара дублей, и очередная смена. Но вот подошел черед Каджол. Шахрукх уже взмыленный, и уставший от нескончаемого потока друзей, вдруг встрепенулся, оживая на глазах.       Фара, встретив очередных актеров, поприветствовала подругу, замечая светящийся взгляд Кхана, и быстро объяснила, какие движения им предстоит сделать. Дальше ей оставалось только наблюдать. Шахрукх и Каджол начали репетицию, погружаясь в своё привычное состояние. Наблюдая, как Шахрукх, обхватив Каджол за талию, обходит её со спины, встречаясь взглядом, массовка немного притихла, заворожено следя за парой. Секунды пролетели незаметно, оставляя позади волшебные мгновения.       Шахрукх встретился взглядом с Каджол, стоило ей зайти на площадку. Он был уверен, что слышал её шаги ещё задолго, до появления. Едва подойдя в ней, он с трудом оторвал взгляд от её фигуры. Красное сари выгодно подчеркивало все нужные места, возвращая Кхана куда-то совсем далеко, в девяносто восьмой год. Каджол игриво прищурила взгляд, одними глазами показывая, что поняла его без слов. В считанные секунды, забывая, где они находятся, и что за эпизод снимают, Шахрукх повел её на площадку, обнимая за талию, повторяя движения, что говорила Фара. Обойдя Каджол со спины, он встретил её глаза, чувствуя, как по рукам пробежала дрожь, и пульс застучал в ушах. С трудом услышав команду «Снято», Кхан подошел к Фаре, отсмотреть снятый кадр, взяв Каджол за руку и потянув с собой. Наблюдая за монитором, Шахрукх не выпускал руку Каджол, заглядывая в глаза. Она видела, как затаив дыхание, Фара смотрит на кадры, отмечая всю страсть, что кипела в них. Поднимая глаза, и встречаясь взглядом с Кханом, она почувствовала, как разряд тока, прошелся по телу. Быстро отцепив руку, она отвернулась к подруге, благодаря за работу.       Прощаясь с друзьями и передавая пост следующим актерам, Каджол заметила, с какой тоской посмотрел на неё Шахрукх, провожая с площадки. Им было так мало этих минут, проведенных вместе, она чувствовала ту же тоску в своём сердце, уходя со сцены, оборачиваясь в последний раз, натыкаясь на открытый, кричащий взгляд Кхана, которым он провожал её. Быстро отворачиваясь и ускоряя шаг, Каджол пыталась успокоить бешено стучащее сердце, сжимая руки в кулак.       Проводив её взглядом, Шахрукх обернулся к Фаре, встречаясь с её понимающим взглядом. Поморщившись, он отвернулся, не желая показывать внутреннюю боль, сказал:       - Надо покурить, я быстро.       Глядя на удаляющегося Кхана в противоположную от Каджол сторону, Фара закатила глаза, возвращаясь к монитору. Она пересмотрела отснятые кадры, отмечая про себя, что именно этот эпизод будет самым ярким в песне. Замечая, какими глазами эти двое смотрят друг на друга, она не могла не отметить, насколько сильна эта химия на экране. Но увидев их сегодня, она могла только сказать, что экран не передает и половины того, что есть в жизни.

Глава 17.

      Шахрукх только что вошел домой, возвращаясь после долгого трудового дня, когда его застал звонок Аджая. Сказать, что это не удивило его – ничего не сказать. Всё что успел услышать Шахрукх, это то, что Каджол только что потеряла отца и у неё истерика, переходящая в глубокую депрессию. Дальше Кхан слушать не стал, едва повесив трубку, он перезвонил Карану, и с трудом дозвонившись, уже в пути к дому Каджол, попросил друга присоединиться к нему.       Каджол лежала без всякого желания кого-либо видеть. В комнате царил полный мрак, и только тихий плачь со стороны кровати, позволял понять, что она всё ещё здесь. Шахрукх сам не помнил, как оказался в комнате, всё было как в тумане. Не раздумывая ни секунды, он подошел к ней, опускаясь на кровать рядом, и прижал к себе, пытаясь успокоить её тихую истерику. Едва ощутив, как она напряглась под его руками, он тихо шепнул:       - Это я, Каджол, я рядом.       И этого хватило, чтобы прорвать плотину. Разрыдавшись в полный голос, она сама вцепилась в него мертвой хваткой, боясь отпустить, словно он мог раствориться в воздухе, стоит ей только разжать руки. Шахрукх обнимал её в ответ, прижимая, что есть силы, шептал ей на ухо всё, что только мог сказать, чувствуя, как боль и истерика передается и ему. Давая ей выплакаться, он мог только держать её в руках, даря тот покой и успокоение, в котором она так нуждалась.       Каджол не могла остановиться, рыдая на груди Кхана, прижимаясь к нему всем телом. И только истерика начала сходить на нет, как она стала говорить. Она всё говорила об отце. Как он был дорог ей, как он заботился о ней в детстве. Как был близок её сердцу, как она переживала разрыв родителей, как она скучает по нему. Шахрукх только слушал, принимая всё, чем так хотела поделиться Каджол в тот момент, принимая её боль и страдания, разделив её потерю. Не замечая ни времени и места, где они находятся, Кхан держал её в объятиях, возвращая к жизни, принимая на себя всю горечь её потери.       Наконец, слова кончились, и Каджол затихла в его руках, истратив все силы на то, чтобы излить свою душу. Посмотрев на неё, и увидев, что она спит, так и не выпустив его из своих объятий, Шахрукх сидел, не шелохнувшись, чувствуя безмерную нежность, и желание защитить её любой ценой от всех переживаний и потерь.       Подняв глаза, Кхан увидел, как приоткрылась дверь, впуская Карана, только добравшегося до места. Но едва увидев всю эту картину, он, молча кивнув, вышел из комнаты, чтобы не потревожить сон девушки. Просидев так ещё несколько минут, Шахрукх вздохнул. Осторожно высвободился из объятий спящей Каджол.Иаккуратно поднялся с кровати. Посмотрев на неё ещё немного, Шахрукх хотел коснуться её щеки, но, так и не решившись, тихо вышел из комнаты.       Снаружи его встретили Каран и Аджай, которые с большим неприязнью смотрели друг на друга. Но увидев выходящего из комнаты Кхана, оба подошли к нему.       - Как она? – взволнованно спросил Каран.       - Уже лучше, ей нужно отдохнуть, думаю, через пару дней всё придет в норму, - неопределенно ответил Кхан. Ему совершенно не хотелось оставлять Каджол в таком состоянии с Аджаем. Но он её муж, и Шахрукх не имел никакого права что-то требовать от него. Всё, что он мог сделать, это быть рядом, когда она проснется. Ей ещё понадобиться его помочь, в этом Кхан был уверен. Глядя на недовольное лицо Аджая, он прекрасно понимал, каких усилий тому стоило позвонить лично Шахрукху и попросить о помощи. Видимо Каджол по-настоящему напугала семью. Хотя то, что он увидел, войдя в комнату, напугало его не меньше. Он ещё никогда не видел её настолько потерянной. Но от одной только мысли, что для Каджол было достаточно просто услышать его голос и почувствовать его рядом, чтобы прийти в себя, тепло разливалось по груди.       Задумавшись над своими мыслями, Шахрукх пропустил момент, когда Аджай с Караном решили, что после пробуждения Каджол стоит увидеться и с Караном. Глядя на недовольную мину Аджая, Шахрукху хотелось сказать, чтобы он спрятал свою гордость куда подальше, но прекрасно знал, что это не понравится Каджол, а потому сдержал слова, готовые вырваться наружу буквально за хвост.       Каран наблюдал за всей этой картиной с нескрываемым любопытством, и то, с каким невероятной сдержанностью, совершенно не свойственной ему, Шахрукх держался возле Аджая, готовым сцепиться в любую секунду.Каджол проснулась через пару часов и Каран смог посетить подругу ещё через час, когда ему позволил войти Кхан, охраняющий её покой у постели. Увидев ожившую подругу, Джохар пытался развлечь её чем угодно, лишь бы она не впадала в апатию снова. И видя, как она цепляется за Шахрукха, боясь отпустить его от себя, он понимал, как близка их связь.       Едва покинув дом, когда Каджол нашла в себе силы выйти из комнаты и проводить друзей лично, с трудом отпуская от себя Кхана, которого держала за руку до самой двери, Каран предложил свой план, как можно отвлечь её от переживаний.       - Я думаю, мне стоит начать новый сценарий. Работа должна вернуть её к жизни. Что думаешь, Шахрукх? – на ходу говорил Каран.       - Я не знаю, делай, как считаешь нужным, - не сразу отозвался Кхан, в голове, которого всё ещё крутился недовольный взгляд Аджая, который провожал их до двери, прожигая дыру в спине Шахрукха. От одной мысли, что Каджол в таком состоянии осталась рядом с ним, становилось тошно. Определенно нужно найти способ вытащить её из дома, и чем быстрее, тем лучше, решил Кхан, соглашаясь с предложением Карана.

***

      В фильме Адитьи Шахрукх сам предложил интересный ход, так понравившийся зрителям в фильме Фары. Пригласить разных актрис и отснять эпизоды в разных стилях. Это было бы бомбой. Так убеждал друга Шахрукх, находя согласие в его глазах.       - Ну, хорошо, и кого ты предлагаешь? Радж Капур, Дилип Кумар, кто ещё? – заинтересованно спросил Адитья, сдаваясь.       - Снимем лучших, нужно пригласить героинь для них, - неопределенно ответил Кхан, пребывая в раздумьях.       - Кого ты предлагаешь? На роль Наргиз? – не отставал Чопра, заставляя друга вернуться на землю.       - Каджол, - выпалил Кхан, не задумываясь ни на секунду. Увидев удивленный взгляд друга, чуть успокоившись, добавил. – На роль Наргиз позовем Каджол, остальных сам решай, кого хочешь.       - Как скажешь, - сказал Адитья, принимая требования Кхана. Странное рвение, с которым тот предлагал это всё, бросалось в глаза. Не выражая особых идей и наблюдений, полностью доверяя режиссеру, сейчас Шахрукх проявил необычайную активность, оживая на глазах.       Построив для декорации гигантскую шляпу, как символ Раджа Капура, Шахрукх стоял рядом с Каджол, изображая легендарного актера. Они уже битый час пытались повторить движения, которые от них требовал хореограф. Но портя кадр за кадром, Шахрукх натыкался на улыбающиеся глаза Каджол, которая смотрела на него, обнимая за шею. Тепло растекалось в груди, от мысли, что она тут, рядом, в его руках. От этого мысли не могли попасть в нужное русло, и не в силах контролировать свои движения, Шахрукх снова терялся в ощущениях, портя дубль.       Услышав грозный голос Адитьи, которому надоело топтаться на одном месте, Каджол повернувшись к Шахрукху, тихо шепнула, заглядывая в глаза:       - Соберись, иначе мы застрянем здесь до утра.       - Я не против, - выдохнул Кхан, не выпуская её из рук. Но увидев, как она быстро отвела глаза, отпуская руки, понял, что сказал лишнего. Мгновенно отрезвев и сыграв с первого же дубля, выпуская её из рук, Шахрукх отошел в сторону, чувствуя, как непонятная обида зародилась внутри. Увидев реакцию Кхана на её слова, Каджол хотела прикоснуться к нему, чтобы извиниться, но,так и не решившись, просто сказала:       - Прости, я не хотела…       Шахрукх поднял руку, не давая ей договорить, и горько улыбнувшись, кивнул, признавая свою ошибку. Увидев понимание в её глазах, он, молча, протянул руки вперед, ладонями вверх, давая ей знак. И дождавшись её движения в ответ, повторяя их приветствие из «Всё в жизни бывает», он щелкнул пальцем по носу, замечая слезы в её глаза. Обняв Каджол, он прижал её к своей груди, чувствуя, как тепло растекается в сердце, и эмоции накрывают его. И бороться с ними с каждым разом всё сложнее, как бы он не старался.

Глава 18.

      -Что ты сказал? У тебя есть сценарий? – вскочил Шахрукх, стоило только услышать новость, что рассказал ему Каран.       - Да, Шахрукх, я думаю, он тебе понравится. Очень необычный сюжет и герой. Такого образа у тебя ещё не было, - улыбаясь реакции друга, ответил тот, протягивая листы. Наблюдая, как Шахрукх вчитывается в текст, и улыбка расплывается по его лицу.       - Ты ещё не говорил Каджол? Роль Мандиры должна быть её, - возбужденно начал Шахрукх, но увидев, как Каран поднял руки, сдаваясь, тут же взял себя в руки. – Я сам её позвоню.       Схватив телефон и набирая номер, Шахрукх отвернулся к окну, слушая гудки, прерывающиеся сонным «Алло».       - Просыпайся, соня. У меня на руках новый сценарий Карана и главная роль в нём твоя, - не давая Каджол и слова вставить, он тут же продолжил. – Отказы не принимаются, эта роль тебе точно понравится. И вообще, ещё одного отказа я не переживу.       Сам не зная, что на него нашло, вдруг разоткровенничался Кхан, и, переводя дух, на секунду замолчал. И этой секунды хватило Каджол, чтобы перехватить инициативу на себя.       - Спокойно, Шахрукх. Если бы ты дал мне сказать, то узнал бы, что Каран мне прислал сценарий вчера вечером, и я уже дала согласие, решив сделать тебе сюрприз. Но, похоже, мои старания прошли даром.       Услышав слова Каджол, Шахрукх обернулся к Карану, который даже оттуда услышав её слова, улыбался во весь рот, наблюдая шок друга. Успев вовремя отскочить, стоило Кхану приблизиться, он быстро поднял руки в примирительном жесте, давая понять, что полностью признает свою вину.       - Она просила не говорить, хотела видеть твою реакцию, - извиняясь, сказал Каран, стоило только Шахрукху успокоиться. – И оно того действительно стоило, выдел бы ты своё лицо.       Замахнувшись на друга в последний раз, Шахрукх откинулся на спинку кресла, прикрывая глаза. До сих пор не веря, что они снова будут сниматься в одном фильме, он боялся, что это всего лишь сон, и сейчас проснется. Но открывая глаза, и встречаясь с ухмыляющимся Караном, он убедился в реальности происходящего.       - Снимать будем в Сан-Франциско. Я всё продумал, нужно будет надолго уехать в Штаты, но Ниса уже большая, не думаю, что это будет проблемой, - продолжил Каран, обговаривая подробности, но Кхан слушал в пол уха, мысленно уже витая где-то рядом с Каджол, мечтая оказаться с ней подальше отсюда.

***

      Съемки шли полным ходом, затягивая в процесс, так долго ждавших этого актеров. Наконец, дорвавшись до желаемого, Шахрукх каждый день, словно летая на крыльях, носился по площадки, вникая в характер больного синдромом Аспергера. Для того, чтобы достовернее сыграть своего героя, Кхан перечитал гору литературы, связанной с темой, и проникся трагедией персонажа. Он так вжился в этот образ, что умудрился заработать себе мигрень, от постоянно неестественно вывернутой шеи. Но и был в этом свой плюс. Видя мучения Шахрукха, его покрасневшие от напряжения глаза, Каджол старалась сыграть всё с первого дубля, сочувствуя ему, и всячески заботилась о нём. Каждый раз, подсаживаясь на перерывах между дублями, отбирая из его рук сигарету и чашку с кофе, она ставила перед ним контейнер с едой, заставляя покушать. И не отходила ни на секунду, пока он всё не доест.       Однажды, отказываясь от еды, Шахрукх хотел продолжить игру на плейстейшн, но игрушка вдруг исчезла в неизвестном направлении из рук, а перед носом появилась рука Каджол с едой. И её хмурый взгляд, с требованием открыть рот. Растерявшись, и поддаваясь, Шахрукх ел из её руки, чувствуя, как щемит в груди от той заботы, с которой к нему подходит она. Вспоминая, как когда-то его также кормила мама, когда он забывал покушать, Кхан видел, как с теплом в глазах Каджол заботилась о нём. Принимая еду с её рук, он чувствовал, будто снова вернулся домой, и ему снова пятнадцать, и не было всех этих лет тоски и грусти. Он чувствовал, что-то родное в ней, чего никогда не было даже в Гаури, что напоминало ему о доме. С тех пор, стоило Каджол подойти к нему с едой, он частенько вынуждал её кормить его с рук, видя, что и ей это доставляет удовольствие. Глаза выдавали её с головой, хоть и слова говорили обратное.       - У тебя есть свои руки, ты не маленький, - говорила она, пытаясь изобразить недовольство, но её глаза загорались огнём, стоило только ему самому взять её руку, и, обмакнув лепешку, отправить к себе в рот, облизнув её пальцы. Дальше всё повторялось по тому же сценарию, будто дежавю и, ни один из них не решался нарушить его.       Каран, неоднократно наблюдая за друзьями, только качал головой, не вмешиваясь в их дела. Он, уже который год сочувствовал Гаури, слушая её жалобы о равнодушие Шаха, он прекрасно знал, к кому тот определенно не равнодушен, но не смел, нарушить этот баланс в чужой семье. И что бы он сам ни думал, как бы не видел происходящее, но не чувствовал за собой право вмешиваться в чужие дела, оставаясь сторонним наблюдателем.       Дни текли очень быстро, сменяясь друг друга, и съемки набирали оборот. Сегодня они снимали сцену у моря, в которой Ризван слушает историю Мандиры. Каджол играла, словно жила. Шахрукх заворожено наблюдал за её игрой, не отрывая взгляд. Он видел искреннюю боль в её глазах, когда она говорил, что осталась одна, с ребенком на руках. Не понимая, откуда эта эмоция в ней, Кхан перебирал в голове все возможные посылы но, ни один жизненный поворот не подходил под это. Он видел, как Каджол играет с Нисой. Девочка очень часто была с ними на площадке, и он сам играл с ней, развлекая ребенка. Она улыбалась его шуткам, хватаясь за маму, то и дело, кидая заинтересованный взгляды в его сторону. Он со всем теплом отнесся к девочке, видя в ней маленькую Каджол, и изо всех сил старался подружиться с Нисой. Наконец, зарабатывая признание ребенка, и получив первое объятие, Шахрукх увидел Каджол, наблюдающую за ними, и как блеснули её глаза, и улыбка расцвела на её лице. Шахрукх видел, какая она прекрасная мать, как она любит и заботится о дочери, не выпуская её ни на минуту, как только появится свободная минута. И её боль в глазах, когда она произносила этот текст, от имени Мандиры, о страданиях, оставшейся наедине с проблемами женщины, заставили его крепко задуматься.       Подойдя к ней после съемки, провожая до номера, где сегодня тихо и пусто, потому что Нису забрал Аджай, решивший немного побыть с дочерью, Шахрукх пытался разговорить Каджол, выводя на откровенность. Её погрустневшие глаза кричали о какой-то проблеме, которой она не спешила с ним делиться. И изнывая, он беспомощности и тревоги, Кхан не отступал ни на шаг. Он был готов смириться с тем, что она всегда вдали, что она замужем за другим, что она смогла построить семью, проглотить свою гордость, чтобы она только была счастлива, пусть даже без него. Если это делает её счастливой, то он готов терпеть это столько, сколько нужно. Но он не мог видеть печаль в её глазах. Он был готов на всё, чтобы только стереть эти страдания с её лица.       - Что ты хочешь знать, Шахрукх? – устало опустилась Каджол на диван, оставляя накидку на спинке.       - Что случилось. Я хочу знать, что сучилось, Каджол. Ты очень изменилась сегодня. Твои глаза говорят это. А я не могу видеть тебя такой, я хочу помочь, - тихо уверял её Шахрукх, опустившись рядом.       - Это не твои проблемы, это только моё дело, - снова встала Каджол, отходя к окну.       - Точно, не моё дело, но я не могу видеть, как ты страдаешь, - проглотив обиду, дрогнул голос Кхана.       - Извини, я не хотела обидеть, я не со зла, - закатив глаза, вернулась к нему Каджол, присаживаясь рядом. – Это всё Аджай.       - Что Аджай? Он что-то сделал? – встрепенулся Шахрукх, впиваясь в неё взглядом, пытаясь найти ответ. Каджол тут же прикусила язык, жалея, что сказала лишнее.       - Я не отстану, Каджол, скажи, что случилось, - схватил её за плечи Шахрукх, не давая уйти от ответа. Видя, что отпираться бесполезно, Каджол тяжело вздохнув, подняла на него глаза.       - У него роман с Канганой, - выдавила из себя она, снова отворачиваясь, чтобы не видеть жалось в его глазах. Она ненавидела, когда её жалели.       - Что ты сказала? – пытался переварить услышанное Кхан, выпуская её из рук, застывая на месте. От одной только мысли, что Аджай посмел закрутить роман с кем-то, предавая Каджол, свою жену, мать своей дочери, которая хранила ему верность, не смотря ни на что. Не смотря на то, что встретила свою любовь, настоящую, искреннюю любовь. Но не позволяла себе даже посмотреть в его сторону, потому что хранила верность мужу, потому что верила в институт брака, как никто другой. Это осознание сломало всё представление Шаха о человеческой порядочности. Зачем, зачем они столько лет держали себя в руках, столько боролись со своими чувствами, столько хранили верность супругам, когда они вот так, совершенно спокойно предают их в ответ, не задумываясь ни о чём. Шахрукх был готов разорвать Аджая в эту же минуту, окажись он рядом. Видимо это отразилось на его лице, потому что Каджол тут же вцепилась в его руки, заставляя посмотреть в глаза.       - Нет, Шахрукх, нет. Я сама виновата. Я не смогла дать ему то, в чём он нуждался, и поэтому он пошел искать это на стороне. Это всё моя вина, - уверенно заявила Каджол, пытаясь убедить Кхана. Но он отказывался понимать происходящее. Тряхнув головой, Шахрукх посмотрел в её глаза, отрицательно покачав головой.       - В чем твоя вина, Каджол? В том, что ты родила ему дочь, в том, что оставила всё, только чтобы исполнить его желание, в том, что исполняешь все его прихоти, стоит ему только сказать? В чём твоя вина? – горячо говорил Шахрукх, не выпуская её из рук. – В том, что отказалась от своей любви?       - Я не смогла дать ему эту любовь. Я должна была, но я не смогла, вот он и пошел искать её где-то, - опустила глаза Каджол.       - Ты не должна. Ты никому ничего не должна. Каджол, он не достоин даже твоего мизинца. Он не заслуживает твоей любви, он не заслуживает тебя, - всё больше распалялся Шахрукх, обхватив её лицо руками, не давая отвести взгляд. Он видел слезы в её глазах, и не мог остановиться, слова сами текли из него, прорывая последние баррикады, которые он столько лет строил внутри себя, не позволяя чувствам и эмоциям выйти наружу, сохраняя слово, данное самому себе столько лет назад. Но сегодня, кажется, настала точка невозврата, и с каждым словом, оказываясь всё дальше своих границ, Шахрукх открывал всё, что накопилось в сердце.       - Я не могу видеть, как ты страдаешь, я терпел, я долго терпел, думая, надеясь, веря, что всё получится, что ты получишь достойного человека, что будешь счастлива с ним, что получишь то, чего ты достойна, то о чём так мечтала. Но сейчас, видя, как он поступает с тобой, как он посмел предать тебя, я не могу это принять. Я не хочу больше держать это в себе, я просто не могу. Я люблю тебя, Каджол. Слышишь? Люблю, люблю, люблю. И всегда буду любить. И мне плевать, как это выглядит, я больше так не могу. Я не могу видеть тебя и не иметь права прикоснуться, не иметь права сказать это. Я больше не могу держать это в себе, это выше моих сил, - выговорившись, наконец, Шахрукх зажмурился, боясь посмотреть на неё, увидеть осуждение и отказ в её глазах. От одной мысли, что она может отвернуться от него навсегда, силы покидали его.       - Посмотри на меня, Шахрукх, - тихо сказала она, проведя пальцем по морщинке на лбу, разглаживая её, заставляя открыть глаза. Встретившись с ней взглядом, Кхан увидел безмерную любовь, и счастье, светящееся в её глазах. Сморгнув, пытаясь осознать происходящее, Шахрукх вновь наткнулся на этот взгляд, утопая в нём, чувствуя, как в груди сердце наполняется легкостью и таким счастьем, которого там не было ещё никогда.       - Я люблю тебя, Шахрукх, - сияя блестящими глазами, выдохнула она. – Всегда любила, и буду любить. С того самого дня, как ты подошел ко мне с советом, спрашивая, где я училась играть. Я всегда любила только тебя. Как бы я не хотела, как бы я не пыталась, но я не могу ничего с собой поделать. Я люблю тебя. Одного тебя. И никто не сможет занять твоё место в моём сердце. Я пыталась, я правда пыталась, но я не могу. Я не могу заставить себя разлюбить.       Прерывая её слова, Шахрукх провел большим пальцем по её нижней губе, пытаясь переварить услышанное. Та легкость, обретенная, наконец, после стольких лет неподъемного груза на сердце, позволила вдохнуть полной грудью. Переводя взгляд, то на губы, то на глаза Каджол, в которых всё больше разгорался огонь, Шахрукх медленно наклонившись, коснулся губами её губ, пробуя на вкус. Разряд молнии, прокатившийся по телу, и оседая где-то в позвоночнике, заставил углубить поцелуй, теряясь в ощущениях и эмоциях, так долго хранившихся в самом далеком уголке сердце, и сейчас бесконтрольно вырвавшихся наружу.

Глава 19.

      Съемки шли своим чередом, график неуклонно шел вперед, и дни таяли на глазах. Шахрукх и Каджол забыв про всё на свете, наслаждались каждым мгновением проведенным вдвоём. И это не скрылось от внимательного взгляда Карана. Сегодня они снимали сцену у тюрьмы, из которой выпустили Ризвана и Шахрукх должен был почувствовать Каджол, а затем, выследив её на стоянке, проводить взглядом машину. Каран долго пытался объяснить актерам, что он хочет увидеть в кадре, но поняв, что его никто не слушает, махнув рукой начал снимать.       Едва начав съемку, Каран буквально через минуту приклеился к экрану. Шахрукх решив сымпровизировать, подошел к охраннику и начал всё обнюхивать. Каран был уверен, что не успел сказать Кхану, что хочет увидеть в кадре, но Шахрукх, казалось, прочитал его мысли. Назвав духи Мандиры, с упорством сумасшедшего Шахрукх стал повторять эту информацию, пока охранник сам не сказал, что одна психопатка была здесь. Едва услышав про психопатку, Шахрукх будто прозрев, быстро собрал вещи и подорвался к выходу, прерывая кадр. Каран прокричав, команду снято, сидел у монитора, пытаясь понять, как Шахрукх сумел схватить самую суть момента.       - Он чувствовал запах Мандиры, помните? – прервал его мысли помощник.       - Что? – вынырнул из раздумья Каран.       - Ризван. Он распознавал запах Мандиры. Тот эпизод. Шахрукх сыграл его на открытие салона, - смутившись, объяснил парень.       - Я помню, - нервно ответил режиссер.       - Там была импровизация, так удачно вписавшаяся в сценарий, и тут Шахрукх логично продолжил эту идею. Гениально, не находите? – возбужденно продолжал помощник. – Как только такие идеи в голову то приходят. Это же гениально, почувствовать запах духов и последовать за ним.       Каран слушал парня в пол уха, он прекрасно понял, как безупречно вписалась эта идея в сценарий, но стоит ли говорить, как глубоко это показало самого Кхана. Да что и говорить, стоит обернуться и увидеть, как к нему подошла Каджол, подавая контейнер с очередной едой, пытаясь накормить мужчину. А тот, присев рядом с подругой на скамейку, воровато оглянулся и, нагнувшись, провел рукой по волосам, зарываясь в них носом. Каран быстро отвернулся, оставляя друзей наедине. В последнее время такие сцены всё чаще сопровождали его день на съемочной площадке. В очередной раз, натыкаясь на переглядки или касания друзей, который с большой натяжкой можно было назвать дружескими, Каран всё больше убеждался, что эти двое перешли на новый уровень в своих отношениях. Но с ним пока никто делиться не собирался. Что же, всему своё время, решил парень, и объявил следующую сцену.       Шахрукх бегал между машинами, зовя Мандиру, пытаясь найти её среди пассажиров, но вот он вновь чувствует аромат и оборачивается, натыкаясь на неё. Каран дал отмашку снимать крупный план Кхана, его взгляд на Мандиру. Оператор вывел его лицо в кадр, режиссер уставился в монитор, и буквально застыл. На него с экрана смотрел не Ризван, не аутист, не персонаж. Они снимали с двух точек. И одна камера была направлена на Каджол, садящуюся в машину. И это был Шахрукх, именно Шахрукх, смотрящий на Каджол, из образа Ризвана. Каран увидел абсолютно открытый взгляд Кхана, направленный на Каджол, по которому было понятно всё, понятно без слов, без каких-либо объяснений. Но никто, кроме него не понял это в тот момент. Вся съемочная группа поаплодировала гениальной игре и пророчила хорошее будущее этому кадру. И только Каран, встречаясь взглядом с Каджол, понял всю глубину этих глаз. Именно это он и просил изобразить подругу от лица Мандиры, приглашая в этот фильм. Чуть позже, снимая эпизод на горе, где Мандира сама просит Ризвана жениться на ней, он видит тот же взгляд. Он видит глаза Каджол, которыми она смотрит на Шахрукха, пока он избегает её взгляда. Видит, как она обнимает его, пытаясь скрыть улыбку. Он точно знает, каких испытаний и поворотов судьбы им стоила эта «гениальная игра», как любят восклицать помощники на площадке. Каран прекрасно знал, что это далеко уже не игра.       Если говорить о гениальности, то Каран мог много рассказать о Шахрукхе. Например, тот эпизод, который они снимали в церкви, где Ризван говорил речь о Самире. Этот монолог Шахрукх репетировал самостоятельно, не давая наблюдать со стороны, а потом, войдя в кадр, заговорил голосом аутиста о том, как дорог был ему этот ребенок. В тот момент Каран плакал, он хорошо помнил, как не мог остановить слезы, скатывающиеся по щекам, глядя на монитор. Шахрукх так и не остановился, немыслимым образом вжившись в роль, он всё говорил, говорил, будто не замечая, как плачут люди вокруг. Тогда стояла мертвая тишина, даже после команды «снято». Каран долго пытался прийти в себя, пытаясь сообразить, что нужно делать дальше, и не подходил к другу, который отошел ото всех, приводя мысли в порядок. И только одно отрезвило Карана, возвращая его в привычный мир. Это была Каджол, которая спряталась в самом дальнем углу площадки, и беззвучно рыдала, глядя на Шахрукха, нервно сжимающего дневник Ризвана, пытающегося вернуться в задумчиво-отстраненное состояние, свойственное персонажу, но предательские слезы всё никак не переставали катиться по щекам. Именно тогда Каран понял, на что обрекал своих друзей, приглашая в этот фильм, и насколько они гениальны, сумев показать то, что не смели сказать вслух. Каран решил, что не посмеет вмешаться в их отношения, как бы они не поступили, и что бы ни сделали. Он всё также останется сторонним наблюдателем.

***

Актеры отдыхали после очередного дубля, на этот раз снимали свадьбу Ризвана и Мандиры. Мальчик, играющий Самира, крутился где-то рядом. Для эпизода выбрали отличное место, совсем рядом с озером и зеленой лужайкой. Массовка наряжалась под чутким руководством Маниша и Карана, а Фара активно объясняла танцорам, что она хочет увидеть в кадре. Все были заняты своим делом, и никто не обращал внимания на ведущих актеров, которые уединившись, сидели вдали от общей суеты.       - Каджол, я не хочу больше есть, - тоном капризного ребенка заканючил Кхан.       - Что с тобой сделаешь. Не хочешь, как хочешь, - стрельнула в его сторону глазами Каджол, беря его руку своей и заставив Шахрукха скатать комочек риса, отправила себе в рот. Усмехнувшись, под удивленно-смущенным взглядом Кхана, она показала свои разукрашенные руки.       - Хна ещё не высохла, ты же не позволишь мне умереть с голоду, - страдальчески закатила глаза она.       - Определенно нет, - сладко улыбнулся Шах, сам угощая её из своих рук. От её взгляда не укрылось то, как он болезненно поморщился, поворачивая шею.       - Болит? – заботливо спросила Каджол, наблюдая за ним.       - Немного, - неопределенно пожал плечами Кхан, не желая расстраивать Каджол.       - Сколько нам ещё осталось? Тебе нужно к врачу, - она и так прекрасно видела, что всё не так хорошо, как он говорит. – Тебе нужен отдых.       - Я себя прекрасно чувствую, Каджол. Лучше чем когда-либо, - вдруг подался вперед Шахрукх, оказываясь совсем рядом с её лицом. От неожиданности она чуть не уронила тарелку, что лежала на коленях. – Я бы терпел эту боль вечно, если бы ты всё время оставалась рядом. Я не хочу, чтобы эти съемки заканчивались.       - Я тоже, - ответила она, теряясь в глубине его глаз, с трудом вспоминая, где они находятся. С сожалением она медленно опустила глаза, прерывая их зрительный контакт. – Не здесь.       Шахрукх моргнул, возвращаясь с небес на землю. Обернувшись, он вспомнил, что они всё ещё на площадке, но, похоже, на них по-прежнему никто не обращал внимания. Облегченно вздохнув, он приобнял Каджол за плечи, отправляя следующую порцию еды ей в рот, и наклонившись к самому уху, прошептал:       - Но если ты так хочешь, я приглашу своего врача сюда, он сможет осмотреть меня на месте. Возможно, мне понадобится массаж.       Наблюдая, как мысль достигла Каджол, он видел, как её щеки сначала вспыхнули, а потом ощутил сильный толчок в бок.       - Ты же знаешь, как важно регулярно разминать затекшие мышцы, иначе реабилитационный период может сильно затянуться, - с озорной улыбкой продолжил он.       - Твоя шея не выдержит такой нагрузки, - лукаво улыбнувшись, парировала она.       - У Ризвана в постоянном напряжении не только шея, - как бы, между прочим, добавил Кхан, поворачиваясь к ней лицом. Он успел заметить, как румянец, который был только на щеках, медленно распространился по всему лицу и шее.       - Фара зовёт, - вскочила с места Каджол, разрывая контакт. Но сделав пару шагов, обернулась.       – Придется провести полный осмотр, чтобы выяснить все поврежденные участки, - стрельнула глазами Каджол, и, улыбнувшись, удалилась. Шахрукх смотрел вслед Каджол, и задумчиво жевал остывший обед. С ней каждый день превращался в праздник, он чувствовал себя влюбленным подростком, пытающимся завоевать внимание любимой и урвать поцелуй. Тихо вздохнув, он встал со скамейки, потирая шею. Эта боль стала изрядно надоедать, надо бы запастись обезболивающим, решил Кхан, направляясь к Карану.

Глава 20.

      Ниса сидела на коленях матери, играя с куклой, которую подарил Каран. Она совсем не чувствовала дискомфорта на съемочной площадке. Каджол позаботилась о том, чтобы её не беспокоили без необходимости. И теперь, во время перерывов, пока в ней не нуждались на площадке, она развлекалась с дочерью. Подняв глаза, Каджол увидела приближающего Шахрукха.       - Привет, красавица, - присев рядом, обратился он к девочке. Дождавшись, когда она увидит его и приветственно улыбнется, он поднял взгляд на Каджол. – И тебе привет, мама красавицы.       Заработав скептический взгляд Каджол, Шахрукх усмехнулся и, оглянувшись, быстро чмокнул её в губы.       - Никто не смотрит, - беспечно заявил он, натыкаясь на изумленный взгляд. – Мамочка, - последнее слово он прошептал так тихо, что можно было лишь прочитать по губам. Впрочем, для Каджол это не составило трудности.       - У меня для тебя подарок, красавица, - снова обратился он к девочке, которая вновь увлеклась куклой, забыв про взрослых. Завладев её вниманием, Шахрукх движением фокусника вытащил из-за спины красивую детскую книжку, пестрящую картинками. Вмиг позабыв про куклу, Ниса потянулась к книге, заливисто рассмеялась. Она заинтересованно стала разглядывать картинки, показывая особенно понравившиеся маме. Шахрукх молча, наблюдал за ними, боясь нарушить ту идиллию, что развивалась перед его глазами. Он смотрел на девочку, и видел в ней частичку Каджол. Несмотря на несомненное сходство с Аджаем, было что-то поразительно общее у неё с Каджол. Спустя секунду, наблюдая, как рассмеялась Ниса, он понял. Улыбка, вот что их объединяло. У девочки была улыбка Каджол, от которой у него каждый раз замирало сердце. И увидев глаза Каджол, с которыми она смотрела на дочь, на это маленькое чудо на её руках, он понял, как важно для неё быть матерью. Они говорили однажды об этом, ещё у Карана, на его шоу. Но тогда он не знал, насколько точно он попал. Она смотрела на дочь так, как он описывал свои чувства к сыну. Никто и ничто не имеет значение, когда дело касается детей.       - Каджол, подойдешь на секунду? – раздался голос Карана, выдергивающий Кхана из раздумий.       Обернувшись, Каджол растерянно посмотрела на него.       - Я посмотрю за Нисой, - с готовностью решил Шахрукх, принимая девочку на руки. Каджол отошла к Карану, решая его вопрос со свойственной ей активностью. Шахрукх усмехнулся, переводя взгляд на ребенка. Благо, Каджол ушла недалеко, и оставалась в поле зрения девочки, что позволило ей спокойной сидеть на месте. Шахрукх начал листать книгу, рассказывая истории про животных, изображенных на картинках, пытаясь развлечь ребенка. И это у него отлично получилось. Усадив её напротив, Кхан начал в лицах изображать персонажей, рассказывая сюжет книги, чем заработал заливистый смех девочки. Она хлопала в ладоши, когда Шахрукх особенно удачно изобразил слона. В таком положении и застала их Каджол, вернувшаяся к дочери.       - Дядя слон! – восторженно пищала девочка, оказываясь на руках матери, указывая пальчиком на Кхана, и снова хлопая в ладошки.       - Это было всё, на что я способен из животного мира, - Шахрукх виновато улыбнулся Каджол, присаживаясь рядом.       - Давай, Ниса, покажем маме, как мы научились здороваться с друзьями? – добавил он.       На глазах изумленной Каджол, Ниса вытянула ручки ладошками вверх и, дождавшись, когда Шахрукх опустит сверху свои ладони, она потянулась в его носу, ткнув пальчиком. Шахрукх в ответ щелкнул её в нос и девочка счастливо засмеялась. Каджол, казалось, лишилась дара речи. Она смотрела за этим действием, и что-то защемило в груди от нереальности и необъяснимой правильности происходящего. Шахрукх смотрел на Нису с такой нежностью, что у Каджол сердце обливалось кровью. Она поняла, как они похожи в общении с детьми, вспоминая, как совсем недавно она также играла с Арьяном и Суханой. От одной только мысли, какой могла бы быть ИХ семья, у неё перехватило дыхание. Прижав дочку к груди, она посмотрела на Шахрукха, не в состоянии вымолвить ни слова. Но прекрасно поняв её без слов, он грустно улыбнулся, разделяя её мысли. Их семья была бы самой счастливой из всех, уверенно подумал Шахрукх, глядя в сияющие глаза Каджол.

***

      Шахрукх стоял рядом с монитором и смотрел отснятый материал с Караном и Каджол. Они хохотали сегодня целый день. Дело в том, что они пытались снять «постельную» сцену Мандиры и Ризвана. Посмеявшись от души, как в кадре, так и за ним, Шахрукх и Каджол предложили Карану так всё и оставить, ведь лучше не будет. Каран пытался убедить друзей сыграть более серьезно, но глядя на их потуги не захохотать в кадре, решил оставить их в покое. Лучше всё равно не получится.       Ризван получился поразительно обаятельным персонажем, которым невозможно не проникнуться. Каджол наблюдала за кадром и видела, как иногда во взгляде Ризвана проскальзывает Шахрукх. Особенно когда он смотрит на неё. От этого на душе становилось тепло, они с Шахрукхом невероятно сблизились на этот раз, и они каждый раз ловила на себе его взгляд, как в кадре, так и за ним. Вот и сейчас, вместо того, чтобы смотреть на экран, Шахрукх уже давно смотрит на неё, не отводя взгляд. От которого, у неё пронеслась волна мурашек по всему телу.       - Ты поужинаешь, сегодня со мной? – шепнул Кхан, стоило им отойти на пару шагов от Карана.       - Не здесь, - ответила Каджол, взглядом указывая на Карана.       Проследив за ней, Шахрукх вопросительно поднял бровь, но, не сказав ни слова, быстро вернулся к другу.       - Ну что, на сегодня закончили? – с наигранной беспечностью спросил он.       - Думаю да. Следующие кадры будут на площади, с президентом. Так что на сегодня все свободны, - последнюю фразу Каран прокричал всем.       - Отлично, пойду, передохну. Шея совсем замучила, массаж не помешает, - довольно улыбнулся Кхан, подмигивая Каджол, наблюдавшей за ним, с ехидным выражением лица. Попрощавшись с Караном, Шахрукх удалился с площадки, победно улыбаясь. Проходя мимо Каджол, он незаметно провел пальцем по её руке, заставляя волосы встать дыбом.       - Мне тоже пора идти, у меня есть… эм-м, дела, - неуверенно пробормотала Каджол, с несвойственным ей смущением, и быстро удалилась следом.       Каран проводил друзей взглядом, чувствуя какой-то подвох. Они определенно что-то скрывали. Только если они сами не хотят посвящать его в свои тайны, то ему их всё равно не узнать. С этими двумя бесполезно искать логику или понимание. Неизбежно окажешься третьим лишним. А разговаривать они привыкли только друг с другом. За все годы дружбы Каран успел изучить их вдоль и поперек, он понимал все их слова и взгляды, но все его наблюдения теряли смысл, когда они закрывались от него в своих секретах. Закатив глаза, Каран решил дать им свободу выбора и не допытываться правды и, вернувшись к монитору, стал пересматривать отснятый материал. Ему сегодня предстояло ещё много работы.       Каджол подошла к своему трейлеру, собираясь войти внутрь. Странно, Шахрукх как сквозь землю провалился, хотя она отстала совсем немного. Его нигде не было видно, возможно он направился в свой трейлер. Что же, решив подумать об этом позже, Каджол открыла дверь трейлера, забираясь внутрь, нащупывая рукой выключатель. Но вдруг чьи-то руки обняли её, прижимая к владельцу. Не успев испугаться, Каджол тут же расслабилась. Она узнала бы эти руки из тысячи.       - Что ты здесь делаешь, Шахрукх?       - Жду тебя, - просто ответил Кхан. – Так что на счёт ужина?       - Я подумаю над твоим предложением, но для этого я должна переодеться, - игриво ответила она, прижимаясь спиной к его груди.       - Я подожду, - также легко ответил он, плотнее прижимая её к себе. – Просто хотел доказать, что я далеко не такой чайник, как Ризван.       - Тебе придется очень постараться, - с улыбкой в голосе ответила она. – Дай мне минуту.       - О нет, это займет больше чем минуту, - голосом Ризвана ответил Шахрукх, и Каджол залилась смехом, вспоминая недавнюю сцену на съемках.       - И куда мы пойдем? – отсмеявшись, спросила она, так и не выбравшись из его рук.       - Вообще-то, я планировал поужинать прямо тут, - кивнул куда-то в сторону Шахрукх. И Каджол только сейчас заметила маленький столик в другом конце трейлера, накрытый для ужина, и пару свечей на нём.       - И когда ты успел? – пораженно спросила она, освобождаясь, всё-таки из его объятий. Подойдя к столику, она почувствовала аромат блюд, и в желудке тут же заурчало.       - Нам всё равно не дадут покушать в ресторане так, как я хочу, это вызовет слишком много вопросов, поэтому я решил перенести ресторан сюда, - смущенно объяснил Кхан. – Надеюсь, ты не против?       - Ничуть, - ответила она. – И как же ты хочешь покушать?       Вместо ответа Шахрукх усадил Каджол за стол, опускаясь рядом, и взяв прибор в руки, начал сам кормить её из своих рук. Загадочно улыбнувшись, она с удовольствием приняла угощение, наслаждаясь потрясающим вкусом, но ещё больше, заботой и вниманием Шаха, с которым он провожал каждый кусочек её трапезы. Определенно, им не стоило так есть в присутствии посторонних лиц, пронеслось в голове Каджол. И взяв в руки свой прибор, она с таким же наслаждением стала кормить из своих рук Шахрукха.       Спустя час, сытые и довольные Шахрукх и Каджол сидели у стола, больше забавляясь, чем поедая остатки ужина. Приборы валялись где-то среди тарелок, позабытые хозяевами. Шахрукх первым забыл про него, начиная кормить Каджол своими руками, и она с радостью последовала его примеру.       Приступая к десерту, Каджол едва не облизнулась, обнаруживая на столе бисквитное пирожное. Шахрукх наблюдал за ней, улыбаясь, поражаясь её аппетиту, будто это не она только что съела два блюда с таким воодушевлением. Взяв своё пирожное в руки, Каджол загадочно посмотрела на Кхана, а потом,отломав кусочек, поднесла ко рту Шахрукха. Молча приняв угощение, он громко проглотил кусок и, отломав свой, угостил её. Каджол облизнула его руку, не желая терять ни кусочка угощения, подняла глаза, натыкаясь на горящий взгляд Шахрукха. Чувствуя, как жар поднимается по всему телу, заставляя щеки пылать, она даже не пыталась отвести взгляд.       - У тебя там кусочек, - хрипло выдохнул Кхан, указывая на губы Каджол. Проведя языком по губам, она вопросительно посмотрела на него таким взглядом, от которого у Шахрукха перехватило дыхание.       - Теперь всё? – спросила она.       - Нет, - покачал головой для убедительности Шах, не в силах оторвать взгляд от её губ.       - Тогда убери сам, - спокойно ответила она, отводя взгляд.       - Что? –переспросил он, с трудом понимая её слова. Пульс бился в голове, словно звон, перекрывая все звуки.       - Убери сам, - повторила она, поднимая взгляд, от которого его словно обдало кипятком. Громко сглотнув, он медленно приблизился, боясь оторвать от неё взгляд. Нагнувшись к её губам, он также медленно слизал остатки крема, целуя её губы, чувствуя, как сердце бросилось вскачь, стоило только коснуться её. С трудом отодвинувшись, Шахрукх собрал всю волю в кулак.       - Твоя очередь, - чуть успокоившись, ответил он.       Игриво улыбнувшись, Каджол обмакнула палец в крем, и провел им по его щеке, оставляя след на коже.       - Я тоже хочу попробовать, - обжигая его взглядом, прошептала она, наклоняясь ближе. Собрав бисквит с его лица губами, пробуя его на вкус, она медленно отодвинулась, чувствуя, как дрожат руки, и горит лицо. Встречаясь с безумным взглядом Шахрукха, она поняла, что игра зашла слишком далеко, переставая быть таковой. Молча наблюдая, как Кхан сам, обмакнув пальцы в бисквит, провел ими над её губой, она ждала его действий.       - Каджол, - прошептал Шахрукх, разрывая звенящую тишину, приближаясь к ней, прикасаясь к её лицу, нежно проводя рукой по щеке, заглядывая в глаза. – Я тебя люблю.       Замерев, Каджол почувствовала, как сжалось сердце от его слов, ускоряясь. В попытке ответить, она смотрела, как он приближается, собираясь вновь попробовать на вкус её губы. Но ответа ему и не требовалось, он увидел его в её глазах, стоило им встретиться взглядом. Сминая её губы в поцелуе, Шахрукх пытался передать всю нежность, любовь и страсть, что горели в его сердце. И почувствовав, как с такой же страстью она отвечает ему, он прижимает её к себе, забывая обо всё на свете, моля только об одном, чтобы этот момент никогда не кончался.

***

      Съёмки подошли к концу, возвращая актеров с небес на землю. Пришло время расставаться и Шахрукх и Каджол оказались совершенно не готовы к этому. Прощаясь на вокзале, Шахрукх никак не мог выпустить Каджол из объятий, снова и снова шепча на прощание слова любви. Расстаться, казалось совершенно невозможным. Но Каджол собрала последние силы в кулак, решительно отодвигаясь от Кхана, с болью заглядывая в глаза.       - Нам нужно идти, время пришло, - как в тумане говорила она, сама не веря своим словам.       - Мы скоро увидимся, промоушен фильма не за горами, - с надеждой ответил он, в последний раз беря её за руку.       - Я буду скучать, - сказала Каджол, погладив Кхана по щеке, и отвернувшись, направилась к выходу, запретив себе оборачиваться. Шахрукх проводил её взглядом, до последнего надеясь, что она обернется.       - Я тоже буду скучать, Каджол, - ответил он в пустоту, уже не надеясь на чудо. Но в последнюю секунду, уже открывая дверь, она всё-таки обернулась. Словно неведомая сила остановила её, заставив обернуться. Встретившись с Каджол взглядом, Шахрукх улыбнулся, словно мальчишка и, наблюдая, как она скрылась за дверью, с трудом удержался, чтобы не подпрыгнуть, словно Радж.       - Она тебя любит, парень, - подумал про себя Кхан, поднимая свой рюкзак и направляясь к выходу следом за Каджол.

Глава 21.

      - Каран, обязательно надо было устраивать такой пышный показ? Я, кажется, ослепла от всех этих вспышек, - пожаловалась Каджол, тайком наклоняясь к Карану. Шахрукх стоял с другой стороны, и с независимым видом позировал фотографам.       - Спокойно, Каджол, ещё немного и мы будем свободны, - ласково прошептал Кхан, утягивая её в очередные объятия, вызывая этим очередной всплеск. Карана наблюдал за происходящим и не мог оторвать взгляд от друзей. Казалось, они с трудом понимают, где находятся. Он и раньше видел их такими раскованными, но всегда на съемках, вдали от камер. А сегодня они будто забыли, что здесь кроме них ещё и толпа народу. Вот Шахрукх наклонился к уху Каджол и зашептал что-то. Она громко рассмеялась, опираясь на него, а он прижал её к себе, прикрыв глаза, будто наслаждаясь ею. Так оно и было, Каран был уверен. Но кроме него сейчас это видели не меньше дюжины фотографов, и это немного напрягало. Пытаясь привлечь их внимание, Каран встал рядом, присоединяясь к фотосессии, но они не обратили на него, ни малейшего внимания, поглощенные друг другом.       Наконец, интервью и фотосессия закончилась, звезды смогли покинуть специальный показ, знаменующий начало проката нового фильма. Каран вышел вместе с актерами из здания, направляясь к стоянке с машинами.       - Начинается промоушен фильма, через пару дней вылетаем в Лондон, нам придется покататься по миру, ребята. Надеюсь, вы готовы, - пытался поддержать беседу Каран, обращаясь к друзьям.       - Обожаю свою работу, - загадочно протянул Кхан, подмигивая Каджол. Я готов ехать прямо завтра.       - Не так быстро, я ещё не все вещи упаковала, - засмеялась Каджол, пихнув Шаха в бок, отвечая на его шутку.       - Рад, что вы готовы к трудовым будням, - вставил Каран, видя, что на него никто не обращает внимания, направляясь дальше. – Ну, я поехал. А вы, ребята, куда?       Заметив, наконец, Карана, парочка обернулась, будто выныривая в реальность. Обнаруживая себя возле машины друга, Каджол смущенно улыбнулась, прощаясь с Караном:       - Пока, Каран. Я тоже поеду, меня Шахрукх проводит до машины.       Неловкость чувствовалась в воздухе, словно в душной комнате.       - Я тоже поеду, удачи, друг, - добавил Шахрукх, обнимая Карана, ожидая, когда он заберется в машину.       Джохару ничего не оставалось, как сесть за руль, оставляя их наедине, и мигнув фарами, уехать домой. Что-то определенно было не так, чувствовал Каран. Что-то изменилось между Шахрукхом и Каджол. Он наблюдал за ними на протяжении всего интервью и фотосессии и не мог найти объяснения своей голове. Они как будто забыли, где находятся. Но раньше он не видел таких взглядом и объятий даже за кадром. В голове режиссера зарождались определенные подозрения, но он решил оставить это на совести своих друзей. Как бы то ни было, они заслуживают быть счастливыми. А сегодня они определенно были счастливы.       Шахрукх наблюдал за удаляющейся машиной Карана и не выпускал руку Каджол.       - Ты сегодня свободна? – шепнул он, едва машина скрылась за поворотом. Вопрос звучал буднично, но в нём таилось намного больше простого любопытства.       - Аджай на съемках, не помню на которых, Ниса с мамой, я попросила присмотреть за ней сегодня. Так что да, свободна, - ответила она, разложив всё по полочкам. Но истинный ответ заключался глубже. Это было не просто согласие принять приглашение на вечер, а её ответ на его незаданный вопрос.       - Тогда нас ждет праздничный ужин, - загадочно прошептал он.       - В честь чего? – удивленно спросила она, посмотрев на Кхана. Неужели в честь премьеры фильма, хотела уже спросить она, но он опередил её.       - Сегодня полгода с того самого дня, помнишь? – сияющими глазами посмотрел на неё Шахрукх. И Каджол словно током обдало. А ведь он прав, сегодня ровно полгода. Как она могла забыть? Но он помнил, и это было невероятно приятно.       - Ты запомнил? – только и смогла ответить она, не зная, что и сказать.       - Конечно, я запомнил. Вернее, не забывал, - усмехнулся Шахрукх, наблюдая за её реакцией. – Пошли, я приготовил тебе сюрприз.       Они подошли к машине, куда привел её Кхан, и направились одному ему известным маршрутом. Подъехав к отелю, Шахрукх провел её по абсолютно пустому коридору к самой двери. Каджол не успевала поражаться, как он сумел всё это организовать, ведь в это время суток тут люди снуют на каждом шагу.       Запирая за собой дверь, Шахрукх заставил Каджол закрыть глаза, не давая увидеть всё раньше времени. И подведя, наконец, к столу, он позволил её убрать руки.       - Это что? Ужин? – улыбнулась Каджол.       - Не просто ужин, это почти годовщина, - смущенно ответил Кхан, поворачивая Каджол к себе.       - На самом деле, я хотел сделать это чуть позже, но не думаю, что у меня хватит терпения. У меня никогда не хватает терпения рядом с тобой. Но сегодня, я хотел подарить тебе одну вещь, – нервно сглотнув, Шахрукх сунул руку в карман и извлек оттуда коробочку. Открыв вещицу, Кхан повернул её к Каджол, позволяя увидеть в ней аккуратное кольцо, с россыпью камней. Такое тонкое и милое, от одного вида которого у неё навернулись слезы. – Пусть оно и простенькое, но когда я выбирал его в магазине, оно так напомнило мне тебя, что я не смог отказать себе в выборе. Надеюсь, тебе нравится. Я просто хотел, чтобы у тебя было что-то, что напоминало бы меня. Когда ты будешь на него смотреть, хотя бы иногда, вспоминай меня.       Не зная, что ответить, Каджол молча, смотрела на кольцо и слезы покатились по её щекам. Этот неожиданный жест со стороны Шахрукха так тронул её сердце, что она не знала, как выразить свою благодарность. Это маленькое колечко, так идеально севшее на её палец, уже сейчас было самым дорогим сердцу украшением, имеющимся у неё.       - Оно прекрасно, - только и смогла ответить она, поднимая взгляд на Кхана, и натыкаясь на его глаза, полные любви и нежности. – Я буду беречь его, всегда.       - У меня нет для тебя подарка, прости. Но я обязательно найду, чем отблагодарить тебя, - шагнула к нему Каджол, прижимаясь всем телом.       - Просто останься сегодня со мной, - выдохнул он, обнимая её в ответ, зарываясь лицом в волосы. – Это будет лучшим подарком.       Улыбаясь ему в ответ, Каджол подняла голову, заглядывая в глаза, и сама потянулась к его губам.

***

      Каран Джохар договорился о фотосессии для его актеров. В новом выпуске известного во всей Индии журнала будет целый разворот с Шахрукхом и Каджол в разных позах.       Промоушен прошел на ура. Они все вместе посетили немало городов и стран, дали кучу интервью, рассказывая о своём новом творении. Иногда актеры обходились и без участия режиссера, как например, недавно в Нью-Йорке. Они катались по ночному городу в такси, раздавая провокационные ответы направо и налево. Эта манера Шахрукха шутить на грани фола едва не стоила Джохару сердечного приступа, когда он сказал, что они с Каджол сбежали и решили тайно пожениться. Хорошо, что все легко восприняли эту шутку, ни то Гаури ему бы голову открутила за то, что допустил это всё. Он уже не первый год дружил с миссис Кхан, всячески поддерживая общение, и метался между ними, не зная, чью сторону принять. В результате, он решил поддерживать дружбу со всеми, не влезая в этот и без того острый многоугольник.       Если Карану всё продвижение фильма было по душе, то Шахрукх вот уже который день не находил себе место. Встретившись после недолгой разлуки в Германии для завершающего тура, Каджол стала избегать общества Шахрукха. Не понимая, в чем причина, он раз за разом пытался вывести её на разговор, но ничего не получалось.       - Каджол, в чем дело? Ты избегаешь меня? – в который раз спрашивал Шахрукх, стоило им оказаться наедине.       - Нет, что ты, - не особо правдоподобно отвечала она, почему-то виновато глядя на него. – Просто Аджай постоянно звонит, не хочу создавать лишних проблем.       Сделав вид, что поверил, Шахрукх снова наблюдал за Каджол и не мог понять, что же в ней изменилось. Когда на красной дорожке в Берлине она вышла в сумасшедшее красивом сари, он не мог оторвать от неё глаз. И что-то в её движениях, в том, как она держала руки, было нечто необычное. Какая-то мысль мелькнула тогда в голове Шаха, но его быстро отвлекли фанаты, и мысль ушла бесследно.       И вот сейчас, стоя с ней перед камерой,для очередной фотосессии, обнимая её со спины, Шахрукх сам не зная зачем, положил ей руку на живот, чувствуя, как же правильным было это движение. Вдруг почувствовав, как Каджол расслабилась в его руках, доверяясь ему полностью, Кхан ощутил прилив необъяснимой нежности. Он держал в руках самое дорогое, что было у него в этот момент. День прошел как в тумане, Шахрукх мог с трудом сказать, что происходило тогда, потому что всё, что он помнил, это Каджол рядом, в его руках. За этот месяц он успел соскучиться по её объятиям. Но его радости не суждено было длиться так долго. Буквально через неделю после памятного дня она позвонила ему.       - Шахрукх, я долго думала, и всё решила. Так не должно быть. Мы не можем так поступать. Наши супруги… Они не заслужили этого, - твердым голосом начала она.       - Каджол, что ты говоришь? Ты ли это? Не поступай так, не делай этого, - взмолился Шахрукх.       - Я всё решила, - повторила она, и голос предательски дрогнул. – Так больше продолжаться не может. Нам нужно расстаться и забыть всё.       - Нет, Каджол, я не согласен, - твердо заявил Кхан, но прекрасно понимал, что переубедить её в чем-либо будет невозможно.       - Пожалуйста, Шахрукх, - задрожал её голос, не в силах больше сдерживать слезы. – Пока не слишком поздно, отпусти меня.       Шахрукх не мог слышать её слезы, которые уже превратились в рыдания в трубке. И от мысли, что причиной этих слез был он, разрывали сердце. Закрыв глаза, и чувствуя, как в груди становится пусто и холодно, Кхан тяжело вздохнул и принял решение. Если это то, чего она хочет, то он сделает это, ради неё. Для неё. Всё что она захочет, даже, несмотря на то, что для него это будет значить конец всему, конец смысла жизни.       - Хорошо, Каджол, как скажешь, - хрипло ответил он, так и не открыв глаза, слыша, как она притихла на том конце провода. – Если ты этого хочешь. Только помни, что я всё равно люблю тебя. И что бы ни случилось, я всегда буду помнить и ждать.       На большее его сил не хватило, он положил трубку, не дожидаясь ответа, отпускаясь на диван. Он и не знал, что так может болеть душа, а сердце обливаться кровью. Отпуская Каджол, он, казалось, потерял частичку себя, какую-то очень важную часть, без которой теперь всё кажется неправильным и чужим. Что же, придется привыкать, болезненно улыбнулся невеселым мыслям Кхан, чувствуя влагу на руках. Непонимающе посмотрев на руки, он вдруг понял, что это его слезы, которые катились по щекам, заливая лицо.       Каджол слушала короткие гудки и всё никак не решалась положить трубку. Как будто это каким-то образом связывало их, продолжая оставаться на линии. Она заставила себя позвонить, зная, что при личной встрече не сможет произнести эти слова. Она не сможет сказать прощай, глядя ему в глаза. Но другого выхода не было, она не знала, что ей делать. Сердце говорило одно, но разум говорил другое. Их любовь была невозможной, они ведь с самого начала это знали. Так чего же теперь она сидит с трубкой на полу, возле кровати и не может себя заставить положить аппарат на место. Обхватив себя руками, Каджол пыталась успокоить своё сердце, которое отказывалось понимать хозяйку, так глупо упускающее своё счастье.

Глава 22.

      Съемки фильма «Дон 2» случились для Кхана неожиданно, как и много, что происходило в его жизни. Выступая на очередном мероприятии, или получая награду, Шахрукх не переставал думать о Каджол. Да и как не думать, когда каждые раз было что-то, что напоминало о ней. Будь то песня, фраза из фильма, или вскользь упомянутое имя, даже порой простое слово. Ну, хорошо, на самом деле, просто всё вокруг напоминало о ней, сдался Шахрукх. Он просто плыл по течению, пытаясь собрать по кусочкам своё разбитое сердце.       Тогда, в мае, когда он узнал, что она беременна, что они с Аджаем ожидают ребенка, то что-то будто надломилось в нём, что ещё держало его на плаву. Он понял, почему она так спешила расстаться. И тут его осенило, все те жесты, её странная отчужденность в том, последнем туре. Какой же он идиот, что не понял раньше. Она неосознанно прикрывала свой живот. Шахрукх хлопнул себя по лбу, поражаясь своей недогадливости. И тут он вспомнил их последнюю фотосессию. Его словно холодной водой окатило. То чувство, то самое счастье, что он ощутил тогда. Так вот в чём было дело. Она ведь знала, что беременна, но позволила ему так обнять себя. Какое-то непонятное тепло разлилось по телу. Она позволила ему первому коснуться своего будущего ребенка. Несмотря на шок, разочарование, боль и обиду, Шахрукх почувствовал радость за неё, он знал, как она хотела второго ребенка, как будет счастлива, когда он появится на свет. И как бы то ни было, это будет продолжение её. Стерев не прошеные слезы, Шахрукх взял телефон и хотел набрать знакомый номер, но подумав, так и не решился позвонить. Он не будет её беспокоить, а только молиться о её здоровье. Её и малыша.

***

      Расположившись в Бандре, съемочная команда фильма работала уже десятый час к ряду, все устали и натерпелось завершить съемки на сегодня. Но Фархан был непреклонен, отставать от графика не в его правилах. Наконец, дождавшись перерыва, Шахрукх тяжело опустился на стул, этот день сведет его с ума. Рядом подсела Приянка.       - Что случилось, Шахрукх? Ты такой уставший сегодня, - осторожно спросила она, не зная, как он отреагирует на её вмешательство.       - Просто день тяжелый, столько дел навалилось, - нехотя ответил он. Его мысли сейчас были далеко. Он знал, что Каджол сейчас в больнице, и что вот-вот должна родить. Каким-то волшебным образом она была здесь, в его районе. Где-то совсем недалеко. И он непонятным образом чувствовал это. Ощущая такую тревогу и волнение, он никак не мог успокоиться, окунуться в работу. Как будто мой ребенок рождается, усмехнулся своим мыслям Шахрукх, возвращаясь в реальность.       - Ну, давай, рожай уже! – крикнул Фархан, обращаясь к оператору, никому не хотелось оставаться здесь до вечера. Это было последней каплей. Поднимаясь с места, Шахрукх быстро подошел к режиссеру, привлекая его внимание.       - Фархан, я отойду ненадолго? Это очень важно. Всё равно тут пока ничего не готово. Я быстро, обещаю, - взволнованно говорил Кхан, видя, как колеблется режиссер. – Пожалуйста, я, правда, быстро.       - Ну, хорошо, - сдался парень. – Тут работы на полчаса, надеюсь, потом ты будешь тут.       Быстро кивнув, Шахрукх побежал в сторону больницы, которая располагалась в паре кварталов, он запомнил, когда искал её сегодня ночью по навигатору.       - Пойду за ним, прослежу, чтобы не пропал, - сказала Приянка, исчезая следом. Она была уверена, что разгадка поведения Кхана где-то рядом, и не могла упустить такую возможность.       Останавливаясь на углу улицы, откуда открывался вид на двор больницы, Шахрукх остановился. Её уже окружили журналисты, кто-то выкрикивал поздравления. Кхан сумел разобрать только «мальчик», «здоров» и «ночью родила». Чувствуя, как дышать стало чуть легче, Шах облокотился на ближайшую стену. Значит мальчик. Она так хотела сына, он обязательно должен быть похож на неё. Боже, пусть у него будут её глаза, взмолился Кхан, сам не понимая, какую чушь он несет. И вдруг рассмеялся, чувствуя, как смех переходит в рыдания. Как бы он хотел оказаться сейчас так, рядом с ней, обнять её, взять ребенка на руки… Остановив себя, пока мысли не зашли слишком далеко, Шахрукх с силой провел руками по лицу, стирая следы истерики.       Именно в этот момент шум во дворе усилился, все папарацци оживились, началось какое-то движение. Шахрукх не успел понять, что происходит. Как вдруг увидел Аджая, выходящего из здания. А следом за ним шла Каджол с ребенком на руках. Пытаясь хоть что-то разглядеть издалека, боясь приблизиться, Шахрукх разглядывал её, отмечая уставший вид, запавшие глаза, но от него не ускользнул и её полный счастья взгляд, обращенный на ребенка. Она определенно счастлива, решил Кхан, с трудом отрывая взгляд и переводя его на Аджая. Тот шел впереди, бросая хмурые взгляды на окружающих. Несомненно, он должен обеспечить безопасность семьи, прежде всего. Но что-то в его поведении показалось странным Шахрукху. Разве не должен отец быть счастлив появлению сына на свет. Впрочем, ждать от Аджая адекватных эмоций последнее дело. Вздохнул Кхан, переводя взгляд на Каджол, уже забирающуюся в машину. Она бережно прижала ребенка к груди, опускаясь в кабину, Аджай забрался следом, громко хлопая дверью. Шахрукх провожал глазами удаляющуюся машину до самого поворота, пока она не скрылась с глаз. Боясь отвести взгляд, он всё так же всматривался вдаль, будто сейчас машина развернется и приедет обратно.       Приянка стояла в паре метров от Кхана и видела всё своими глазами. Она видела, как он, стоя посреди улицы, скрылся за углом, наблюдая разворачивающуюся картину во дворе больницы. Она видела, каким взглядом он провожал Каджол с ребенком на руках к машине, и поразилась той боли, что горела в его глазах. Так значит вот в чем дело, вернее в ком. Хотя, что тут думать, именно после их последнего фильма Кхан стал сам не свой. Стоит ли говорить, что это заметили практически все, кто был в привычном кругу Болливуда. А Кхан, с разбитым сердцем был весьма удачной целью для всех охотниц на короля.       - Ты в порядке? – осторожно спросила она, подойдя сзади к Шахрукху. Но встретив его вмиг нахмурившийся взгляд, быстро продолжила. – Фархан тебя искал, пора продолжать.       - Я иду, - бросил Кхан, вновь отворачиваясь в сторону дороги.       - Время, - начала было Приянка.       - Я иду, - жестче повторил он, не оборачиваясь к ней, давая понять, что разговор окончен.

***

Шахрукх Кхан сидел на кресле в своей гримерной. На съемочной площадке фильма «Дон 2». Съемки уже давно закончились на сегодня, но желания уехать домой не было никакого. Вот уже, который месяц Кхан избегал любого общения с Гаури, не желая видеть или слышать супругу. И дело даже не в ней, как могло бы показаться на первый взгляд. А в нём самом. Он не мог успокоиться, не мог забыть те дни, недели, месяцы, проведенные с Каджол. Столько лет, из года в год, он держал это в себе, не позволяя вырваться наружу, но рано или поздно это должно было случиться. Чувства вырвались наружу, затопив Шахрукха с головой. Он не смог больше скрывать от своей давней подруги, если так можно назвать того, кого любишь уже не первый год, не имея возможности просто сказать это, услышать ответ, он не смог больше скрывать свои чувства от Каджол. Не теперь. Не после того, как увидел их в её глазах. Тогда они позволили себе утонуть в них, забыться на то время, которое был им отпущено. Но оно так быстро закончилось. Расставшись после «Меня зовут Кхан», Шахрукх не верил до последнего, что она могла так быстро сдаться. Он видел, он знал, что её чувства никуда не делись. Он просто знал. Но она испугалась, она снова закрылась в свою раковину, не желая выходить из зоны комфорта. И он принял. Конечно, он принял её решение. Ему просто ничего не оставалось делать, ради неё он готов на всё, даже на то, чтобы до конца дней жить одними воспоминаниями о том, что могло бы быть.       - Шахрукх? Ты в порядке? – выдернул его из размышлений знакомый голос. Обернувшись, Кхан увидел Приянку, заходившую в приоткрытую дверь.       Чопра подошла к Шахрукху, сидевшему в углу своей гримерной, и судя по виду, предававшемуся самобичеванию. Она уже не в первый раз видела его таким. В тот самый день, когда практически ничего не объяснив, он пошел к родильному отделению, прямо со съемок, и наблюдал со стороны, как из здания выходила Каджол с новорожденным сыном, в сопровождении Аджая. Приянка по глупости увязалась за ним, сама не зная, чего желая увидеть. И увидела, когда поняла, как он смотрит на них. Как разглядывает Каджол, осторожно забирающуюся в машину. Она поняла, что тогда проскользнула в его глазах, но не посмела сказать это вслух. С тех самых пор Кхан, словно зверь в клетке метался по площадке и за её пределами. Прянка хотела бы чем-то помочь, но не знала как. Наблюдать, как Шахрукх сводит себя с ума, прокручивая что-то в своей голове, было выше её сил.       - Шахрукх, это я, Приянка. Все давно ушли, что ты тут делаешь? Снова решил ночевать прямо здесь? – шутливо шлепнула его по плечу Чопра, присаживаясь рядом. – Что так невесел?       - Извини, я немного не в духе. Ты куда-то направлялась? Не смею тебя задерживать, - без особого энтузиазма отозвался Кхан, с трудом отрываясь от своих мыслей.       - О чем ты? Я просто мимо проходила. А ты опять тут сидишь. Извини, если лезу не в своё дело, но разве тебя дома никто не ждет? – осторожно спросила она, пытаясь вывести его на диалог.       - Ждёт… - усмехнулся Кхан, снова задумавшись над чем-то. - Да только не та.       - А кто тогда та? – не сводя с него глаз, спросила Приянка.       - Слушай, прости, мне пора. Извини и спасибо, я ценю твою заботу, - попытался встать Шахрукх, показывая, что разговор окончен.       - Это Каджол, верно? – решила пойти ва-банк Чопра, не давая Кхану подняться.       - Что за шутки? – попытался рассмеяться Шахрукх, порываясь встать.       - Я видела, Шахрук. В тот день, возле больницы, помнишь? Я всё видела, и поняла по твоим глазам. Это она. Из-за неё ты потерял покой, и каждый день будто сходишь с ума. Но я не понимаю, почему? Вы ведь столько лет дружили, и что теперь изменилось? Когда? – размышляла вслух Приянка, не замечая, как дернулось лицо Кхана от её слов. И тут её осенило. – Ваш фильм! После него что-то изменилось. Ты стал другим, что-то произошло? Я видела, как ты на неё смотрел.       Оглянувшись на него, Чопра заметила, как испуг проскользнул в его глазах, и поспешила успокоить.       - Я никому не скажу, будь спокоен, - погладила его по руке Приянка.       - Она снова с ним, - всё, что мог выдавить из себя Кхан, задумчиво глядя вперед. – Она испугалась, но я точно знаю, что она не забыла.       И тут его словно прорвало. Он говорил, говорил, всё, что накопилось в душе, понимая, что только это может хоть ненадолго облегчить его душу.       - Ты меня пугаешь, Шах. Ты же понимаешь, что нужно отпустить. Нельзя так себя истязать. Может, она сделала свой выбор? – осторожно сказала Чопра, понимая, что он даже не смотрит на неё. Кхан сидел, глядя на стену напротив, не замечая ничего вокруг.       - Ты не понимаешь, ты просто ничего не знаешь. То, что было между нами – это не просто роман или какое-то мимолетное увлечение. Эти чувства копились годами. Что бы я ни делал, сколько бы ни пытался заставить себя забыть, это просто невозможно. Ты думаешь, я не пытался забыть? Столько лет я убеждал себя, что это пройдет, что семья и дети важнее. Что нет ничего важнее счастья детей. Но я просто не могу, я не могу заставить своё сердце успокоиться, когда она рядом.       Шахрукх всё также не отрывал взгляда от стены, кажется, совершенно позабыв, что рядом кто-то есть. Приянка осторожно сжала его руку, привлекая к себе внимание, и встречаясь с его удивленным взглядом, сказала:       - Тогда скажи ей это. Позвони ей. Я знаю, ты думаешь, что она сама решила жить по-прежнему, но я почти уверена, что тут дело в детях. Она испугалась чего-то, - задумчиво начала Приянка, анализируя всё, что успела увидеть и услышать. Вставая с места, она начала мерить шагами комнату, раздумывая над мыслью.       - Она решила вернуться в свой привычный комфорт, только чтобы сохранить покой в душе и защитить детей. Если ты хочешь, чтобы она вылезла из своей норы, ты должен спровоцировать её, - прагматично продолжила она, развивая идею.       - В общем, думай сам, я могу только сказать, что она любит тебя, и ничуть не меньше, - добавила она, заметив вопрос в глазах Кхана. – Это видно невооруженным взглядом, стоит вас увидеть вместе, уж поверь.       - Позвони ей.       С этими словами, Чопра покинула гримерную, оставив Кхана наедине со своими переживаниями. Шахрукх плотно закрыл дверь, не желая наткнуться ещё на кого-либо. «Два сапога пара», донеслось до него уже из-за закрытой двери. Прислонившись спиной к стене и сползая вниз, Кхан вновь почувствовал тоску, что сжимала сердце. Последние слова Приянки не давали покоя. А что если действительно позвонить?.. Не давая себе усомниться, он быстро достал телефон и набрал номер.       - Алло? – послышался усталый голос на том конце провода.       - Каджол, - выдохнул Кхан, едва сдерживая слезы.       - Шахрукх? – пораженно ответила она.       - Как ты?       - В порядке. Юг только уснул, не хотелось бы разбудить его, - зашептала она.       - Юг?       - Мой сын, - дрогнувшим голосом ответила она.       - Юг… - мечтательно повторил Кхан.       - Шахрукх слушай, я не могу долго говорить… - уже пыталась разъединиться Каджол.       - Нет, подожди, дай мне минуту, - быстро заговорил Кхан, опасаясь, что она сейчас положит трубку, и перевел дух, - нужно встретиться.       - Что? Шахрукх, я не могу, Юг постоянно со мной… - пыталась найти повод она.       - Каджол, пожалуйста, - мысленно читая молитву, в последний раз попробовать Кхан. И видимо что-то в его голосе заставило её передумать.       - Хорошо, где ты хочешь встретиться? – сдалась она, чувствуя, как огромный камень упал с её души, вопреки всякой логике.       Диктуя адрес, Шахрукх уже быстро собирал вещи, срываясь с места. В голове билась только одна мысль, сейчас он увидит её.

***

      Ждать Каджол пришлось совсем не долго, стоило Кхану появиться в арендованном номере, недалеко от её дома в Джуху, как через пятнадцать минут раздался неуверенный стук в дверь.       - Каджол! – сходу обнял её Кхан, стоило только закрыться двери вслед за ней. – Я так скучал, так долго ждал встречи.       - Шахрукх, я тоже скучала, - чуть расслабилась в его руках Каджол, но спустя минуту, взяв себя в руки, отстранилась. – Что случилось? Мы не должны встречаться, ты же знаешь.       - Нет, я не знаю. Что произошло? Почему ты так сбежала? Почему скрыла от меня всё? – не унимался Шахрукх, он хотел услышать все ответы.       - А что мне было делать? Разве я могу уйти из семьи? Оставить детей? А ты? Оставишь их? Оставишь Гаури? – распалялась в ответ Каджол, не позволяя Кхану приблизиться к ней, отворачиваясь к окну.       - Послушай, Каджол. Но я так не могу, я не могу спокойно смотреть на него, я не могу видеть, как он обнимает тебя. Что же мне делать? – всё-таки поймал её в объятия Кхан, притягивая в себе.       Они сели на диван, не в силах отпустить друг друга. Шахрукх ловил каждое мгновение, боясь упустить хоть что-то, прекрасно понимая, что ещё не скоро им удастся вот так посидеть в тишине и уединении. Как бы Каджол не сопротивлялась, как бы ни закрывалась, она не могла скрыть истинные чувства, что жили в её глазах. Он видел, что она его любит. Эти чувства никуда не делись, их связь, созревающая годами, не могла разрушиться в одночасье, как пыталась убедить его Каджол. И он был безмерно счастлив, видеть всё ту же любовь, стоило только взглянуть в её глаза.       - Нам нужно смириться. Наша любовь – это мечта, которая разбивается о реальность, - задумчиво сказала Каджол, глядя куда-то вперед, и казало, заглядывая прямо в душу. Обернувшись, она встретилась с взглядом Кхана, полным надежды и сердце затрепетало. Так хотелось поддаться, раствориться в чувствах, ощутить родное тепло, но она знала, что от этого будет только хуже. У их чувств не было будущего, и не было шанса воплотить все мечты в реальность. И пусть она любит его больше, чем кого бы то ни было. Пусть Аджай уделяет ей внимания меньше, чем домработнице, она только рада, что у неё есть возможность избегать его близости. Пусть она каждый день просыпается с камнем на сердце и чувством, что ей не хватает чего-то очень важного. Пусть её сердце замирает каждый раз, когда она слышит его имя. Пусть она вспоминает его каждый раз, когда укладывает сына спать. Она всё равно должно бороться, найти в себе силы. Должна.       - Мы никому ничего не должны, и я бы хотел убить Аджая за это, - глядя на неё нечитаемым выражением лица, сказал Кхан, и Каджол поняла, что сказала это всё вслух.       - Боже, Шахрукх, я не должна была тебе всё это говорить, прости, мне пора, - испуганно вскочила на ноги Каджол, пытаясь взять себя в руки.       - Нет, постой. Я не могу тебя отпустить, останься. Хотя бы сегодня, прошу, - хватая её за руки, затараторил Кхан, не желая выпускать.       - Ты сам не понимаешь, чего просишь, - устало отвернулась она.       - Всё я понимаю, но и ты пойми одно. Ты моя, слышишь? Я не могу смотреть, как он прикасается к тебе, моё сердце горит огнём. Но мне никто не нужен больше, понимаешь? Я не могу смотреть ни на кого, кроме тебя, - обхватив её лицо руками, Шахрукх заставил Каджол взглянуть в его глаза.       - Не говори ерунды, - смущенно ответила она, пытаясь скрыть предательский румянец, вспыхнувший от его слов.       - Поверь, я проверял, - усмехнувшись, сказал Кхан, вмиг становясь серьезным. – Ты для меня одна, единственная, неповторимая, лучшая. И ты моя.       Слушая его слова, Каджол чувствовала, как рушатся все её барьеры, все стены, которые она строила все эти месяцы. Снова оказываясь с ним лицом к лицу, она не могла бороться с собой, с теми чувствами, что горели внутри. С той силой, что тянула к Шахрукху, стоило только ему взглянуть на неё. И закрыв глаза, она нашла в себе силы сейчас, перед собой признать, что любит его, по-настоящему, глубоко, искренне, и что это никуда не денется, что бы она не делала, что бы он не делал. Кажется, Шахрукх что-то прочел в её взгляде, понимая её мысли, потому что в следующую секунду он целовал её, прижимая к самому сердцу, полностью подчиняя своей воле.       Шахрукх целовал Каджол, с каждой секундой всё больше утопая в ощущениях, теряя контроль над ситуацией. Казалось, руки так соскучились по родному телу, что зажили своей жизнью, лаская и обнимая её. В себя он пришел, почувствовав, что Каджол начала отвечать, с таким же напором целуя его в ответ. Не веря в происходящее, Шахрукх оторвался от её губ, боясь открыть глаза и проснуться в своей гримерке. Но стоило наткнуться на сияющие глаза Каджол, которая сама потянулась к нему, прижимаясь всем телом, как последние сомнения исчезли.

Глава 23.

      Премия «Gift 2011» случилась очень некстати для Аджая Девгана, едва он узнал о награде, кА ему уже нужно было уезжать на очередные съемки. Недолго думая, Аджай отправил за наградой Каджол, которой не в первой, выручать его. На церемонии собрались все сливки общества, а вернее звезды Болливуда, и Каджол в очередной раз, некомфортно чувствовала себя среди них. Общество скрашивала мать Карана, которая сидела рядом с ней. Каджол надеялась незаметно досидеть до момента вручения награды и слинять сразу после неё, но её планам не суждено было сбыться.       - И наконец, Каджол! Аплодисменты! – обратил всеобщее внимание на неё Саджит. Пройдясь по всем партнершам Шахрукха, он не мог не назвать её, все это прекрасно понимали. Но от этого её желание привлекать к себе внимание больше не стало. После личной просьбы Кхана, стоящего рядом. Она всё же поднялась с места, и присоединилась к ним. Шахрукх обнял Каджол в знак приветствия и так и не отошел ни на шаг.       - Расскажи, какой он партнер, - начал Санджит, стоило ей встать рядом.       - Не плохой. Ничего особенного, - слукавила она, стреляя глазами на Кхана, оглядывающего её горящим взглядом.       - Но он помогал тебе на съемках? –пытался вытянуть из неё признания ведущий.       - Всегда, он всегда спасал меня, - честно ответила Каджол, ведь это было чистой правдой. Шахрукх не в силах стоять вдали, обнял её за плечи, забыв отпустить.       - Я помню, как однажды мы не могли снять эпизод с большим текстом с Караном на съемках «Всё в жизни бывает», - начал вспоминать Кхан, обнимая Каджол.       - И мы урезали её, - вставила она, хихикая рядом.       - И вместо длинного диалога я сказал только «Анджали, сари?», - продолжал вспоминать Кхан, удерживая, хохочущую Каджол в объятиях.       - Ты можешь произнести какую-нибудь фразу из DDLJ для Каджол? – не унимался Санджай.       - Конечно, - ответил Шахрукх, и, подумав секунду, сказал фразу, заглядывая в глаза Каджол. – В больших странах случаются маленькие неприятности.       Обняв Каджол на прощание под аплодисменты людей, Кхан вернулся на место, чувствуя огонь предвкушения в груди. Он договорился с организаторами, что премию Аджаю будет вручать он, едва узнал, что на премию вместо него придет Каджол. Так хотелось хотя бы на минуту отказаться рядом, почувствовать её в своих руках. И вот момент настал, выйдя на сцену и объявив победителя, Шахрукх встречал поднимающуюся на сцену Каджол, помогая ей принять приз.       - Спасибо, - коротко ответила она, разворачиваясь, чтобы уйти, но Шахрукх, приготовившийся слушать речь, не дал ей это сделать.       - Это всё? Скажи хоть пару слов, скажи какую нибудь речь, про такого хорошего и замечательного человека и актёра,- сдерживая всюё ехидство и смех, сказал он, не давая ей покинуть сцену. Желчь так и сквозила в его словах, и Каджол это прекрасно видела. Шахрукх всем своим видом показывал, насколько ему неприятно упоминание Аджая.       - Спасибо, спасибо всем, кто работал над фильмом, - нехотя продолжила Каджол, под пристальным взглядом Кхана. И добавив ещё пару слов, вернула ему микрофон, тихо сказав ему на ухо. – Доволен?       - Более чем, - ответил Кхан, возвращая ей телефон, который она отдала ему на хранение, и увел со сцены.       - Мне нужно возвращаться к Югу, я побегу, - стоило им только уйти за кулисы, сказала Каджол, собираясь быстро покинуть премию.       - Постой, от пары минут ничего не случится. Не убегай так быстро, - остановил ей Кхан, уводя подальше от любопытных глаз. – Я так соскучился, ну побудь со мной ещё немного.       - Шахрукх, я тоже соскучилась, так давно не видела тебя, что ты уже успел отрастить себе косы, - не удержалась от смешка Каджол, потрогав дреды Кхана.       - Это для фильма, Фархан решил, что Дон должен сменить имидж, - усмехнулся Шахрукх, не отрывая от Каджол взгляда. - Никогда не видела тебя таким, - посмотрела на него в ответ Каджол, сверкнув глазами. Шахрукх на секунду задержал дыхание, забыв как дышать, от её взгляда. Вмиг решившись на авантюру, которая родилась в его голове в то же мгновение, Кхан взял её руку в свою и притянув к себе, шепнул на ухо:       - Никуда не убегай, дай мне минуту, уйдем вместе.       Посмотрев на Кхана удивленными глазами, Каджол не успела и слова сказать, как Шахрукх сбежал по ступенькам в сторону миссис Джохар. Что-то сказав женщине и получив от неё согласие, он быстро вернулся, хватая её руку на бегу, утягивая за собой.       - Пошли, тетушка заберет награду вместо меня, - на бегу объяснил он. – Так куда ты так спешила?       - К сыну, - напомнила Каджол, останавливаясь у машины. Переводя дыхание после марш-броска, она не могла никак отдышаться. – Мама ждет меня с Югом, мне нужно к сыну.       - Я понял, - притих Шахрукх, внимательно посмотрев на неё. Рассматривая её лицо, он никак не решался задать вопрос, который вертелся на языке.       - Если хочешь, ты можешь его увидеть, - ответила она его молчаливый вопрос, прекрасно поняв всё без слов. – Думаю, мама не будет против.       Неуверенно улыбнувшись, Кхан помог ей сесть в машину, опускаясь рядом сам, и обернувшись, назвал водителю адрес тетушки Тануджи.

***

- Подойди, не бойся, - подозвала Кхана Каджол, держа малыша на руках. Мальчик спал крепким сном, убаюканный на руках матери.       Неуверенно улыбнувшись, Шахрукх медленно подошел к ним, боясь разбудить ребенка. Взглянув на малыша, он не смог оторвать взгляда. Он был маленькой копией Каджол. От макушки до самых пяток. Погладив мальчика по головке, Кхан не удержавшись, поцеловал ребенка в лоб, мысленно читая молитву за его здоровье.       - Он так похож на тебя, - выдохнул Кхан, переводя взгляд на Каджол, которая не отрываясь следила за его реакцией.       - Это точно, все говорят, что у него мои глаза, - переводя взгляд на сына, с любовью прошептала она.       Согласно кивнув, Шахрукх вернулся к ребенку, заворочавшемуся во сне, и подняв руку, потрепал мальчика по щеке, проведя пальцем. Неожиданно открыв глаза, ребенок уставился на Кхана абсолютно осознанным взглядом, разглядывая мужчину. Посмотрев на него умным взглядом, мальчик улыбнулся, протягивая к нему ручки. Шахрукх моргнул, возвращаясь на землю.       - У него действительно твои глаза, - хрипло сказал Кхан, поднимая взгляд на Каджол. – А ещё у него твоя улыбка.       - Я могу его подержать? – добавил Кхан, протягивая свои руки в ответ к мальчику. Дождавшись кивка Каджол, он взял ребенка на руки, прижимая к груди. Мальчик тут же потянулся к бороде мужчины, притягивая её к себе. Шахрукх рассмеялся в ответ, позволяя малышу делать всё, что захочет. Но стоило ему поднять взгляд на Каджол, как он увидел слезы в её глазах, наблюдающую эту картину.       Каджол смотрела, как Шахрукх играет с её сыном и что-то перевернулось в душе, как будто что-то важное случилось, стоило ей увидеть Юга у Шахрукха на руках. Наблюдая за тем, как с первой же секунды они сошлись, Каджол не смогла сдержать слез, застилающих глаза. Сердце было готово выпрыгнуть из груди, из-за невозможности всего. Всего того, что так хотелось сердцу, но не суждено было случиться.       - Нет, нельзя раскисать, - сказала себе Каджол, вытирая слезы с глаз, подходя к мужчине. Забирая ребенка из его рук, она видела, с какой тоской Шахрукх выпускает Юга из рук, не желая терять контакт. Но ничего не поделать, время было неумолимо. Ему было нужно возвращаться домой, где его ждал мрак и тишина.

Глава 24.

      - Что так невесел, Шахрукх? – в очередной раз спросила Приянка, которая всё никак не уходила из окружения, каждый раз давая советы.       - Да так, ничего особенного, - нехотя ответил Кхан.       - Всё понятно, по тебе и так видно, в чем, а вернее в ком дело, - усмехнулась она, присаживаясь рядом.       - Да, да, ты всё знаешь. Тогда ответь, что мне делать? – начал терять терпение от бессмысленного разговора Кхан.       - Я тебе уже говорила. Позвони, заставь посмотреть на себя, выведи её из равновесия, не тебе ли знать, что её взбудоражит больше всего, - пожала плечами Приянка, перечисляя варианты.       - А это идея… - вдруг встрепенулся Кхан, оборачиваясь к Приянке. – Ты не хотелабы поучаствовать в маленькой авантюре, получив при этом зеленый свет во всем Болливуде?       Приянка непонимающе уставилась на Кхана, но как только он рассказал его план, он улыбнулась своей хищной улыбкой и пожала протянутую руку в знак согласия. Договор был заключен.

***

      Шахрукх сидел на диване в своей любимой библиотеке, когда зазвонил телефон, и пришлось подняться с места и дойти до стола. Недовольный тем, что его потревожили, Кхан добрался до телефона, и посмотрел на контакт, с которого звонили. Увидев имя «Каджол», он тут же встрепенулся, чувствуя мурашки по коже. Как давно он не слышал её голоса и не видел её лица.       - Да? – хрипло ответил он, опускаясь на диван.       - Шахрукх, это ты? – послышался до боли знакомый голос.       - Да, привет, Каджол… - не знал, как начать разговор он.       - Нужно встретиться, - по-деловому ответила она, диктуя адрес. И быстро попрощавшись, повесила трубку.       Сидя с телефоном в руках, Шахрукх растерянно смотрел на него, не веря своим ушам. Его план сработал, пусть и не сразу, и не так, как хотелось бы. Но он сработал. Быстро собравшись, уже через пять минут Кхан был на пути к адресу, где его ждала Каджол. Это был отель, как предсказуемо, подумал он, поднимаясь в номер. Уже на подходе к двери он поправил воротник и волосы. Перед Каджол хотелось быть лучшим, как и всегда.       Открывая дверь на характерный стук, Каджол уже была готова ко всему. Но только не к Шахрукху в чёрном костюме с цветком в руке. Быстро впуская его, она непонимающе уставилась на него, растерянно нахмурив брови.       - Что за маскарад? Мы не на свидании, Шахрукх, - проговорила она.       - И тебе привет, Каджол. Я тоже соскучился, - усмехнулся он в ответ, протягивая цветок.       - Извини, привет, - запоздало сказала она, чуть смутившись. Но через секунду вновь приобрела воинственный вид. – Я вообще-то поговорить с тобой хотела.       - Тогда я тебя внимательно слушаю, - взяв её за руку, Шахрукх присел на диван, усаживая её рядом.       - Я серьёзно, Шахрукх, - выдернула руку из его рук Каджол. – Что у тебя с Приянкой?       - А ты, что, ревнуешь? – внимательно заглянув в глаза, спросил он.       Вмиг смутившись, Каджол отвернулась от него, разглядывая свои руки, собираясь силами.        – А что если и так?! Я видела все эти новости, что это значит, Шахрукх? Если тебе так нужна она, зачем ты звонишь мне? Зачем ищешь встречи? Чего ты от меня хочешь? – выдала она на одном дыхании, отходя к окну.       - И ты веришь во всё это? Веришь в роман? Думаешь, меня действительно могла заинтересовать Приянка? – подошёл к ней со спины он.       - Я не дура, Шахрукх, я все прекрасно вижу, все эти ваши фотографии. Тебе мало жены? Зачем тебе я? – беспорядочно сыпала вопросами она, обнимая себя за плечи.       - Маленькая моя, что ты себе напридумывала? Тебе ведь прекрасно известна вся правда, ты и сама знаешь все, что творится у меня в душе, - обнял её со спины Шахрукх, утыкаясь лицом в волосы и вдыхая её запах.       - Тогда посмотри мне в глаза и скажи, что это все неправда, что у тебя ничего не было с ней, - развернулась в его руках Каджол, заглядывая в глаза. Но Шахрукх не выдержав её взгляда, медленно опустил глаза.       - Так я и знала! И зачем тебе все это? – вырвалась из его рук, отвернулась Каджол. Но Шахрукх не дал ей уйти, быстро развернул к себе, взглянув на неё безумным взглядом.       - Что ты поняла? Что? Ты хоть знаешь, что со мной было, когда ты была со своим Аджаем? Ты не выходила на связь сказала, что все кончено, что ты не уйдёшь от мужа. А потом объявила, что ты беременна. От него! Ты хоть понимаешь, что было со мной? Мне нужен был кто-то, кто бы выслушал, помог советом. А она вовремя оказалась рядом, вот и все. Ты думаешь, мне, когда нибудь было дело до неё? Вообще до кого-то кроме тебя? Я не видел никого вокруг, не понимал что происходит. Мне нужна была помощь, - завершил свою тираду Шахрукх, прижимаясь лбом ко лбу Каджол.       - Хорошее же ты себе утешение нашёл, симпатичное, - не удержалась от колкости Каджол, хотя её пыл был заметно поубавлен. Она прекрасно понимала, что чувствовал Кхан, когда она сказала, что беременна от Аджая. Она видела ту боль в его глазах и отчаянно жалела его тогда.       - Меня никогда не интересовала Приянка и не интересует сейчас. Я просто поддался слабости однажды, вот и всё, наговорил ей лишнего, но назад дороги не было, она уже всё поняла… - сбивчиво объяснял Шахрукх, не давая ей отстраниться.       - Что она такого узнала? Что ты ей сказал?- вдруг поняла, о чём он Каджол.       - О нас, - тихо сказал он, - едва успевая поймать вырывающуюся Каджол. – Спокойно, она сохранит секрет, я позаботился.       - Что ты ей сказал? Ты с ума сошёл? А если она скажет?! – в шоке билась в истерике она.       - Не скажет, ей карьера дороже, - уверенно заявил Шахрукх.- К тому же, она взялась помочь.       - Хороша помощь, ничего не скажешь, - не могла успокоить себя Каджол.       - Послушай, Каджол. Я пытался всё забыть, как ты и просила. Я хотел, я правда хотел сделать всё так, как ты решила. Но я просто не могу так, не могу вдали. Я предложил этот роман на публику, чтобы заставить тебя вырваться из своей раковины.       - Это правда? – неверяще уставилась на него Каджол и увидела в его глазах ответ на свой вопрос. Но Шахрукх не дал ей додумать, впиваясь в её губы поцелуем. Он целовал её так страстно и напористо, будто заявляя свои права на неё и доказывая самому себе, что она по-прежнему принадлежат ему.       - Все, что я делаю в этой жизни о тебе, для тебя. Что мне нужно сделать, чтобы ты поняла это? – едва оторвавшись от её губ, прошептал он, рвано дыша.       - Такой как ты больше нет, и не будет. Я с ума сходил каждый день без тебя, я думал, что не увижу тебя больше никогда. Я был готов на все, лишь бы увидеть тебя. Чёрт, я был готов закрутить роман с самим Аджаем, если бы это помогло мне встретиться с тобой, - шептал её на ухо Шахрукх.       - Ты понимаешь, как это больно, знать, что тот, кого ты любишь, спит с другой? – с каждой секундой все больше отдаваясь его ласкам, шептала Каджол.       - Знаю, - вдруг прервался Шахрукх, отрываясь от её тела и заглядывая в глаза. Она смотрела на него в ответ и видела, как меняется его взгляд, появляются опасные огоньки в его глазах. Но додумать она не успела, стоило ему вновь приблизиться к ней, прижать к себе руками, как все мысли вылетели из её головы, оставляя свою хозяйку на волю чувствам.

Глава 25.

      Свой день рождения Каран отмечал со всем размахом. Пригласив едва ли не весь Болливуд к себе на вечеринку, он позаботился о том, чтобы все гости чувствовали себя как дома, потому и запретил всяческую съемку на празднике. Все гости сдавали аппараты и телефоны прямо на входе. И это действительно помогло. Все раскрепостились и боялись быть снятыми папарацци или даже просто оказаться в чьем-то личном архиве.       Джохар наблюдал за гостями, контролируя всеобщее настроение. Тут в глаза ему бросился угол, в котором Шахрукх сидел рядом с Приянкой, что-то шепча ей с улыбкой.       - План сработал, спасибо тебе, я в долгу не останусь, - поблагодарил Чопру Шахрукх, пожимая её руку. Он был готов сделать всё, что бы она не попросила, ведь благодаря ей он сейчас сидит здесь и ждет прихода Каджол, которая обещала потрясти его своим нарядом. Но не успела Приянка ничего ответить, а может Шахрукх просто не услышал её ответ, ведь стоило ему оглянуться, как он увидел Каджол, заходящую на площадку, где расположились гости. Забыв обо всем и обо всех, Шахрукх направился прямо к ней, не в силах оторвать взгляд от её откровенного платья.       Каджол едва успела поздравить именинника, как на неё со спины налетел Кхан, обнимая на глазах изумленной публики.       - Ты великолепна, - прошептал ей на ухо Шахрукх, с трудом выпуская из рук. – Я не смогу оторвать от тебя взгляд.       - Ты тоже ничего, - рассмеялась Каджол, принимая комплемент, оборачиваясь к нему.       Каран пытался расспросить Каджол о делах, но, кажется эти двое уже больше никого и ничего не видят. Покачав головой, Джохар только усмехнулся, оставляя друзей друг другу. Встретившись глазами с Гаури, которая сидела возле бара, наблюдая за всей этой картиной, Каран пожал плечами. Равнодушно фыркнув, Гаури развернулась к стойке, возвращаясь к своему бокалу. Вздохнув, Каран направился развлечь подругу.       Шахрукх и Каджол провели весь вечер только вдвоём, лишь изредка отвлекаясь на друзей и приятелей, которые подсаживались поздороваться. Адуясь каждой свободной минуте, они говорили обо всём, не замечая ничего вокруг, в том числе и взглядов, которые бросали на них недоуменные гости.       Зазвучала медленная песня и в голове Кхана возникла Каджол на песках Египта. Он вспомнил те волшебные дни, преведенные под палящим солнцем, и Шахрукху безумно хотелось воскресить те ощущения. Протянув ей руку, Шахрукх пригласил девушку на танец.       - Ты серьезно? – изумилась она, не зная, как поступить.       - Прошу тебя, - умолял Кхан, сделав свой фирменный взгляд, от которого она отказаться уже не смогла.       - Твоя жена здесь, не забывай, - шепнула у самой сцены – танцпола Каджол, пытаясь усперить Кхана. Но тот, кажется, совсем забыл, где он находится. Стоило им оказаться на площадке, как Шахрукх прижал её к себе, страстно обнимая, не отрывая глаз от её губ. Едва рука Кхана коснулась её поясницы, а взгляд встретился с глазами Шахрукха, как Каджол забыла обо всем, что только что, говорила ему, полностью отдаваясь его движениям. Они танцевали самозабвенно, растворяясь в музыке и каждом движении, на ходу вспоминая шаги, которые так долго ставила им Фара, пытаясь добиться романтики в пустыне. Сейчас им страсти и желания было не занимать, оно накрыло их с головой. Они танцевали, не замечая, как все остальные пары расступились, останавливаясь в танце, наблюдая за легендарной парой, которая забыв о всех присутствующих, раскрывала все свои эмоции и чувства в танце, завораживая окружающих.       Музыка закончилась для них внезапно, застав их в объятиях друг друга, в самом центре сцены, где они смотрели друг другу в глаза, боясь оторвать взгляд. Тишина, наступившая после музыки, была громче любого шума. После минутной тишины, раздались первые хлопки, переросшие в бурные аплодисменты, возвращая пару с небес на землю, заставляя осознать, какой опрометчивый шаг они совершили, раскрывшись вот так перед публикой.       Выпуская Каджол из объятий, Шахрукх в последнюю секунду успел поймать её руку, прежде чем она убежала в неизвестном направлении.       - Пусти, Шахрукх, ты посмотри, что мы натворили, что теперь скажут люди? Нужно быть полным идиотом, чтобы не понять, - в сердцах прокричала Каджол, стоило им только скрыться от посторонних глаз.       - Прости, Каджол, я не смог ни о чем думать, стоило коснуться тебя, - виновато ответил он, признавая свою вину. – Но они же друзья, что они могут сказать? Кому?       - Там была и твоя жена, - резонно заметила Каджол. – Да и доброжелатели, которые могут всё передать Аджаю, тоже найдутся.       - Прости, - снова прошептал он, прижимая её к себе, не выпуская из объятий.       Но не успел он договорить, как где-то снаружи донесся шум, после которого в комнату вошел Каран, взволнованно ищу друзей глазами.       - Шахрукх, там Гаури… Мне кажется, ей хватит, - многозначительно кивнул в сторону площадки Каран.       - Хорошо, спасибо Каран, - тяжело вздохнул Кхан, выпуская Каджол. Теперь ему предстояло иметь дело с супругой, которая уже давно не знала меры. Простившись с Каджол, он вернулся к гостям, откуда забрал Гаури, направляясь к выходу.       - Ты ведь это специально затеял? Чтобы позлить меня? – едко начала она, стоило им оказаться дома.       - О чём ты? – поморщился Кхан. Он уже давно не мог спокойно разговаривать с Гаури, а уж с пьяной женой даже связываться не хотелось.       - Не притворяйся, что не понял. Ты хотел показать всем, как вы прекрасны вместе? У тебя это прекрасно получилось, зал рукоплескал, - зашипела она, пытаясь вывести его из себя.       - Ничего я не хотел, поспи, Гаури, тебе нужно отдохнуть, - уже хотел уйти в спасительную библиотеку, как в каких-то миллиметрах от него пролетела ваза, находившаяся где-то рядом с Гаури.       - Не смей уходить, я не закончила, - крикнула она, требуя внимания.       - Зато я закончил, спокойно ответил Кхан, скрываясь за дверью.       - Ну, ничего, я вам устрою сладкую жизнь, - с желчью в голосе сказала себе под нос Гаури, доставая телефон и набирая номер Аджая, так, кстати, припрятанный для удобного случая. Похоже, этот случай наступил.

Глава 26.

      Столкновение фильмов Яша Чопры и Аджая Девгана было делом чести для обеих сторон. Ни Каджол, ни Шахрукх не горели желанием принимать разные стороны баррикад, но Болливуд таких вольностей не прощает, и загнанные в обстоятельства им пришлось занять свои стороны.       Каджол, как примерная жены была вынуждена поддерживать позицию мужа, какой бы бредовой она не казалась, окончательно испортив отношения с Яшем Чопрой. Старик болел последние года, и вся эта история плохо сказалась на его здоровье. Это всё расстраивало девушку, но при любом интервью, на которое её ловили журналисты, на все вопросы о Шахрукхе она отмалчивалась, либо просто говорила «без комментариев». Вся эта ситуация развела их в разные стороны света. Несмотря на то, что они находились в одном городе, казалось, что он был на том конце света.       Шахрукх уже несколько месяцев был вынужден разбираться с иском Аджая в суд на его с Чопрой фильм. Пытаясь уличить их в нечестной игре, Девган не скупился на доводы и обвинения. И Шахрукх, будучи сопродюсером фильма, был вынужден стоять на своей позиции. Вся эта нервотрепка не давала даже отдаленной возможности увидеть Каджол, которая по обыкновению заняла сторону мужа. И даже, несмотря на их молчаливое и обоюдное решение просто откреститься от всяких комментарий. Пресса с удовольствием столкнула их лбами даже без их прямого участия.       Тоскуя по любимой, не имея никакой возможности встретиться, или хотя бы передать весточку, Шахрукх всё больше изводит себя работой, пытаясь уйти в процесс, чтобы забыться хоть ни надолго, но это не помогало как раньше.       И вот, сейчас, он сидел в библиотеке, обдумывая, каким образом он сможет предложить ей эту роль. Она должна согласиться, уверял себя Кхан, прикрывая глаза. Он так соскучился по ней за эти месяцы, что продолжалась бесконечная война с Аджаем, что был готов сняться в фильме ужасов, только бы оказаться с ней рядом.       Едва он представил, как она отреагирует на его предложение, как в голове возник её образ, с ребенком на руках. Тут сердце Кхана пропустило удар. Вот оно, то, чего ему так не хватало, та деталь, что не давала покоя. Он вспомнил те чувства, когда Юг оказался на его руках, такой маленький и такой забавный, что хотелось прижать его к груди и не отпускать.       Шахрукх хотел сына. Ещё одного Кхана. Уже повзрослевшие Арьян и Сухана давно отошли от него, не желая пускать его в свой мир, а ему так хотелось этой детской любви, чтобы кто-то его ждал дома, когда он возвращается домой. Вдруг у Шахрукха родилась идея, которая томилась где-то глубоко на задворках сознания, стоило ему только узнать об опыте Амира с супругой.       Расположившись в библиотеке, Шахрукх думал всю ночь, принимая решение и взвешивая все «за» и «против». Встречая рассвет у окна, он всё же принял решение, пытаясь посоветоваться с Гаури, но, не добившись от неё никакого вразумительного ответа, он медленно выдохнул, и прикрыв глаза, окончательно решил. Он хочет сына.

***

      Немало хлопот принесли все попытки завести суррогатного ребенка, но несмотря на все трудности, малыш смог появиться на свет и Шахрукх, находясь вне себя от радости не мог отойти от сына ни на шаг. Взяв все заботы о ребенке на себя, Кхан наблюдал, с каким равнодушием Гаури смотрит на малыша. Он надеялся. Конечно, в глубине души, он всё таки надеялся, что она изменится, что он сможет увидеть в ней ту мать, которой она была с Арьяном и Суханой, что это хоть как-то вернет баланс в их семью. Но всё таки он ошибся. Перед ним открылась истинная Гаури, которая вместо заботы о сыне, проводила время в клубах, в компании подруг, не желая слышать ничего. И это стало последней каплей для Кхана.       Сняв кольцо с пальца, Шахрукх долго смотрел на него, пытаясь вспомнить ту клятву, что давал Гаури, когда надевал его. Он старался, он правда старался изо всех сил, работая над их браком, пытаясь склеить отношения, но нельзя слепить то, чего никогда и не было. Он просто хотел от Гаури того, чего в ней никогда и не было. А он, по своей юношеской влюбленности упорно рисовал в голове тот образ, который хотел видеть. И вот теперь, увидев её настоящую, без прикрас, он не мог поверить, что потратил столько лет на это. Но теперь у него есть дети, ради которых он готов на всё, а значит, публично ему свободы не видать. Однако сняв кольцо, он вычеркнул всё, что ещё оставалось в душе от той давней влюбленности и привязанности, что зародилась в нем когда-то.       Оставив кольцо на дне ящика для бумаг, Шахрукх отвернулся от стола, забывая о нем навсегда, не желая больше к нему возвращаться никогда.       Переживая по поводу и без повода, ожидая появление ребенка на свет, Шахрукх однажды не выдержал, и позвонил Каджол, прося поддержки. И не ошибся. Не имея возможности встретиться и помочь лично, Каджол помогала ему советами, поддерживая разговорами, подбадривая и поощряя. Она переживала за ребенка как за родного, словно это они вместе с Шахрукхом решили завести ребенка. Иногда Кхан так и казалось, когда Каджол в очередной раз позвонила, удостовериться, всё ли в порядке. И когда Абрам всё же смог появиться на свет, он первым делом позвонил ей, сообщая радостную весть.       - Он родился… Наш малыш родился… - пытаясь сдержать рыдания, охрипшим голосом сказал Шахрукх.       - Родился, родился, родился… - всхлипывая, повторяла Каджол.И наплевав на все публичные ссоры и вынужденную конфронтацию, она открыла твиттер и поздравила Кхана с пополнением в семействе. Несмотря ни начто, она была счастлива за Шахрукха, едва она увидела тогда Юга на руках Кхана, как поняла все те мысли, что зародились в голове мужчины.       Он так хотел себе такого же сына, чтобы вот так стоять часами у колыбельки, играя с малышом, проводить время с ребенком, а не гнаться за славой и положением. Он хотела воспитать сына.       Получив поздравление от Каджол, Шахрукх улыбнулся. Несмотря ни на что, она была рядом. Что бы ни случилось. Это его Каджол. Это то, потому он её так любит. Она чувствует, когда он счастлив и всегда готова поделиться своей радостью. Убрав телефон, Кхан вернулся к Абраму, задремавшему у него на руках, и тихо улыбнулся. Теперь у него есть своя маленькая копия в доме, которая посапывает у него на плече и заставляет его улыбаться, хотя бы иногда. Шахрукху так не терпелось познакомить его с Каджол.

Глава 27.

      Годовщина «Непохищенной невесты» приближалась изо дня в день, и с каждым разом у Шахрукха всё больше созревала идея, что это был бы отличный повод, наконец, встретиться с Каджол. За всё это время ссоры он не находил себе места, всюду натыкаясь на что-то напоминающее о ней. Он так соскучился по Каджол, что придя на ежегодную презентацию календаря Дабу Ратнами, стоило ему только увидеть Каджол, сидящую на кузове машины, с мороженым в руках, как все мысли разом вылетели у него из головы, оставляя только её образ перед глазами. Он так давно хотел обнять ей, эта ссора вытянула все соки из него, ещё никогда они он расставались так надолго, раньше хоть и изредка, но с завидным постоянством они поддерживали связь. Н этот же раз, связи не было никакой, и это заставило Кхана переосмыслить много. Несмотря ни на что, он понял, что не может без неё. Совсем никак. И как бы то ни было, она нужна ему, нужна рядом, иначе он просто не сможет жить, забудет зачем.       Путешествуя из проекта в проект, Шахрукх вновь натыкался на что-то, что напоминало Каджол. Например, этот сериал. Он пришел продвигать фильм Рохита, когда ему показали сценарий, и он, можно сказать, увидел в нем моменты из фильма «Всё в жизни бывает». Не раздумывая ни секунды, Шахрукх дал своё согласие, думая только об одном, что этот сериал смотрит Каджол. Он точно это помнил. Пытаясь передать через фильм, насколько это возможно, что он готов, готов на всё, Шахрукх начал искать пути для их встречи. И вот, наконец, план созрел.       На очередной премии гламура их фильм, которые пережил 1000 недель проката, должен был быть удостоен премии, это был шанс. Шахрукх недолго думая, позвонил Каджол, молясь, чтобы она согласилась.       - Каджол? Это я, привет, - взволнованно начал Кхан, подбирая слова.       - Привет, Шахрукх, - осторожно ответила она, не зная, что сказать.       - Тут на днях будет премия, ты, наверное, уже получила приглашение. Знаешь, нашей «Непохищенной невесте» двадцать лет исполняется, всё таки такая дата… Приходи, пожалуйста. Ведь конфликт, наконец, затих, сколько можно эту резину тянуть, - всё говорил и говорил Шахрукх, боясь остановиться и услышать её ответ.       - Я приду, Шахрукх, - прервала его Каджол, с улыбкой и со слезами на глазах слушая его сбивчивую речь, она так соскучилась по его голосу, что не могла наслушаться. – Я тоже соскучилась.       Шахрукх, услышав её ответ, не смог сдержать счастливой улыбки.

***

      Каджол вошла в зал, где уже было полно гостей и накрыты столы. Все веселились и общались, как это принято на всех подобных мероприятиях. Внезапно она увидела Шахрукха, приближающегося к ней. Они созвонились накануне, и будто ни в чем не бывало, договорились, в чем они придут на вечер. Как в старые добрые времена. Каджол потом ещё долго сидела с трубкой в руках, осознавая, что завтра встретиться с ним, после стольких месяцев. Хотелось так много всего рассказать, стольким поделиться, хотелось вновь почувствовать его объятия. Кажется, последнее она уже чувствует. Пока она, задумавшись, разглядывала его с ног до головы, он прижался к ней всем телом, судорожно выдыхая где-то в районе её макушки и долго не отпуская. Его руки подрагивают на её спине и талии, и кожа буквально горит огнём.       Шахрукх не в силах выпустить Каджол из объятий, просто стоял и обнимал её, вдыхая аромат её волос, который так часто снился ночами, и чувствовал, как гулко бьется её сердце. Услышав шепотки по сторонам, явно притихших людей, наблюдающих за ними, Шахрукх всё же выпустил её из объятий, встречаясь с ней взглядом. Увидев слезы радости, застывшие в её глазах, он, едва удержавшись от очередных объятий, быстро повел её в сторону стульев.       Расположившись недалеко от сцены, они наблюдали за выступлениями и разговаривали. Много-много смеялись, не в силах отпустить руки друг друга. Шахрукх не мог оторвать от неё глаз, её губы были подчеркнуты красной помадой и манили как никогда. Едва заметив приближающегося Рохита, он с трудом оторвался от Каджол, переключаясь на разговор с ним.       Рохит Шетти, режиссер его нового фильма подошел со своим будущим сценарием, он рассказал о своей идее. Шахрукх с трудом помнил детали, его зацепила только одна фраза, которую он прочел на листах: «Пятнадцать лет, 3 месяца и 10 дней». Стоило только услышать её, как вдруг в голове Кхана возник образ только одной девушки, которой он мог, хотел и собирался сказать эту фразу. Сходу, взяв в оборот сценарий, Шахрукх попросил Рохита доработать сценарий, прекрасно зная, что его королева на второстепенные роли не согласится.       Шахрукх, усадив рядом с собой Рохита, пытался уговорить Каджол, сняться в новом фильме, пересказывая на ходу сценарий. Видя её удивленные глаза, он и не думал сдаваться, с каждым разом всё больше добавляя умоляющие нотки в голос. Он просто не мог оторвать от неё руки, то обнимая за плечи, то касаясь руки, то хотя бы просто цепляясь за её мизинец. И это не укрылось от взгляда Рохита, который, практически не участвуя в споре, просто наблюдал за разворачивающейся картиной, выразительно глядя на Шахрукха, который упорно делал вид, что не замечает его взгляда. После очередной умоляющей гримасы Шаха, Каджол переплела их руки в замок и молча, кивнула, соглашаясь. На лице Кхана мгновенно расцвела улыбка, и он быстро обнял её. Рохит, поняв, что на этом его миссия закончена, быстро удалился, оставляя их.       Наконец, их вызвали на сцену, попросив изобразить сцену из DDLJ и принять награду, сказав несколько слов. Буквально возвращаясь в те далекие 90-е, Шахрукх смотрел, как Каджол бежит к нему, обнимая и застывая в его объятиях. Он не в силах отпустить её даже на сцене, держа её за руку, не давая отойти, и чувствует, как она прижимается в ответ.       В тот вечер Шахрукх смог уговорить Каджол прийти на ещё одно мероприятие, которое было не за горами. Он не мог отпустить её просто так, и взял слово, что она придет ещё раз.       Каджол слово сдержала, и всё-таки нашла способ выбраться из дома, пусть даже в сопровождении сестры. Таниша с радостью согласилась пойти с Каджол, когда сестра предложила выйти в свет. И, тем не менее, какого было изумление окружающих, когда Шахрукх встретил Каджол у самого входа в зал, обнимая на глазах изумленной публики и не выпуская из объятий несколько минут. Они всё никак не могли наговориться, хохоча, и хватая друг друга, прямо посреди зала, где расположились все звездные гости.       В зале была и Дипика, в целях продвижения совместного фильма, они должны были бы сидеть вместе, но Шахрукх после появления здесь Каджол больше не видел никого, что задело самолюбие Дип. Он с таким обожанием смотрел на Каджол, как никогда не смотрел на неё, даже в самых сильных сценах их фильмов. Дипика решила придумать план, как отвлечь внимание Шахрукха на себя и потешить свою гордость.       Подсев к Каджол, оставляя сво место, Шахрукх потерял счет времени, развлекаясь разговорами с Каджол. Вдруг телефон Кхана издал писк, возвещая о смс от Дипики, которая сидела двумя рядами дальше и смотрела на него. Быстро прочитав смс, в котором она просит отвезти её домой, потому что её отец плохо себя чувствует, а свою машину она не взяла. Они добирались все вместе, в целях продвижения фильма, играя роль одной большой команды. И он теперь был вынужден помочь.       Увидев, что Дипика встала и пошла к выходу, Шахрукх обернулся к Каджол, которая видела всю эту картину, быстро шепнул одними губами, так посмотрев в её глаза, что она не посмела ослушаться: «Дождись меня».       Проводив его взглядом, Каджол обернулась на сцену и приготовилась ждать. Сегодня они должны наконец, поговорить, выяснить всё, что накопилось за это время.

***

      Шахрукх молча сопроводив Дипику, не проронив ни слова, витая где-то в облаках, пожелал скорого выздоровления её отцу и пулей метнулся обратно, забыв о её существовании, едва за Дип, закрылась дверь. Девочка выросла и стала такой высокомерной, что стала просто раздражать. Чуть поморщившись, Шахрукх попросил ехать обратно на мероприятие, выкидывая Падукон с её заскоками из головы.       Едва вернувшись к зданию, где сейчас находилась Каджол, он, не выходя из машины, набрал ей смс, что ждет её на стоянке, моля Бога, чтобы она его дождалась. И увидев одинокую фигурку, выходящую из здания, быстро вышел из машины.       Каджол получив сообщение, быстро попрощалась с соседями и собралась на выход. Видя сколько народа, провожало её, она подумала, что идея Шахрукха не возвращаться внутрь, весьма своевременна. Уйти им вдвоём спокойно точно бы не дали. А так никто не мог и подумать, что где-то на улице её ждет Шах. Улыбнувшись своим мыслям, она почувствовала себя влюбленной школьницей, выходя из здания и встречая на стоянке Кхана.       Быстро заведя её в машину, Шахрукх захлопнул дверь, говоря адрес водителю и снова обнимая Каджол. До отеля, в котором он уже успел забронировать номер, планируя пообщаться с Каджол тет а тет ещё со вчера, Шахрукх сидел молча, рассматривая её профиль и не выпуская её руку из своей. Ему казалось, что стоит её отпустить и всё рассыплется, словно сон. Он их столько видел за этот период, пока они не общались, что был готов сказать, что сходит с ума. Эти месяцы заставили его о многом подумать, многое переоценить. Теперь он ни за что не позволит кому-либо разделить их. Он просто не переживет этого ещё раз.       Каджол видела всю боль, что сейчас излучали его глаза, и прекрасно понимала, о чем он думает, ей это разлука далась ничуть не легче. Она видела все его фотографии и интервью, видела как ему плохо и не могла ничего поделать, страдая не меньше. И сейчас, наконец, получив возможность встретиться, она была готова поклясться, что больше она на такие жертвы не пойдет.       Они добрались до отеля, поднялись в номер и, закрывая дверь за собой, наконец, дали волю чувствам. Шахрукх кинулся обнимать Каджол, уже не сдерживая эмоций и слёз, шепча, что больше никогда не позволит ей уйти далеко, что просто умрет, если её отнимут у него. Она отвечала, что скучала не меньше, что каждый раз, глядя на его убитое горем лицо, чувствовала, как сердце сжимается от боли.        Шахрукх усадил её на диван, а сам опустился к её ногам, обнимая их руками, словно ребенок, и глядя на её блестящие глаза, снизу вверх говорил, говорил, говорил. Всё что накопилось в душе за эти месяцы, все переживания, что не смог поделить с ней. Рассказывал про Абрама, про то, как он похож на него. Как он держался эти месяцы без неё, только благодаря Абраму, уверяя, что он ей понравится.       Каджол только беззвучно плакала, гладя Шахрукха по волосам, не веря, что он действительно рядом, в её ногах, что это не сон. Он говорил о Абраме, и она уже полюбила этого мальчика, хотя даже не видела. Она видела, как светятся его глаза, когда он говорит о младшем сыне, и была безумно рада за него. И тоже говорила, рассказывала про все свои переживания, как каждый раз высматривала заголовки из газет, надеясь увидеть его, а когда видела, то чувствовала такую тоску, будто сердце вырвали из груди. Она не думала, что может быть так больно…       - Шахрукх, обещай, что мы не расстанемся так надолго больше никогда. Слишком больно, это слишком больно, даже не иметь права позвонить… Я так не смогу больше.       - Обещаю, мы не расстанемся. Ни за что, я не позволю Аджаю или кому-либо другому встать между нами. Эти месяцы были таким уроком для меня. Я тебе клянусь Каджол, что бы ни случилось, но порознь мы больше не будем. Я не смогу пережить это, я просто умру без тебя, теперь я это точно знаю.

***

      Каджол всё-таки дала согласие на съемки нового фильма с Шахрукхом. Посещая мероприятия посвященные годовщине «Непохиженной невесте», они вновь окунулись в то время, которое хранилось в воспоминаниях с тех самых времен съемок, вспоминали те дни, и те случаи, что происходили тогда. Окунувшись в воспоминания тех дней, она поняла, как соскучилась по этому всему, по съемкам, по едким комментариям Кхана, по их взаимным подколкам. Она действительно хотела работать. Раздумывая над ответом, она вспомнила слова Нисы, сказанные ею несколько дней назад, о том, что Каджол должна сняться в хорошем, весело фильме.       Встряхнув головой, Каджол вздохнув, приняла решение, она будет сниматься в фильме Рохита, и будет сниматься с Шахрукхом. Ведь ей так надоело сидеть в четырех стенах. Хотя кого она обманывает, она была готова сняться во всём, что только предложит Шахрукх, и ему это прекрасно известно. Усмехнувшись, Каджол написала сообщение Кхану, ответив на его вопрос, заданный накануне.