Воспоминания Пак Чимина

Должен ли я начать эту историю с самого начала, тогда, когда ещё я был совсем молод в своих поступках или же мыслях? Тогда, когда я еще не мог подумать о том, что через каких-то пару месяцев я стану взрослее, словно чертов старикашка, что знает всё и обо всех. Кажется, я знаю слишком много для своих лет. Это произошло весной, когда мне сказали, что ко мне подселят ещё одного человека. А я не был против, от слова совсем. «Он очень мил и улыбчив», — так о нём отозвалась хозяйка квартиры. Все равно в этом доме было тоскливо, так что мне однозначно нужен был сосед, чтобы не чувствовать себя как-то одиноко. Аджума только попросила сделать влажную уборку, так как у того парня была аллергия на пыль, поэтому нужно бы поскорее этим заняться. Мне нравился процесс уборки. Я очень чистолюбив, поэтому для меня это не являлось чем-то угнетающим. Сегодня отпросился с работы, чтобы все успеть к приходу нового соседа. Мистер Чао, владелец китайского ресторанчика, где я работал помощником повара, мне не отказал, так как уже давненько хорошо не отдыхал. Когда прошло пару часов, то я уже заканчивал с приготовлением обеда. Кухню заполнил запах тушеного мяса, чеснока и ароматного букета множества специй, которых никогда не жалею для блюд. Наверняка тот парень устал с дороги, приготовил, надеясь, что ему понравится моя стряпня на столе. Если бы кто-то сделал что-то подобное для меня, я был бы рад. Спустя полчаса услышал, как в замочную скважину вставляют ключ и поворачивают пару раз, открывая дверь и впуская внутрь высокого парня с небольшим чемоданом. На улице совсем недавно начался дождь, наверно поэтому с его челки стекала вода, а в уголках глаз немного размазался черный карандаш. Но всё же он выглядел довольно симпатичным, я бы даже сказал обаятельным, несмотря на то, что мы еще не успели обмолвиться и словом. Волосы цвета меди, вздернутый длинный нос и вытянутое лицо, но, несмотря на это, щеки его немного пухлые. Сам он казался худым, хотя слово жилистый ему подходило больше — ноги выглядели очень подтянуто. Серая толстовка, мягко говоря, очень влажная, а в конверсах хлюпала вода, показывая, что дождь продолжился нехилый. Но почему-то тот не дышит тяжело, лицо не красное, и он не дрожит от холода, создавалось ощущение того, что: — Любишь гулять под дождем? — вырвалось неожиданно, отчего я привлек внимание парня на себя. Он улыбнулся и кивнул, сразу же разуваясь и снимая с себя сырую одежду. — Хосок. — голос его спокойный, негромкий и не тихий, такой, будто слушаешь аудиокнигу, а там приятный тембр рассказывал очередной захватывающий сюжет, именно таким мне он показался. — Ты Пак Чимин? Я согласился, показал, где находится его комната, и одолжил ему свое полотенце, чтобы он смог согреться в душе. Тот, улыбнувшись мне, скрылся в ванной. Снова вернувшись на кухню, подогрел еду, которая уже успела остыть. Когда парень оказался на пороге, то он выглядел более отдохнувшим. Кожа чистая (без косметики ему было лучше). Хосок располагал к себе. Он говорил легко и непринужденно, будто мы с ним давние знакомые. Ел спокойно, прерываясь на то, чтобы сделать мне комплимент о моих кулинарных способностях. Только его взгляд, так мне показалось, будто скрывал что-то, никакого блеска жизнерадостности, только легкий туман и расширенные зрачки (думаю, из-за освещения). После этого вечера мы сидели так только во время завтрака, потому что мне нужно было вернуться на работу, чтобы снова иметь возможность платить за аренду, а Хосок всегда вставал рано утром и приходил только после полуночи, когда я уже засыпал в гостинной за просмотром сериала. Я до сих пор не знаю его место работы, но не заметить его шикарную одежду — не мог. Его дорогая туалетная вода от Шанель всегда стояла у нас в ванной, которая уже пропиталась этим запахом. Одежда от Гуччи всегда была аккуратно разложена и развешана. Однажды он всунул мне в руки белый бумажный пакет, такой, что дают в тех самых дорогущих бутиках. — Это Валентино, — растягивая, — хочу видеть тебя в этом. Все попытки вернуть вещи обратно категорически отвергались, поэтому я перестал предпринимать какие-то действия, принимая всё то, что он отдавал. Взамен он просил только готовить ему завтрак и ужин, поэтому каждый раз я старался угодить ему ещё больше. Но мысль о том, кем же работает сосед, не переставала меня преследовать. Я частенько поглядываю на Хосока, чьё лицо меня привлекало, а мое любопытство вгрызлось в мой мозг и заставляло меня не отрывать взгляда, пытаясь прочесть пережитки своего соседа. Но, когда он поворачивался ко мне: вглядываясь в мое выражение лица, будто разглядывая мои морщины, чтобы узнать наверняка, о чем я думаю — он словно бросал мне вызов. Но его натура до сих пор для меня являлась загадкой. Улыбка Чона всегда выглядела естественной, а если снова поднять взор на его глаза, они якобы были за какой-то пленкой, точно скрывавшие его настоящие эмоции. В один из таких же обычных вечеров я пришёл позже обычного. В квартире было до ужаса тихо, в кромешной тьме слышался только ветер, что выл за открытым окном. Разувшись, бросил куртку возле шкафа, аккуратно вступил на голый паркет, продолжая вслушиваться в собственное дыхание. В подобные моменты воображение всякий раз перегибает палку, утрируя до неузнаваемости все предметы в квартире. И обычно фантазия в тот самый миг имеет свойство преувеличения и является игрой и только ею, с огромной долей иронии. Но чувство настороженности, как ни крути, не покидало меня. Когда же я подошел к двери своего сожителя, меня резко прижали к стене, закрывая влажно рукой мой рот. Сначала меня охватила жуткая паника, которая заставляла ноги дрожать, а пульс биться быстрее. После, зрачки немедленно приняли расширенный облик, глаза мгновенно наполнились слезами, как бы я не пытался их сдерживать. Руки крепко цеплялись за ткань чужой футболки, чтобы продолжать стоять увереннее. — За тобой кто-то шёл? — голос старшего я мгновенно узнал, немного расслабляясь в его руках. Я только помотал головой в отрицании, после чего от моего лица убрали руку и отошли на шаг. — Ты мне сейчас же помогаешь, — приказным тоном оторвал Хосок, потянув меня за рукав толстовки в сторону ванной комнаты и включил свет. Мой же взгляд сразу упал на его руку, что держит за ткань рукава. Своё состояние я уже не контролировал, а нижняя губа и вовсе начала подрагивать. — Прекращай реветь как девчонка, — хрипит Чон, стягивая с себя кровавую футболку и размазывая рукой по щеке кровь, — этот «мешок с деньгами» был сегодня буйный, пришлось делать всё не так аккуратно. — Он бросает мне под ноги свои грязные вещи, оставаясь полностью нагим, ни капли не смущаясь моего присутствия, полез в ванну и настраивая воду в душе с небольшой радостью и ухмылкой молвил: — Наконец я прекращу выкидывать свою любимую одежду. Аккуратно отстирай всё. Не испорть, иначе мне придётся начать наказывать тебя. — Старший даже пропел последнее, радуясь чему-то своему. Я же, взяв вещи, положил их в раковину, которая, до недавнего времени, была белоснежно чистой. Заткнув слив и залив вещи холодной водой, направился в сторону кухни, чтобы взять к себе в помощь соль. Вернувшись в ванную, где Хосок всё ещё мылся, я продолжил устранять следы непонятных мне следствий своего соседа. Немного сполоснув вещи, дергающейся рукой немедленно высыпал на пятна крови небольшое количество соли, чтобы она скорее успела пропитаться. Воображение же снова начало мне подбрасывать различные сцены того, как Чон кровожадно и холодно разрубал человека на куски, марая полностью в крови комнату. Тело дрожало, то ли от страха чего-то отвратительно-страшного, то ли от ледяной воды, в которой лежали мои руки. Подняв голову и посмотрев на себя в зеркало, я безумно испугался того, что место, которое закрывал своей рукой сосед, было в крови. — Нет-нет-нет-нет, — дрожащим голосом продолжал повторять это как особую мантру. Ладони яростно оттирали лицо, местами царапая ногтями до покраснений. Когда меня развернули и ударили по щеке, увидел, что передо мной стоит Чон, что тяжело дышал и держал за плечи. Щека, которую он ударил, горела от хлопка и жгла из-за моих ярых трений. — Истеричка, — бросил Хосок, выходя из ванной и продолжая вытираться полотенцем. Встряхнув головой и прогнав навязчивые мысли, еле сосредоточился на том, что пятно само собой не исчезнет, с такими мыслями продолжил заметать следы. Когда я разобрался с одеждой, меня стало неимоверно клонить в сон. Для меня сегодняшний день был слишком стрессовый, поэтому уснуть мне не было какой-то проблемой.

— • ◇ • —

На следующий день, почувствовав себя слегка дерьмово, я предупредил директора о том, что не смогу появиться на работе около двух дней. Тот всегда был понимающим, поэтому пожелал поправляться скорее. Пройдя на кухню, я должен был приготовить завтрак для старшего. Вспоминая вчерашнюю ночь, теперь ему перечить и не хотелось вовсе. Благодаря сну, я уже мог здраво оценивать всю произошедшую ситуацию, и у меня появились определенные мысли. Включив новости по телевизору, я начал вслушиваться. Кажется, мои догадки становились явью, когда ведущий сообщил, что один из кандидатов на мэра города совершил суицид в ванной. Ещё рассказывали о том, что у того была долгая депрессия. Я даже смог посмеяться над этим. Когда всё уже лежало на столе, пришёл Хосок, который протянул вместо одного пакета два, где лежали новые модели тимберлендов. — Это за вчерашнее, — говорит Чон, садясь завтракать. — Ты не ешь? — Нет аппетита, — растягивая слова. Почему-то от еды слишком сильно воротило. — Я тут подумал- — Даже не смей, я найду тебя, Чимин, — перебивает меня старший. — Ты даже не дослушал, что я хотел сказать! — кажется, вчерашний день действительно выбил меня из колеи, поэтому сдерживать дрожь и громкость голоса не мог. — Не посмеешь съехать, — чеканит. — Я ушёл. Кажется, если я не начну делать что-либо уже сейчас, то эта ситуация загорится до предела. Но мысли одна за другой пролетали в моей голове, смешиваясь и прерывая последующую. Теперь, спустя время, явно понимал, что человеку, жившему с убийцей и, не подчиняясь ему — грозит собственной смертью даже без надгробья. И, наверно, это будет слишком просто для такого профессионала как Хосок. Я боялся представить что-то более страшное. Возможно, я его расстроил. Я, блять, умудрился расстроить серийного убийцу.