Моя мучительница Химари

Интерлюдия. Сидзука. (Мизучи, водяной дракон, аттранах воды, Богиня Рек, жрица-мико Храма Воды). Взглянув на себя стороны, Сидзука не могла не признать, что её история жизни мало чем отличается от многих других аякаси в Японии её времени. Все началось в небольшом храме, посвященном местному покровителю дождей, облаков, рек и озер. С давних времен, как помнила Сидзука по рассказам родителей – больше тысячи лет, община духов, связанных с водой, обитала рядом со святилищем. Большинство из них были безобидны, некоторые опасны, а единицы – помогали людям, приходящим к храму с молитвами или просьбами, действуя от имени божества-покровителя. Клан экзорцистов – охотников на аякаси, обитавший неподалеку, знал о поселении и периодически проводил небольшие чистки от погрязших в убийствах или причинении вреда людям духов. Сложившаяся ситуация устраивала всех, и юная Сидзука верила, что шаткое равновесие между аякаси и охотниками будет продолжаться еще очень долго... Как же она ошибалась. С приходом в страну прогресса и технической революции, все больше людей отказывалось от старой веры. Храмы приходили в запустение, многие боги оказались забыты и потеряли свои силы, и все меньше посетителей было и в Храме Воды, в котором Сидзука совсем недавно стала жрицей, повторив путь своей матери. И пришел день, когда собрание кланов экзорцистов Японии решило, что им не нужно условно-мирное поселение аякаси в непосредственной близости от крупного промышленного центра. То утро намертво отпечаталось в памяти мизучи. Она как раз собиралась проводить утреннюю молитву, когда в молельную комнату храма влетела её мать, и сильно волнуясь приказала дочке собрать необходимые вещи и спрятаться на время в горном убежище. - Но мама, а как же ты? А мои друзья из общины? – с беспокойством спросила Сидзука, подталкиваемая матерью к лесу. - Не волнуйся, милая, мы прибудем чуть позже, нам нужно уладить некоторые дела с экзорцистами, ничего страшного. Будь умницей, и слушайся Кагецуки-сана, хорошо? Это был последний раз, когда она видела мать живой. После проведенной ночи в спрятанном горном укрытии, беспокойство Сидзуки превысило все разумные пределы. Облавы экзорцистов случались и ранее, но клан Амакава, с которым поселение поддерживало хорошие отношения, всегда предупреждал о готовящейся охоте заранее, чтобы мирные аякаси, не желающие драться, могли спрятаться и переждать бурю. После возвращения к храму, молодой аякаси открылась кошмарная картина, которая не забылась и через сто лет – разоренный внутренний дворик, сожженые фруктовые деревья, так красиво зацветавшие по весне, разломанные статуи, развороченные ямы на месте чудесных каменных дорожек и следы магических техник повсюду. И трупы, трупы, трупы её друзей и знакомых повсюду. Многие лежали рядом, явно убитые внезапно, подло. Сидзуку мутило от крови и темных миазмов насильственной смерти стольких разумных, но преодолевая отвращение и ужас, она прошла через это кладбище духов и приоткрыла дверь в главное помещение храма Воды... В чудовищном мессиве внутри трудно было разобрать, кто из аякаси погиб здесь. Но бесцельно блуждающий взгляд Сидзуки наткнулся на ленточку, которой её мать всегда подвязывала волосы... а чуть в стороне лежал кусок окровавленного хаори её отца, необычного небесно-голубого цвета, которым он так гордился... ... Сидзука плохо помнила, что происходило чуть позже. Кажется, из разоренного храма её, полубезумную и начавшую терять разум в этом отныне проклятом месте, забрал Кагецуки-сан, пожиратель трупов, рожденный из людских страхов, но преодолевший их и свои животные инстинкты. Долгие годы после этой трагедии несколько месяцев в году Сидзука жила в том самом убежище в горах, которое не помогло её семье в нужный час. Несмотря на все уговоры единственного оставшегося в живых собрата, все остальное время она скиталась по стране, пытаясь разузнать больше об убийцах своей семье. Произошедшее оставило неизгладимый след на ауре водяного дракона, и её человеческий облик не повзрослел ни на день с момента смерти родителей – она все так же оставалась в облике девочки десяти-двенадцати лет. Шло время, в мире людей отгремела Русско-Японская война, Первая мировая война, передел колоний, началась Вторая мировая война. Сидзука оттачивала навыки управления водой, боевые техники, подсмотренные у других духов, и неутомимо продолжала искать убийц своих родных. Ярость, боль и гнев наполняли её силой, о которой она раньше и не подозревала. Наконец, ей стало точно известно, куда приложить свои новые умения – один из двенадцати кланов экзорцистов Японии, Джибашири, получившие приказ на уничтожение поселения аякаси рядом с городом, и с садистким удовольствием выполнившие его. Пока полыхала война Японской Империи и САСШ, Сидзука вершила свою месть из теней. Она топила, разрезала, замораживала, заманивала в ловушки, заключала союзы и предавала, выполняла извращенные фантазии и убивала во сне всех Джибашири, до которых могла дотянуться. Никакие действия или методы не были для неё под запретом. Все – или ничего, убей – или умри, так она стала видеть свое существование. Сидзука научилась применять свои техники исцеления прямо наоборот – теперь она умела вскипятить кровь человека при контакте, отравить воду с которой соприкасалась, мгновенно высушить экзорциста, испарив всю влагу из его тела, и многое другое. Мизучи убивала, не ведая жалости – мужчин, женщин, стариков, детей, абсолютно всех, кто был как-то связан с проклятым кланом убийц. Среди остатков выживших прошел слух о «водном демоне», преследующем и убивающем любого, в ком течет кровь Джибашири. К моменту, когда Япония потерпела сокрушительное поражение от Штатов в мире людей, Сидзука почти закончила свою кровавую жатву. От Джибашири, не без помощи других экзорцистов, с удовольствием дорезавших прореженные ряды защитников, осталась едва ли одна десятая от прежнего количества. Незадолго до полного уничтожения остатков клана, произошло событие, изменившее последующую жизнь и судьбу павшей во тьму мизучи. Это был вполне рядовой случай для той Сидзуки, которой она тогда была. Выследив очередную семейку убийц аякаси, мизучи без особых проблем разобралась с двумя довольно слабыми магами, мужчиной и женщиной. «До последнего пытался защитить свою девку... Как наивно. Никакой пощады. Разорви. Убей. Убей их всех...» - примерно такие мысли витали в голове у тогдашней версии окончательно обезумевшей от всех совершенных убийств бывшей жрицы, когда-то спасавшей жизни, которые она так легко отнимала теперь. Неожиданно во двор поместья, теперь разгромленного прошедшей битвой между аякаси и экзорцистами, кто-то вошел. Почувствовав ауру еще одного мага, Сидзука решила затаиться. - Мама, папа, я дома! Что у нас сегодня на ужин? – раздался звонкий девичий голос. – Что... что здесь произошло... «Похоже, неожиданная гостья увидела результат нашей встречи. Неважно, она все равно умрет...» Незнакомка оказалась девчонкой примерно десяти лет, с милым личиком круглой формы, облаченная в одежды мико какого-то местного бога. Она, дрожа всем телом и постоянно оглядываясь, продвигалась по двору дома, осторожно обходя вырванные из земли деревья и заполненные водой ямы. «Тц, придется ждать пока войдет в комнату...» Заглянув в дом, девочка застыла в шоке, пораженная увиденным. Её родители лежали на полу сломанными куклами, не подавая признаков жизни. Под их телами растекались лужи крови, и одна из дорожек уже дошла до порога, падая тяжелыми каплями на землю... Так и не замеченная Сидзука спрыгнула из-под крыши прямо за спиной у несчастной. Мизучи сформировала ледяное копье, готовясь поразить в спину окаменевшую малышку, но девочка внезапно отмерла, бросившись к убитым: - Как же это... За что!... Мама, папа... Мамочка... Сколько крови... Надо остановить кровь, да... Перевязать... – её бормотание перешло в невнятные всхлипы, и девчонка потеряла сознание, упав на остывающий труп матери. Сидзука замерла в ступоре с занесенным для удара оружием. Убитые экзорцисты сменились останками её давно сгинувших родных, а отродье охотников превратилось в неё, на пятьдесят лет младше. Та, другая, прошлая Сидзука медленно встала и повернулась к нынешней, взглянув в самую душу двумя черными провалами на месте глаз: - Довольна, убийца? Ты теперь такая же, как они. Отражение палачей твоих родителей и друзей. Мрак ночи, глубины тьмы, обитель пороков – там твое место теперь. Насилие порождает насилие. Месть разжигает месть. Забыла все, чему тебя учили? Ты жалкая тварь, а не гордый водяной дракон, повелитель текущих вод. Мне противно твое существование. - Аааааааааа!!! – завыла мизучи, словно раненный зверь, схватившись за голову. Из неё во все стороны хлынула темная субстанция, копившаяся в ауре все эти годы и отравлявшая разум Сидзуки. Да, именно это и был поворотный момент в судьбе бывшей жрицы храма Воды, в судьбе той, которую называли Богиней Рек за всепрощение и доброту. Во что она превратилась теперь? В жалкое подобие прежней себя, поглощенная яростью и безумием. Сидзука прекратила охоту за выжившими Джибашири и укрылась в горах около Такамии. Ей давний товарищ, Кагецуки, сказал лишь одно: - Вижу, ты одолела свою Тьму, жрица. Не позволяй ей захватить тебя снова. Было больно видеть тебя... такой. В последующие годы Сидзуке еще не раз приходилось сражаться за свою жизнь и за жизнь небольшого поселения, образовавшегося возле убежища. Но никогда она больше не позволяла жажде крови, гневу и боли взять вверх над собой.