Брат

Асгард - царство вечности, обитель богов со своими тайнами и величием. С недавних пор Всеотец смог вздохнуть спокойно, ведь шаткий мир во вселенной теперь прочно был установлен, и вскоре царь скинет с себя это тяжкое бремя правления и обретет покой. Но все же оставалось одно незавершенное дело, которое никак не давало спокойно спать правителю золотой обители. Мир с Йотунхеймом был установлен, но он был так шаток, что напоминал собой часовую бомбу, которую ещё не привели в действие. Тор всячески старался помочь отцу, отправляясь во все уголки девяти миров, чтобы подавить восстание или решить какой-либо спор, не доводя его до битвы. Локи же постоянно находился в Асгарде, чему он и сам был рад. Ведь он ещё очень хорошо помнил слова предводителя читаури. Если бы это пребывание ещё не обременяли своим присутствием Один и Тор. Один, к удивлению трикстера, все чаще чуть ли не силой тянул его на очередной совет, доверяя ему государственные дела. Всем своим видом он демонстрировал доверие к приёмышу, чем ещё больше приводил размышления Локи в тупик. Мать все уверяла, что непутевого сына простили, стоило Локи обмолвиться о странном поведении отца и брата. Тор хоть и любил брата, но слепо доверять не собирался. Он простил его за нападение разрушителя и попытку убить, стоило ему только узнать, что брат жив. Иногда он тайком наблюдал, как Локи поздним вечером прогуливался по саду Идунн. И не потому, что думал, что тот что-то замышляет. Он просто хотел поговорить, как раньше, когда еще не всплыла правда о происхождения брата, когда между ними не было этой пропасти. На одном из очередных советов, которые стали привычным делом для младшего царевича, прозвучала новость о Йотунхейме. Ранее Один не настаивал на присутствии сына, когда речь шла о Ледяных великанах. Когда зал покинули советники и стража, Лофт желал скорее исчезнуть, но было не дано. - Локи останься. Нам нужно поговорить, - голос Всеотца был спокоен и ровен, а взор единственного глаза был направлен на младшего сына. - О чем же? – Локи был на исходе своего терпения. - Выдашь меня Лафею в знак непоколебимого мира между Асгардом и Йотунхеймом? Так ведь? В этом моё предназначение - заключить мир с моей помощью? Сейчас Локи чувствовал себя так же, как тогда в оружейной. Только сейчас не было той боли от осознания, кем он является на самом деле, не было горечи от лжи, которой его пичкали всю жизнь, сейчас в его глазах не стояли слезы. В них была лишь всепоглощающая ненависть. - Довольно! — на этих словах Один начал спускаться по ступеням к сыну, который сейчас глядел на него как зверь загнанный в клетку, в которой была открыта дверь. - Я говорил тебе тогда и повторю сейчас, - Один сжал плечи царевича. - Ты мой сын. Мой. Я знаю, что во многом я был не прав и это только моя вина. Но ты мой сын, несмотря на твоё происхождение. Опустив руки, Всеотец присел на ступени. - Я не собираюсь и не собирался выдавать тебя Лафею, или что ты там себе ещё удумал. Я просто хочу, чтобы ты знал это и был спокоен. Сидя на ступенях, Один пошатнулся. Он устал, ему нужен отдых, а лучше сон. - Можешь идти, и надеюсь, ты меня услышал. Ничего не ответив, Локи покинул тронный зал и направился в свои покои. Внешнее спокойствие и холодность никак не соответствовали тому, что было внутри. Все мысли витали вокруг только одного скорого события - прибытия Лафея. И вот наступил день, когда весь чертог с волнением ожидал гостей. На радужном мосту помимо Хеймдала находился Один с дюжиной эйнхериев. Их взор устремлен был на прибывших гостей. Поприветствовав друг друга, они направились в чертог, так сказать, чтобы сесть за стол переговоров. Но никто из них и не подозревал, что за ними наблюдают с одного из многочисленных балконов, густо покрытыми вьющимися розами. — Не думал, что йотуны способны принимать иной облик, — голос Локи звучал задумчиво и тихо. — Но тебя ведь не это пугает, — Фригг стояла позади, её руки легко лежали на плечах сына, таким образом выражая поддержку. Локи ничего не ответил. Он лишь не отводя взора наблюдал за царем Йотунхейма. Лафей сейчас походил на асгардца или даже человека, но никак не на ледяного великана с кровавыми глазами. Рядом с Всеотцом шёл мужчина немного моложе Одина, где-то около двух метров ростом с короткими исиния-чёрными волосами, гладко уложенными назад, почти как у самого Лофта во время путешествия с Тором и его компанией в Йотунхейм. На нем не было доспехов, он был облачен в чёрный камзол с вставками из серебра. — Мне нужно идти, — поцеловав Фригг, Локи покинул её комнату, думая о неизбежной встречи с тем, кто бросил его умирать во льдах Йотунхейма. С тем, кого он так желал убить, словно бы это изменило то, чьим сыном он является. Тем временем Один и Лафей уже находились в тронном зале. Сидя за огромным столом Один и Лафей, о чем-то говорили. Вместе с тем зал также был заполнен советниками с обеих сторон. Рядом с Одином по правую руку сидел Тор, и только одно место до сих пор пустовало. Тор, сидевший чуть ли напротив Лафея, не мог не отметить, что внешне Локи схож с Предводителем Ледяных великанов. Острые черты лица, цвет волос и даже некоторая мимика . Но больше всего привлекал изумрудный цвет глаз. Взор Лафея был холодным, в то время как у Локи он пылал диким огнём. — Может, мы наконец то начнём? Чего мы ждём? — голос Лафея был также холоден, как и его взор, но все же в нем чувствовалось недовольствие. — Мы ждём моего младшего сына, Локи... На лице йотуна тут же отразилось недовольство. Один велел страже донести царевичу Локи, что его давно ожидают. Но, не успев дойти до дверей, стражи замерли, склонившись перед царевичем. Локи шёл уверенно, с привычным безразличием на лице. Вот только глаза выдавали бурю эмоций. Заняв свое место, он кожей чувствовал, что Лафей не сводит с него взгляд.