Брат

- А ты хочешь увидеть свою маму? - Я ещё не успел соскучиться по Фригг, - отшутился трикстер, прекрасно понимая к чему клонит брат. - Я не о Фригг. Разве ты бы не хотел знать какая она, была? - Нет. С меня достаточно открытий. Знание того, кто на самом деле моя мать ровным счётом ничего не изменит. Как и то, кто мой отец, - Локи был серьёзен, как и тон его речи, говорящий, что он не потерпит возражений. Лейф смотрел на брата, лицо которого не выражало ровным счётом ничего. Холодность трикстера можно было признать за истинные чувства, как и слова, сказанные им. Но в бездонных изумрудах отражались сомнение и что-то ещё, неподдающееся разгадке. После разговора с братом прошло около недели. Лейф больше ничего не спрашивал и не говорил на тему матерей. За что Локи был ему благодарен, хоть и никогда не сказал об этом. Но как бы царевич не противился собственным мыслям, пришлось признаться себе, что он хочет увидеть ту, что дала ему жизнь. Локи шёл тихо, словно тень. Лафей должен был отсутствовать в чертоге, но бдительности трикстер не терял и с осторожностью проник в покои Правителя Йотунхейма. Дойдя до двери комнаты, что служила кабинетом, Локи замер, не решаясь войти. До последнего царевич сомневался, но взяв себя в руки, открыл дверь и вошёл в комнату. Плотные шторы не давали проникнуть дневному свету, так что комната была полностью погружения во мрак. В руке мага образовались две сферы которые начали парить рядом со своим создателем. Кабинет Лафея был довольно-таки просторным и делился на рабочую зону и зону для отдыха. Рассматривая помещение, Локи сразу же наткнулся на большую картину скрытую под шелковой тканью цвета индиго.Ступив несколько шагов в сторону где висела картина, царевич замер. Дверь слегка скрипнула, давая знать, что он здесь больше не один. - Локи? - Немного удивленно протянул Лафей так и оставшись стоять на пороге собственного кабинета. - Я искал вас, чтобы …, - Локи не успел договорить придуманную ложь, как был прерван Лафеем. Тот поднес указательный палец к губам призывая к тишине. И этот жест напряг Лафейсона ещё больше, ведь так же делает и он. Локи ожидал сейчас много чего, но ни как не того, что увидел. Лафей немного качнул головой и сдержанно улыбнулся. После молча указал на кресло стоящее неподалёку от той самой картины. - Присаживайся, о делах поговорим потом. Лафей разместился напротив сына и теперь их разделяли лишь несколько метров и пропасть длиною в жизнь. - Тебе нравится в Йотунхейме? - Да, - Локи кратко ответил, блуждая взглядом по кабинету, и все время наталкивался на картину ради которой он сюда крался, словно мальчишка. Лафей внимательно наблюдал за сыном все задавая вопросы ни о чем. Потом и сам взглянул на картину, скрытую под полотном. - Тебе ведь интересно что там? – Лафей мельком взглянул на сына, а потом обратно на картину. - Я солгу, если скажу что нет. Ведь обычно даже самые дорогие предметы искусства выставляют на показ, а не прячут от посторонних глаз. - Та, что изображена здесь, - говорил Лафей, не сводя глаз с картины, - была для меня самым дорогим сокровищем во всех Девяти мирах. Лафей поднялся на ноги и шагнул к картине. Шелковая ткань пала к ногам Правителя йотунов, открывая образ женщины, спрятанной под ней. Локи замер не дыша, увиденное слегка поразило его. Вне сомнений, женщина, изображенная на картине, была прекрасной. Без колебаний можно было сказать, что она царских кровей, а не простая асинья. Невероятно живые изумрудные глаза смотрели прямо в душу, даря призрачную надежду, что их обладательница сойдет с полотна. Длинные иссиня-чёрные волосы были собраны в замысловатую причёску, местами спадающую вьющимися прядями. Тонкие черты лица и мраморная кожа, слегка пухлые алые губы. Локи обернулся на Лафея, смотря оценивающим взглядом. Предводитель Ледяных великанов и женщина на картине были схожи словно брат и сестра. Увидев реакцию Локи, Лафей ухмыльнулся и решил пояснить увиденное. - Мирида - моя первая и единственная супруга. - Вы очень похожи, словно брат и сестра, - добавил царевич рассматривая портрет царицы Йотунхейма. - Да. Но это не так. Как ты знаешь я чистокровный йотун из правящей династии. Мирида чистокровная асинья, - Лафей сделал секундную паузу и добавил, - и дочь Бёра. - То есть она сестра Одина? – такого Локи не ожидал, и всячески старался сохранить спокойное выражение лица. - Да. - Но о ней нигде не упомянуто. - За свою любовь ко мне, она была изгнана отцом и вычеркнута из истории Асгарда. Бёр был против нашего союза и поставил её перед выбором. И она выбрала меня. - Всеотец допустил такое? – добавил Локи, придавая лицу ненаигранное удивление. - Допустил? Скорее одобрил. Один не всегда был добродетелен. Я знаю иного Всеотца, который по колено в крови Девяти миров, что сейчас оберегает. Локи молча слушал Предводителя Ледяных великанов, смотря куда-то в сторону. Сам Лафей подошёл к окну и распахнул массивные шторы давая дневному свету проникнуть в помещение. Тишина затянулась. Локи поднял свой изумрудный взгляд на ту, что он мог называть мамой. Лафей обернулся, глядя на сына и не мог не отметить, что тот очень похож на свою мать, впрочем как и на него. - У тебя её глаза, - неосознанно произнёс Лафей. Сердце Локи пропустило удар, а может и вовсе перестало биться. Он мог бы сейчас что-то сказать про то ли дальнее, то ли ближнее родство, но смолчал. Сказав лишь то, что думал в тот момент. - Знаю.