осень.

В этом году начало сентября выдалось невероятно теплым. Листья и трава все еще пылали зеленым, цветы покачивались на ветру. Улицы города — смесь ярких футболок и старых конверсов. Асфальт еще слишком горячий, чтобы лужи задерживались долго после дождя. В своей квартире Луи бесцельно листал журнал и читал статью о жизни моделей. Лоск и глянец снаружи, но что же все-таки внутри этих красавиц, ему определить не удалось. Жаркий полдень пробивался сквозь балконную дверь, в столпах света летали занесенные с шумной улицы пылинки. На полу грудами были скиданы старые книги в мягких переплетах и чашки из-под кофе и зеленого чая. Помыть их Луи вовсе не считал нужным, тем более он оправдывал это своей творческой натурой. Раздался звонок в дверь, и Луи с недовольным стоном побрел открывать. На пороге стоял Гарри, щека которого должна была вот вот треснуть от этой глупой глубокой ямочки на ней. В руках он держал бесчисленное количество упаковок попкорна, и впихнул их удивленному Луи в руки, пока снимал свои кроссовки. — Итак, Гарольд, скажи мне пожалуйста, зачем ты набрал столько попкорна? — бормотал Луи, читая надписи на блестящей упаковке. — Вечер фильмов, Лу, ты забыл? — Гарри сиял. — Нет, дурачок, я помню, но это не оправдывает такую гору попкорна. Мы не сможем сесть это все. Гарри только пожал плечами, направляясь в гостиную и включая телевизор. Луи закинул пачку попкорна в микроволновку. На кухне едва слышно тикали часы, погружая Луи в легкую отчужденность ко всему окружающему. Он долго и упорно невидящим взглядом рассматривал дырку на своем носке, думая, что надо бы зашить ее, но точно зная, что он не будет этого делать. Вернувшись к телевизору с попкорном, Луи увидел Гарри, лежащего на диване, с легкой улыбкой смотрящего на экран. Конечно, он включил фильм раньше, чем пришел Луи. Эгоистичный идиот. Луи швырнул в него упаковку попкорна, подвинул его ноги и уселся на диван, понимая, что этот вечер будет долгим и скучным. Уильям Тэкер уже встретился с Анной в магазинчике путеводителей. Они уже тысячу раз смотрели «Ноттинг Хилл» и Луи может процитировать каждую фразу, включая неловкий монолог Тэкера о путеводителях по Турции. Луи отрывает глаза от экрана и переводит их на Гарри. Тот лежит неподвижно, скрестив руки на груди, и внимательно смотрит фильм. Сколько бы Луи не знал Гарри, он всегда ему поражался. Они дружили уже довольно давно, и Луи знал о нем так много, что это даже пугало. Он знал, что Гарри любит старые фильмы и the Beatles, он ненавидит бекон и обожает чай с лимоном, однако он слишком часто пил зеленый чай у Луи, поэтому тоже полюбил его. Он обожает маршмеллоу и песочное печенье. Он часто надоедает Луи ночными разговорами по телефону. Обычно Луи засыпал еще на середине, слушая голос-горячий шоколад на другом конце провода. Гарри добрый, открытый и немного старомодный, в хорошем смысле, конечно. Он в каком-то смысле притягивал к себе окружающих. Гарри наконец обратил внимание на зависшего Луи. — Что? — спросил он, немного хмуря брови. Луи сфокусировал взгляд на его лице. — Ничего, — Тихо ответил он и отвернулся, смотря, как актеры мило обедали под When You Say Nothing At All Ронана Китинга. Луи очень любил момент в фильме, когда Анна замечает картину Шагала на стене квартиры Уильяма. « — Невероятно, у тебя есть эта картина, — Говорит Анна, указывая на стену, где висит знаменитая La Mariee. — Любишь Шагала? — спрашивает Тэкер. — Люблю, — Отвечает Анна, добавляя после паузы — Такой и должна быть любовь: плывущей по темному синему небу. — С козой, играющей на скрипке, — добавляет Тэкер. — Ну да. Без козы-скрипачки и счастья не бывает, — отвечает Анна, начиная улыбаться.» Гарри оказался прав, купив так много попкорна. Они съели все еще на середине фильма, в комнате пахло маслом и кукурузой, дверь на балкон была все еще открыта, но никто не хотел вставать и закрывать ее, поэтому они забрались под плед. Окутанный теплом и запахом попкорна, Луи уснул, и его голова упала на плечо Гарри. Гарри лишь ухмыльнулся и уложил Луи на диван, укрывая пледом. Кудрявый вышел на балкон, передернув плечами от ночного холода. Засыпающий город светился огнями фонарей, где-то далеко слышались отзвуки тихой приятной мелодии. Гарри был сонный и счастливый. «Такой и должна быть любовь: плывущей по темному синему небу.»